Where Purple Fades

Хёнву засунул руки поглубже в карманы толстовки, и в окнах больницы зашумел пронизывающий ветер. В коридорах было слишком светло, слишком стерильно, но он уже давно привык к этому. Он не любил больницы - ни их запах, ни тихое гудение машин, ни то, что Лука всегда казалась меньше в окружении белых простыней и проводов. Он спорил с сестрой по поводу сегодняшнего визита, но не потому, что не хотел, а потому, что у нее был такой самодовольный вид, как всегда, когда она знала, что права. — Ты единственный, кого Лука слушает, - сказала она, сунув ему в руки книгу, прежде чем они вышли из дома. — Не то чтобы он когда-нибудь признался в этом. Она не ошибалась, но Хёнву не нужно было, чтобы она ему это втирала. Когда они подходили к палате Луки, Хёнву уже слышал слабый щелчок кубика Рубика, который снова и снова переворачивался в неугомонных руках. Без стука он толкнул дверь. Лука был там же, где и всегда: сидел, скрестив ноги, на кровати и смотрел на кубик так, будто тот его лично оскорбил. Его светлые волосы были взъерошены, щеки бледны, за исключением слабого румянца, пробившегося на шее, когда он поднял голову. — Ты долго, - сказал Лука, с насмешкой бросая кубик на прикроватную тумбочку. — Ты что, думал ехать или нет? — Я тоже рад тебя видеть, - сказал Хёнву, опускаясь в кресло рядом с кроватью и закатывая глаза. — Тебе не нужно было приезжать, - продолжил Лука, скрестив руки. Его тон был резким, но Хёнву не упустил то, как слегка дрогнули его пальцы. — Я же не умираю. Хёнву фыркнул. — Ты в этом уверен? Ты выглядишь как призрак. Лука резко обернулся, но Хёнву заметил, как он изменил позу, слегка наклонившись к нему. Он всегда так делал, даже когда его слова отталкивали его. Хёна вошла следом за ним, поставив на маленький столик у кровати коробку с закусками и книгу, которую она принесла. — Не обращай на него внимания, Лука, - весело сказала она. — Он просто не знает, как выразить свои чувства. — Чувства? - Хёнву насмешливо хмыкнул. — Я здесь только для того, чтобы убедиться, что он не затягивает с выздоровлением. — Ты ужасно умеешь врать, - ухмыльнулась она, похлопав младшего брата по плечу. — В любом случае, я оставлю вас наедине. Не ссорьтесь слишком часто! Дверь за ней захлопнулась, оставив после себя неловкую тишину. — Твоя сестра раздражает, - пробормотал Лука, хотя его губы подергивались, словно он подавлял улыбку. — Она твоя самая большая поклонница, - сказал Хёнву, откинувшись в кресле. — Она даже принесла тебе книгу. Ты должен поблагодарить ее. — Я не просил об этом. — Ты ни о чем не просишь. Лука перевел взгляд на окно и постучал пальцами по колену. Хёнву внимательно наблюдал за ним, замечая, как в кончиках пальцев снова появляется фиолетовый оттенок. — Серьезно,- сказал Хенву, его голос стал тише. — Ты в порядке? — Я сказал, что в порядке, - огрызнулся Лука, но его голос слегка дрогнул. — Ты ужасный лжец,- сказал Хёнву, повторив слова сестры. — Почему тебя вообще это волнует? - сказал Люка, слегка повысив голос. — Ты не обязан со мной нянчиться, знаешь ли. Возвращайся к своему баскетболу или чему-то еще. Хёнву наклонился вперед, упираясь локтями в колени. — Ты всегда так делаешь. Делаешь вид, что тебе все равно, хотя очевидно, что тебе не все равно. Лука застыл, его челюсть сжалась. — О чем ты говоришь? — Послушай, - сказал Хёнву, его тон стал более мягким. — Я знаю, что тебе не нравится просить о помощи, и ты ненавидишь чувствовать себя обузой. Но я здесь потому, что хочу этого, а не потому, что должен. Лука перевел взгляд на лицо Хенву, потом снова на окно. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Хёнву вздохнул, откинувшись в кресле. Он позволил молчанию затянуться между ними, ожидая, что другой заговорит первым. Он уже знал повадки Луки - как он вырывается, когда напуган, как дрожат его руки, когда он сдерживается. Спустя, казалось, целую вечность, Лука заговорил, его голос едва превышал шепот. — Ты идиот, ты знаешь об этом? Хёныу ухмыльнулся. — Да, но я твой идиот. Губы Луки дрогнули в слабой улыбке, но он быстро отвернул лицо. — Как скажешь. — Ты хочешь, чтобы я ушел? - спросил Хёнву, хотя уже знал ответ. — Нет, - быстро ответил Лука, а затем добавил: — Делай, что хочешь. Мне все равно. — Хорошо, - сказал Хёнву, удобнее устраиваясь в кресле. — Тогда я останусь здесь. Лука ничего не ответил, но его плечи слегка расслабились, а пурпур на пальцах начал исчезать. ------ Больничная палата вошла в привычный ритм: тихое гудение аппаратов, слабый шорох медсестер в коридоре и редкий шелест страниц, когда Хёнву перелистывал книгу, оставленную сестрой. Лука по-прежнему сидел, скрестив ноги, и рассеянно теребил нитку на одеяле. Он краем глаза наблюдал за Хён У, хотя никогда бы в этом не признался. — Ты молчишь, - пробормотал Лука, нарушая тишину. — Может, я пытаюсь читать, - не поднимая глаз, ответил Хёнву. Лука хмыкнул, откинувшись на подушки. — Ты даже не переворачиваешь страницы. Хёнву ухмыльнулся, но его это не обеспокоило. — Может, я жду, когда ты что-нибудь скажешь. — Мне нечего сказать. — Конечно, нет. - Он отложил книгу и наклонился вперед, упираясь локтями в колени. — Так что же случилось на этот раз? Почему ты снова угрюмый? Пальцы Луки замерли, его взгляд переместился на окно. — Стресс, наверное. Или погода. Это имеет значение? — Для меня это важно. Лука резко повернул голову, его глаза сузились. — Почему? Почему это так важно для тебя? Хёнву сделал паузу, его сердце сжалось от разочарования, прозвучавшего в голосе Луки. Он всегда знал, что Лука плохо разбирается в чувствах - слишком боится впустить кого-то в свою жизнь, слишком упрям, чтобы признать, что ему кто-то нужен. Но Хёнву видел его насквозь, сквозь стены, которые так высоко возве тот. — Потому что ты важен,- просто сказал Хён У. Слова повисли в воздухе, тяжелые и непоколебимые. Лука уставился на него, выражение его лица было непроницаемым. — Ты такой... - начал Лука, потом остановился, прикусив губу. — Ты такой надоедливый. Хёнву рассмеялся, и этот звук немного разрядил напряженную обстановку в комнате. — Да, я часто это слышу. Лука покачал головой, его губы сжались в тонкую линию. — Я серьезно. Ты всегда врываешься в разговор, ведешь себя так, будто все знаешь. — Потому что я тебя знаю, - сказал Хён У, его голос стал мягче. — Я знаю, что ты отталкиваешь людей, потому что боишься, что они уйдут. Но я никуда не уйду, Лука. У Луки перехватило дыхание, и он посмотрел на свои руки. Фиолетовый цвет полностью исчез, но пальцы все еще слегка подрагивали. — Почему? - прошептал Лука. — Потому что мне не все равно,- сказал Хёнву, наклонившись вперед. —Мне всегда было не все равно. И я не позволю тебе сидеть здесь и притворяться, будто тебе никто не нужен. Лука ничего не ответил, и Хёнву позволил молчанию затянуться между ними. Он мог видеть, как в голове Луки разворачивается борьба - желание поверить словам Хёнву и страх, что они неправда. Наконец Лука заговорил, его голос был едва слышен. — Ты идиот. Хёнву улыбнулся. — Да, но я твой идиот. На этот раз Лука не стал спорить. ------- Они познакомились в детстве, когда мир был проще, а болезни не были им понятны. Лука только что переехал в этот район, его родители были осторожны и чрезмерно заботливы, а его тело уже было хрупким. Хёнву был шумным и энергичным ребенком по соседству, он всегда тащил Луку на улицу играть, даже когда Лука настаивал, что не может. — Пойдем, - говорил Хёнву, хватая Луку за руку. — Ты можешь сидеть и смотреть, если хочешь. Но ты же не останешься дома на весь день. Сейчас, спустя годы, все было точно так же. Только теперь вместо игровых площадок были больничные палаты. Вместо исцарапанных коленок - фиолетовые пальцы и кардио мониторы. Но решимость Хёнву не изменилась. ---------- Хёнву взглянул на часы и понял, что уже поздно. Он вытянул ноги и поморщился от того, что колени затекли от долгого сидения. — Тебе пора,- сказал Лука, хотя в его голосе не было привычного укора.— Уже поздно Хёнву покачал головой. — Я остаюсь. Лука нахмурился, его губы разошлись в стороны, чтобы возразить, но Хён У прервал его. — Даже не пытайся,- сказал Хёнву, откинувшись на спинку стула. — Ты же знаешь, я упрямый. Лука вздохнул и еще глубже погрузился в подушки. — Ладно. Делай, что хочешь. Хёнву улыбнулся, и маленькая победа согрела его грудь. Он снова взял в руки книгу и перелистнул на случайную страницу. — Ты же не собираешься читать это вслух?- спросил Лука, в его голосе промелькнул намек на юмор. — А ты хочешь, чтобы я это сделал?- поддразнил Хёнву. — Нет. — Тогда я буду. Лука застонал, но Хёнву уловил слабую улыбку, заигравшую в уголках его губ. Так и прошла ночь в тихой дружеской обстановке, которую могут создать только годы дружбы и нечто более глубокое. ------- На следующее утро Хенву разбудил резкий стук в дверь больничной палаты. Он недовольно моргнул и понял, что задремал в кресле. Быстро взглянув на кровать, Хёнву убедился, что Лука все еще спит, голова его наклонена в сторону, дыхание ровное. Дверь со скрипом открылась, и сестра вошла внутрь, держа в руках две чашки с дымящимся кофе. — Ты снова здесь ночевал? - спросила она, приподняв бровь. — Не хотел уходить, - пробормотал Хён У, разминая затекшие руки. — Прошлой ночью он выглядел неважно Она вздохнула, поставив один из стаканов кофе на маленький столик рядом с ним. — Ты действительно заботишься о нем, да? Хёнву бросил на нее взгляд, но в нем не было ни капли тепла. — Ты же знаешь, что да. Зачем ты вообще спрашиваешь? Она понимающе улыбнулась, сделав глоток своего напитка. — Мне просто нравится слышать, как ты это говоришь. — Ты такая раздражающая. — А ты такой предсказуемый., - Она легонько толкнула его в плечо. — Но если серьезно, это мило. Ему нужен кто-то вроде тебя в его жизни. — Да, но..., - Хёнву посмотрел на Луку, который слегка пошевелился во сне. — С ним не все так просто. Проследив за его взглядом, она смягчилась. — Знаешь, когда мы были детьми, я думала, что вы просто соперничаете. Но сейчас? Очевидно, что вы заботитесь друг о друге больше, чем думаете. Щеки Хёнву покраснели, и он быстро отвернулся.— Неважно. — Ты никого не обманешь, братишка. Она прислонилась к стене, ее тон стал более легким. — Ни меня, ни Луку, и уж точно не себя. Прежде чем Хёнву успел ответить, тишину прорезал голос Луки. — Вы двое когда-нибудь заткнетесь? Оба повернулись и увидели Луку, который протирал глаза и хмурился, как обычно. — И тебе доброе утро, - невозмутимо ответила Хёна. — Я принесла кофе - хотя, думаю, тебе его нельзя. Слишком много кофеина для твоего хрупкого сердца. — Ха-ха, - сухо сказал Лука, вздрогнув. — Очень забавно. — Спасибо. Я стараюсь.,- Она бросила взгляд на брата, прежде чем направиться к двери. — Я оставлю вас двоих спорить. Позвоните мне, если что-то понадобится. Как только она ушла, Лука повернулся к Хёнву, и его взгляд немного смягчился. — Тебе не обязательно оставаться, ты же знаешь. — Ты говорил это уже миллион раз, - сказал Хёнву, закатив глаза. — А я все еще здесь. Лука нахмурился, теребя край своего одеяла. — Это не твоя работа - заботиться обо мне. — Я знаю, что это не так,- сказал Хёнву, наклонившись вперед. — Но я делаю это не потому, что должен. Я здесь, потому что хочу этого. Пальцы Луки замерли, и он посмотрел на Хёнву, в его глазах застыло что-то невысказанное. — Ты очень раздражаешь, - пробормотал Лука, но в его голосе не было привычного укора. — Да, но меня называли и похуже. -------- Хёна всегда была единственной, кто объединял их. Когда они были детьми, она организовывала игры и пикники на заднем дворе, настаивая на том, чтобы Люка пошел с ней, даже когда он пытался отказаться. — Тебе будет весело, - говорила она, положив руки на бедра. — А если нет, я скажу Хёнву, чтобы он отнес тебя сюда. — Я не ребенок, - ворчал Лука, но в конце концов всегда приходил на помощь. Однажды летом, когда Лука застряла дома после сильнейшего приступа астмы, она притащила Хёнву к нему домой с настольной игрой и подносом с закусками. — Нельзя оставлять его одного на весь день, - сказала она, подталкивая брата локтем, пока они шли. — Ему будет одиноко. — Ему не бывает одиноко, - сказал Хёнву, хотя сам в это не верил. Когда они пришли, Лука хмуро смотрел на них со своего дивана. — Что вы здесь делаете? — В гости, - весело ответила Хёна, усаживаясь рядом с ним. — Не делай вид, что не хочешь нас видеть. — Я не говорил, что я не...,- начал Лука, но тут же оборвал себя, его щеки покраснели. С того дня это стало обычным делом. Всякий раз, когда Лука засиживался дома, Хёна и ее брат появлялись без предупреждения, принося с собой игры, закуски и свою шумную, хаотичную энергию. Ближе к полудню Хёна вернулась с обедом, балансируя тремя подносами на руках, как опытная официантка. — Смотрите-ка, я снова спасаю день, - сказала она, ставя подносы на маленький столик у окна. — Ты когда-нибудь перестанешь говорить?,- спросил Лука, хотя он уже разглядывал еду. — Только не когда я рядом с вами двумя, - сказала она с ухмылкой. — Вы как самый ворчливый дуэт в мире. Хёнву закатил глаза. — Мы не ворчуны. — Говори за себя, - пробормотал Лука, но на его губах появился намек на улыбку. Пока они ели, разговор перешел на более легкие темы - школа, спорт, последняя драма в их районе. Какое-то время все было почти нормально, как будто они и не в больничной палате вовсе. Но тут рука Луки соскользнула, опрокинув чашку с водой. Он застыл, его плечи напряглись, когда жидкость растеклась по столу. — Успокойся, - быстро сказал Хёнву, взяв салфетку. — Это всего лишь вода. Лука ничего не ответил, его челюсть была плотно сжата, и он смотрел на беспорядок. — Лука, - мягко сказала Хёна, положив руку ему на плечо. — Все в порядке. Мы все уберем. Лука тяжело выдохнул, кивнул, но не встретил их взгляда. Хёнву и его сестра обменялись взглядом, и между ними промелькнуло понимание. Хёнву встал, чтобы вытереть разлившуюся воду. Пока он работал, сестра наклонилась к Луке, и ее голос стал мягким. — Ты молодец, ты знаешь. Даже когда трудно. Лука ничего не ответил, но они оба заметили, что напряжение в его плечах немного ослабло. ------ После ухода сестры в комнате снова стало тихо. Хёнву посмотрел на Луку, который уставился в потолок с нечитаемым выражением лица. — Ты в порядке?, - спросил он. — Я в порядке, - машинально ответил Люка и вздохнул. — Ненавижу это. — Я знаю, - сказал Хёнву, его голос был ровным. — Но ты не одинок в этом. Лука повернул голову, и его бледные глаза встретились с глазами Хёнву. —Ты ведь не собираешься уходить? — Ни за что, - ответил Хёнву, на его губах заиграла улыбка. Лука отвернулся, его голос едва ли был выше шепота. — Спасибо. —За что? —За то, что... остался. Хёнву ничего не ответил, но ему это и не требовалось. Тихое понимание между ними говорило само за себя. ------ Вечером больница затихала, и на смену суете часов посещений приходил отдаленный гул мониторов и шарканье медсестер. Хёнву оставался здесь дольше, чем обычно, и уже привык к ритму работы. Лука сидел в кровати и снова играл с кубиком Рубика, его пальцы ловко вращали грани. Мягкий звук наполнял комнату, смешиваясь со слабым гулом флуоресцентных ламп. — Знаешь, мне кажется, я никогда не видел, чтобы ты закончил эту штуку, - сказал Хёнву, откинувшись на спинку стула и ухмыляясь. Лука бросил на него взгляд, но в нем не было настоящего жара. — Может, я не хочу. — Может, ты не можешь. — Скажи это еще раз, и я брошу его в тебя, - пробормотал Лука, хотя его губы дернулись, словно он подавлял улыбку. — Ты промахнешься, - поддразнил Хёнву, уклоняясь от воображаемого броска. Их болтовню прервал скрип открываемой двери. Вошла Хёна с небольшой сумкой через плечо. — Я вернулась!, - объявила она, поставив сумку на стол. — И я принесла подкрепление. — Подкрепление?, - спросил Хёнву, приподняв бровь. — Закуски, - сказала она, доставая чипсы и конфеты. — Я подумала, что вы, два идиота, забыли поесть как следует. — Я не идиот, - пробормотал Лука, но все равно схватил пакет с чипсами. — Конечно, конечно, - усмехнулась она, усаживаясь в кресло рядом с братом. ------- Хёна всегда была тем клеем, который сплачивал их маленькую группу. Именно она следила за тем, чтобы Лука не оставался в стороне, когда его здоровье не позволяло ему участвовать в соседских играх. Однажды зимой, когда Лука неделями сидел дома, она решила, что они построят ему снеговика - прямо в его комнате. — Это невозможно, - сказал Хёнву, наблюдая, как она насыпает лед из морозилки в холодильник. — Нет ничего невозможного, если ты творческий человек,- ответила она, засовывая морковку в холодильник в качестве импровизированного носа. Когда они принесли «снеговика» в комнату Луки, он уставился на них так, словно они сошли с ума. —Что это должно быть? - спросил он, скрестив руки. — Снеговик,- с гордостью ответила Хёна. — Это похоже на кучу растаявшего льда, - пробормотал Лука, хотя и не смог скрыть улыбку, растянувшую его губы. Некоторое время они сидели в тишине, перекусывая и время от времени обмениваясь язвительными комментариями. В конце концов Хёна достала колоду карт и с практической легкостью перетасовала их. — Давайте сыграем, - сказала она, раздавая карты. Лука застонал. — Я не в настроении. — У тебя никогда нет настроения, - ответила она. — Вот почему я не оставляю тебе выбора. Хёнву захихикал, наблюдая за тем, как Лука неохотно берет свои карты. По мере того как игра продвигалась, шутки становились все оживленнее. Хёна продолжала делать возмутительные ставки, обещая в случае проигрыша сделать домашнее задание Луки или убраться в комнате Хёнву. Лука, несмотря на свое ворчание, выглядел более расслабленным, чем за весь день. — Ты ужасен в этом, — Усмехнулся Хёнву выкладывая выигрышную карту. — Заткнись, — пробормотал Лука, но в его глазах сверкнула искра веселья. — Похоже я снова выйграла, — триумфально заявила Хёна, собирая карты. — Подстроено, — сказал Лука под нос, хотя его тон был легким. --------- Хенву вспомнил, как впервые увидел, как пальцы Луки стали фиолетовыми. Им было восемь, они играли в футбол в парке. Лука внезапно рухнул, схватившись за грудь, его руки дрожали, а краска отхлынула от его лица. Это был первый раз, когда он понял, что Лука не такой, как другие дети. После этого Хенву стал более защитным, даже если он пытался скрыть это за поддразниваниями и вызовами. Он никогда не позволял Луке сидеть бездела слишком долго, всегда находя способы включить его в игру, делая это не очевидным. — Перестань торчать рядом, — говорил Лука, раздраженный, но втайне благодарный. — Я не торчу рядом, — отвечал Хёнву. — Я просто слежуза тем, чтобы ты не умер на моих глазах. ----------- После того, как его сестра ушла на ночь, в комнате воцарилась обычная тишина. Хенву взглянул на Луку, который смотрел в окно, погруженный в свои мысли. — О чем ты думаешь? — спросил Хенву, нарушая тишину. — Ни о чём, — автоматически ответил Лука, но голос его был тише обычного. — Лжец. Лука вздохнул, поворачиваясь к нему лицом. — Просто... иногда мне кажется, что я трачу твое время впустую. Хёныу нахмурился. — О чём ты? —— Ты мог бы делать что угодно сейчас, — сказал Лука, опустив взгляд на свои руки. — Но вместо этого ты застрял здесь со мной. Хенву наклонился вперед, положив локти на колени. — Лука, я здесь, потому что хочу быть здесь. Ты не тратишь мое время впустую. Ты мой лучший друг. ——А, я?,— спросил Лука, его голос был едва громче шепота. — Иногда мне кажется... будто тебе было бы лучше без меня. Грудь Хёнву сжалась от откровенной уязвимости в словах Луки. —— Не говори так, — твердо сказал Хенву. — Ты имеешь значение, ясно? Для меня, для моей сестры — черт возьми, вероятно, для всех, кто тебя знает, даже если ты этого не видишь. Лука не ответил, но глаза его блестели от непролитых слез. —— Ты не один, — продолжил Хенву, его голос смягчился. — И я никуда не уйду. Никогда. На мгновение они оба замолчали. Затем, почти незаметно, Лука кивнул. --------- Вернувшись домой, Хёна сидела на кухне, прокручивая свой телефон. Она улыбнулась, увидев фотографию их троих многолетней давности — Хёнву и Лука стояли плечом к плечу, скрестив руки в притворном вызове, а она ухмылялась на заднем плане. Она вспомнила, как трудно было Луке открыться, как много времени потребовалось ему, чтобы начать доверять им. — Они идиоты, — пробормотала она себе под нос, хотя ее тон был ласковым. Но в глубине души она знала, что они нужны друг другу. Хёнву дал Луке стабильность, коткоторую тот жаждал, а Б дал А чувство цели, которого он не находил больше нигде. ------- Следующее утро Хёнву проснулся и обнаружил, что Лука уже проснулся и снова возится с кубиком Рубика. — Ты когда-нибудь собираешься решить его? — спросил Хёнву, садясь и потягиваясь. — Возможно, — сказал Лука, и легкая улыбка тронула его губы. — Доброе утро, мальчики, — сказала Хёна, входя в комнату с подносом свежей еды Лука закатил глаза. — Ты когда-нибудь перестанешь появляться без приглашения? — Не тогда, когда ты мой любимый пациент, — сказала она, подмигивая. Хёнву фыркнул. — Любимый? С каких пор? — Всегда был, — сказала она, ставя поднос. — А теперь ешьте. Оба. Пока они ели, комната наполнилась непринужденным смехом и теплом, которые возникают только благодаря многолетней дружбе.