В попытке согреть тебя

***

      Сколько Джон помнил, руки Ло всегда были холодны. Была ли это особенность его тела, или постоянный стресс и идущие за ним спазмы сосудов и ухудшение циркуляции крови дают о себе знать? Не важно. Теперь у учёного холод ассоциировался с его альтером.       К этому холоду тянуло. Лололошка сам был словно олицетворением слова "холод", весь такой из себя безразличный, вечно в теплой одежде, даже летом в островном Хенфорте и в Мисре, по рассказам самого Междумирца, он ни разу не избавил свое тело от тёплого шарфа и толстовки. Даже спал он в них, ведь не смотря на высокую температуру вокруг, мироходец мерз. Многократно ему говорили, что это не нормально, но... Какая разница? Было ли странно, что его конечности вечно холодны? Конечно. Беспокоило ли его это? Нет, ведь так было всегда.       Эти мысли зудят в гениальной голове, пока глаза его внимательно следят за каждым чужим движением. Правду он говорил - как и всегда - когда упоминал, что мир, в который они отправятся, крайне неблагоприятен и двойники могут вовсе не вернуться. Даже если причиной тому станет кто-то из них.       Не прошло и недели с их воссоединения, как из замка Харриса по всему Сонному измерению разнесся взрыв, а после и дым с запахом чего-то горелового. Ясное дело, что жители Сна всполошились и желали знать, что там произошло. Однако Лололошка желал знать лишь одно. В порядке ли Дейви? Попросив никого не соваться в замок, воин сам пошёл туда, быстро находя источник проблемы. Учёный, прятавшийся последние пару дней в своей лаборатории, тушил последний очаг возгорания. Кажется, он пытался самостоятельно что то сделать с лежащим на столе зараженным скинтом... – Джон, ты в порядке? Тебе нужна помощь? - синие, почти черные глаза внимательно осматривают "соседа" на предмет повреждений, пока тот, закатывая глаза, поворачивается к пришедшему. – Красавчик, во первых, я уже говорил, чтобы ты не ходил по моему замку в обуви. Во вторых, да, все в порядке, просто неудачный эксперимент. Посмотри сам, руки ноги на месте, голова тоже не отлетела. - шутит Харрис, недолго вглядываясь в заплывшие пеленой беспокойства глаза, а после делая колесо и громко шипя от боли в руке.       Не церемонясь, междумирец быстро сокращает расстояние между ними и осторожно, но настойчиво хватает чужую руку, рассматривая. Ожог, вроде второй степени, и две кровоточащие ранки. Ничего серьёзного, но дискомфорт явно присутствует. – Так, красавчик, я все понимаю, но позволь я... - Харрис аккуратно обхватывает чужую ладонь, стараясь отсоединить от своей, но шатен держит крепко. – Джон, тебе нужно ожог обработать. – Я знаю. И я прекрасно с этим справлюсь сам, Лололошка. - тон гения приобретает жёсткие нотки, даже не смотря на растекшийся на щеках бледный румянец, но воин непреклонен. – Нет уж, дай помогу.       Длительные споры и отстаивание своего права на личное пространство ни к чему не привели, так что теперь надувшийся Харрис сидел на своей же постели после того, как его ранки промыли, а ожог какое-то время подержали в холодной воде - на деле же растопленном льде - и наблюдал, как его добрый клон заботливо и осторожно накладывал повязку на его руку.       Карие глаза внимательно следили, как чужие мозолистые руки бережно бинтовали его пострадавшую ладонь. Обоженная кожа постепенно бледнела после контакта с холодной водой и скрывалась под белой, стерильной повязкой. Молчание душит, так что Дейви говорит первое, что приходит в голову: – Почему у тебя холодные руки? - воин непонимающе смотрит на гения, после на свои руки и просто пожимает плечами. – Не знаю. Они всегда такими были, даже когда я память терял... - Харрис кивает и комната снова повисает в молчании. – А согреть не пробовал? – Пробовал. Согреваются ровно до того момента, пока не перестают получать тепло.       И вновь эта тишина, удушающая, в момент которой пострадавший мелко елозит на собственной кровати, а на лице Лололошки отображается заботливое безразличие, и хотя Дейви не уверен, что такая эмоция существует, именно ее он видит на своем двойнике.       Грубые, покрытые мозолями ладони бережно бинтуют чужую, изящно гладкую и ухоженную, и это действие действует словно гипноз, стирающий границы в моменте. – ...А если твой холод из-за стресса? – Тогда остается смириться. Мы в такой ситуации, что расслабляться некогда. - холодно подмечает Лололошка. Снежный принц, не иначе. – А если бы тебе удалось расслабиться? Как думаешь, стало бы лучше? - не теряет надежды Харрис. – Джон. Если у тебя есть идеи то предлагай, потому что я не знаю.       Казалось бы, тупик, остается завязать бинт и можно уходить, но руку воина увереннее перехватывают и сжимают. Краткое поглаживание, от которого по коже бегут мурашки, у одного от прикосновений, а у другого от холода чужого тела, пальцы скользят выше, останавливаясь на крепких плечах.       Размеренные движения, Джон действует без сомнений, сближая свое лицо с чужим, растерянным. – Больше не Снежный принц... - краткая реплика, конец которой тонет в детском прикосновении губами. Секунда, и губы напротив неуверенно размыкаются, превращая это во что-то больше похожее на поцелуй.       А губы не холодные. Они теплые, живые, с маленькими трещинками, но все равно нежные. Они бережно сминают чужие, словно прямо сейчас они исчезнут навсегда, отрываются с тихим чмоком для вдоха и прижимаются вновь.       Трепет сжимает все в груди, освобождая пространство для нарастающего чувства спокойствия и умиротворение. Для чувства правильности происходящего.       Губы разъединяются и судорожное горячее дыхание смешивается между ними. Быстрее очнувшийся мечник находит чужую кисть, переплетая свои пальцы с пальцами партнера. – Мне придётся перенакладывать повязку... – Зато твои руки уже не такие холодные, как четверть киафа назад..       Смешок разносится по комнате и отражается от стен, сталкиваясь уже с новыми тихими поцелуями