Коллекция первых поцелуев

      Финал остался позади, празднования закончились и сегодня все постепенно начали погружаться в собственные дела. Хоть сезон и подошел к своему логическому завершению, полноценный отдых пока не начался. На вторник были назначены тесты шин на 2026 год, а в пятницу должна была пройти церемония награждения FIA Awards. Так что за один день надо было немного перевести дыхание и попытаться вернуть рабочий настрой.       Кими же хотелось хотя бы немного почувствовать атмосферу свободы. Поэтому вечером, когда жара начала постепенно спадать, а обязательных дел больше не было, выудил из своего чемодана максимально непримечательную кепку и постарался выбраться из отеля незамеченным. Его миссия прошла довольно успешно, но оказавшись на оживленной улице он немного стушевался. Хотелось по-настоящему свежего воздуха и хотя бы подобия уединенности. Поэтому вытащив из кармана телефон, итальянец быстро открыл карты и прикинув маршрут двинулся на небольшой пляж, что находился все-таки достаточно далеко.       Идя по городу, он просто молился, чтобы кто-нибудь его все-таки не узнал, потому что где один фанат, там уже и толпа, а его планы в таком случае очень быстро канут в лету. Да и к тому же он по-прежнему чуть неуверенно чувствовал себя перед большим скоплением людей без сопровождения членов команды или Джорджа. Только отчего все время казалось, что его затылок щекочет чей-то пристальный взгляд. И сколько бы Кими ни проходил, это ощущение не исчезало, так что он просто попытался от него отмахнуться, думая, что его фантазия разыгралась.       Когда перед взором Антонелли наконец оказался тот самый небольшой песчаный участок, за которым виднелась лишь бесконечная морская синева, он выдохнул с облегчением. Да, назвать это место абсолютно уединенным было очень тяжело, но тут не было большой толкучки. Так что итальянец радостно скинул кроссовки, подхватывая их за шнурки одной рукой и двинулся по краю пляжа к воде. Когда наконец волна мягко пощекотала его ступни, на душе как будто отлегло. Он замер, завороженно уставившись вдаль, где потихоньку подбирался закат. Постояв еще немного на самом краешке, он все-таки решил чуть отойти назад и ликующе плюхнуться прямо на песок. Вот так вечер выходил вполне неплохим…       Чуть прикрыв глаза и прислушиваясь к шелесту волн, итальянец не сразу обратил внимание, что кто-то остановился совсем рядом. Поэтому распахнул глаза только когда этот нежданный спутник опустился около него. Еще не до конца осознавая произошедшее, Кими собрался вскочить и для начала как минимум возмутиться такому бестактному нарушению его личного пространства. Но в действительности размышляя об этом чересчур долго, просто возмущенно сопел и хлопал глазами на…       – Олли, ты напугал меня! – негодующе воскликнул Андреа, наконец осознав, кто нарушил его покой.       – Прости-прости, – поспешно проговорил британец, улыбаясь так, что было совершенно понятно – он ни капельки не сожалеет.       – Как ты меня вообще нашел? – нахмурившись, вдруг осознал действительно важное итальянец.       – Я как раз был в лобби, когда ты старательно крался на выход и мне стало очень интересно, куда ты собрался, так что последовал за тобой, – ни секунды не раздумывая выложил Берман.       – Почему тогда просто не нагнал меня и не пошел рядом? – продолжил возмущаться Кими.       – Я побоялся, что ты откажешься от моей компании, а мне было слишком интересно, – нисколько не смутившись поделился хаасовец.       – Олли, когда я отказывался от твоей компании? – наконец улыбнулся в ответ Андреа, но все-таки добавил. – И почему, если боялся, что я тебя прогоню, решил сейчас раскрыться?       – Сам не знаю, просто ты показался таким расслабленным и мне захотелось получше запечатлеть этот момент в своей памяти, – незначительно обронил британец, пожимая плечами.       – Запечатлел? А теперь возвращайся, – сказал Кими нарочито строго, но увидев неподдельное замешательство на лице бывшего напарника, звонко рассмеялся. – Ладно-ладно, я пошутил, наслаждаться этим видом в твоей компании даже приятнее.       Олли, по-настоящему испугавшись в первый момент, шумно выдохнул и кинул укоризненный взгляд на итальянца, но не отказал себе в удовольствии пододвинуться немного ближе, раз его никуда не прогоняют на самом деле.       – Ты представляешь, это первый закат в нашей новой главе? Вот уже второй год подряд все начинается какая-то новая глава... И мне кажется это вполне неплохо. Потому что в этом извечно новом хоть и таятся немалые трудности, но и столько хорошего происходит, – Кими вперил взгляд в медленно катящегося к горизонту алеющего диска, вслух рассуждая о последних событиях и даже не предпринимая попыток увеличить дистанцию между ними.       – Да, ты прав, во многом прав. Мы оказались на перепутье мира этого спорта, следующий год может многих вознести, а может со всего размаху скинуть с прежних пьедесталов, напрочь перечеркнув все имевшиеся заслуги, – взгляд же Олли был прикован исключительно к мягкому профилю итальянца. – Но знаешь, наверное, я хочу, чтобы одно точно оставалось неизменным...       – М, ты про что? – лишь обронил Антонелли не поворачиваясь.       – Я хочу, чтобы ты оставался рядом. В другой команде, на разных концах пит-лейна, возможно на далёких друг от друга позициях на решетке. Просто чтобы ты был рядом хотя бы мысленно. Последние месяцы мне так не хватало прежних нас... – поддавшись порыву выложил все как на духу Берман, даже на несколько секунд задержав дыхание, чтобы не нарушить эту сказочную идиллию.       Кими, казалось, всё так же неустанно и завороженно глядел на закат. Возможно, на его лице даже не дрогнул ни один мускул от такой пронзительной открытости со стороны британца. Но на самом же деле, в голове итальянца мысли взрывались подобно фейерверку, что ещё на днях так красочно озарял небо над Яс Мариной. Он так искал одиночества в этот вечер, но компания Олли была всегда значительно лучше любого уединения. Даже если все это время он не мог сознаться в этом вслух. И сейчас, что таилось за словами бывшего напарника: тоска по прежним временам, чувство одиночества, которое он пытался закрыть старыми надежными связями или что-то большее? Думать об этом так хотелось и не хотелось одновременно. Слишком страшно было утонуть в созданной иллюзии.       – Да, я тоже очень скучаю по прежним временам. В Формуле 2 конечно было совсем не легко, но мне очень повезло иметь такого сокомандника как ты, – наконец посмотрел на британца Антонелли.       – Кими, а если бы я никогда не был твоим напарником в прошлом, и мы вот так близко столкнулись бы только здесь, в «высшей лиге». Кем бы я мог стать для тебя? – враз посерьезнев спросил Берман.       – Тогда ты был бы только моим соперником, – в недоумении пожал плечами Андреа.       – М, я тебя понял, – лишь кивнул головой пилот Хаас, пряча взгляд.       – Олли… – вдруг позвал итальянец. – А кем я бы был для тебя?       – Знаешь, кажется, я все равно тянулся бы к тебе. Человек с энергетикой похожей на твою один на тысячи. Быть таким серьезным и погруженным в свое дело на трассе и при этом открытым и исключительно лучезарным за ее пределами. Это действительно дорогого стоит, – улыбнувшись краешками губ признался Олли.       Антонелли молчал, переваривая услышанное. Слова британца звучали слишком искренне, чтобы быть простой ностальгией по совместным временам в Формуле 2. Или по крайней мере он очень хотел себе это внушить.       – А почему ты вообще об этом спросил? – наконец тихо задал вопрос Андреа.       – Просто это мысли, которые лезли в голову под конец сезона. Извечное «а что, если…». Ну, ты знаешь, когда есть на что оглядываться, начинаешь думать, а как могло бы все сложиться, если переставить в прошлом какие-то переменные, – потирая лоб, поделился хаасовец.       – Да, я понимаю тебя. Подобные размышления гложут меня постоянно в последнее время, – погрустнев сознался Кими.       – Это… из-за тех комментариев после Катара? – чуть неуверенно уточнил Олли.       – И из-за них тоже, я даже ходил к Максу извиняться, что снова подвел его, когда был такой ответственный момент, – совсем понурив голову поделился Антонелли.       – Основываясь на его последних интервью, он сказал тебе что-то на подобии: «Да забей, все в порядке», я прав? – немного наклоняясь к бывшему напарнику спросил Берман.       – Именно, но это могло быть его пятое чемпионство, от которого его отделили те самые злополучные два балла, – уже чуть ли не всхлипывая заявил Андреа.       – Кими, я уверен, что его заверение было искренним, так что тебе не стоит так себя корить, – Олли потянулся приобнять итальянца за плечи и тот нисколько этому не сопротивлялся.       – Я все понимаю, но на душе от этого не становится особенно легче, – утыкаясь в плечо британца поделился Антонелли.       – Все еще непременно пройдет. Нам всем пора отдохнуть, потому что нервы натянуты как струны и каждое легкое прикосновение к ним издает скрежет, – хаасовец легонько провел по кудрявой макушке.       – Да, Олли ты прав, сезон выдался совсем не из легких. Но я все-таки правда рад был стать его частью, – чуть приободрился Андреа. – Спасибо за твою поддержку. Знаешь, пока мы вспоминали о временах в Преме я внезапно для самого себя осознал, что никогда прежде не понимал, какой эффект на меня могут производить именно твои слова.       От такого заявление Берман на мгновение замер, ощущая как подобно заводящемуся двигателю сердце в его груди начинает набирать обороты, готовясь стартовать непонятно в каком направлении. Этот сумасшедший ритм уже начал отдаваться у него в ушах, и британцу казалось, что Кими, который находится сейчас так близко, наверняка может это почувствовать.       Антонелли же по-прежнему не поднимая головы продолжил говорить такие вещи, что ситуация с каждым вылетающим из его рта, словом, только усугублялась.       – Знаешь, я вообще слишком часто вспоминаю о многом времен Формулы 2. Я неоднократно видел перед собой твой образ. Как ты идешь по гаражу, садишься в болид на другой его половине, жестом желаешь мне хорошей гонки. Все это кажется таким реальным время от времени… – Андреа откровенно увлекся этим рассказом, совершенно не представляя с каким выражением лица слушает все это британец. – Наверное, именно нынешняя отдаленность друг от друга показала мне, что я так часто думаю о тебе, иногда… когда совершенно не должен этого делать.       – Что значит «когда не должен»? – еле шевеля губами зачем-то уточнил Олли.       – Не знаю, может быть, когда должен внимательно слушать Боно, а ты идешь мимо наших боксов по своим делам. Когда сажусь в кокпит и собираюсь выруливать на пит-лейн, а твой болид уже стоит впереди, – никак не мог остановиться Антонелли, но все же чуть запнулся перед последней фразой. – Когда замечаю, как ты обсуждаешь что-то с Габи и потом вы самозабвенно смеетесь вместе.       – Кими… – с надломом позвал его Берман. – Посмотри на меня, пожалуйста.       Андреа поднял голову с плеча британца и повернулся к нему. В глазах Олли читалась смесь из шока и абсолютной уязвимости, а цвет его щек, ушей и шеи был почти под стать ливреи Феррари. Антонелли от представшей перед ним картины тихо ойкнул, наконец осознавая, что наговорил за последние минуты и не найдя ничего лучшего, просто упал лицом на грудь бывшего напарника. Только уже его смущения это нисколько не умолило, потому что он почувствовал, как надрывно вздымается и опадает грудная клетка бывшего сокомандника и как бешено колотится сердце.       После этого общая тишина между ними длилась, кажется, целую вечность, прерываемая лишь шумом прибоя и тем сумасшедшим эхом сердец, которое могли слышать только они.       Наконец Олли не выдержал. Он осторожно, будто обращаясь с чем-то невероятно хрупким, приподнял подбородок итальянца, заставляя того посмотреть на себя.       – Кими, – голос британца звучал очень хрипло, – понимаешь, что ты только что наговорил?       Андреа лишь невнятно мотнул головой, его пальцы судорожно вцепились в футболку пилота Хаас.       – И ты… Ты действительно это имел в виду? – продолжил Берман, чувствуя, как его собственный голос продолжает предательски дрожать.       – Я не уверен… – наконец глухо ответил Кими. – Я правда не знаю, что со мной происходит. Просто, когда ты рядом, все кажется правильным. А когда тебя нет…       – Я понимаю и тоже не могу больше так, – выдохнул британец, пытаясь вернуть себе хотя бы толику уверенности. – Весь этот сезон был большим испытанием. Видеть тебя все время где-то вдалеке и… Продолжать притворяться, что со мной все в порядке, что для меня это нормально и естественно.       – Но это совсем не так, – выдохнул ему практически в губы итальянец.       – Да, это совсем не так. И видимо в это чувстве я не так одинок, как мне казалось, – наконец вновь улыбнулся Олли.       К большой удаче молодых пилотов, к этому моменты последние краски заката растворились в водной глади и пляж практически опустел. Так что до двух молодых людей, что уже давно позабыли об окружающем мире, никому не было дела…       Рука Олли мягко обвила талию итальянца и тот в ответ одарил бывшего напарника самой мягкой улыбкой, уже понимая, что любые слова дальше будут излишни – тот самый момент наконец настал. Больше между ними не было прежней пелены из недосказанности, неоднозначности и непонятых намеков. Расстояния между их лицами и так уже измерялось всего парой сантиметров, и они кожей ощущали прерывистое дыхание друг друга. Поэтому, когда Берман спрятал ураган в своих глазах за пушистыми ресницами и еще чуть наклонился, первый раз легонько касаясь губ Кими, тот лишь напоследок поспешно выдохнул и подался еще чуть вперед, показывая, что он тоже хочет этого. Поцелуй, начинавшийся как аккуратное единение, постепенно наполнялся жаром, и рука Андреа скользнула к щеке британца, постепенно перемещаясь все ближе к виску и он чуть сжал краешек волос своего возлюбленного, не оставляя тому шанса отстраниться.       Волна все яростнее облизывала берег и постепенно начинала подбираться к босым ногам молодых пилотов, но сейчас их это нисколько не волновало. Казалось, во всем мире остались только они одни и, кажется, это был их собственный трофей за победу в этом сложном и выматывающем сезоне. Но завтра они снова сядут за руль, и уже совершенно другим взглядом будут выискивать друг друга где-то на трассе города, который теперь стал для них навсегда таким особенным…