* * *
2 июля 2025 г., 05:08
Кап… Кап… Кап…
Пип… пип… пип…
В повисшей тишине, звуки, естественные для больничной палаты, казались особенно угнетающими. Тэриос поёрзал на хлипком пластиковом стуле стараясь занять такое положение, чтобы цепкие лучики солнца добродушно заглядывающие в окно его не слепили. Он не очень любил яркость и солнце, потому что они слишком сильно акцентировали внимание на его мрачной внешности, что многие воспринимали как угрозу собственной жизнерадостности.
А вот девушку, сидевшую на больничной койке, тёплый свет явно не смущал, а скорее баловал своей лаской. Вся она в этот момент словно светилась. Даже безликое постельное бельё вокруг неё, казалось, дышало свежестью и уютом.
От такой картины, дополненной бинтами на лбу девушки, в груди Тэриоса появилось щемящее чувство какой-то неясной, но приятной, тоски. Невольно возникало желание её защитить, что было крайне непривычно.
Парень отвёл глаза, чтобы побороть наваждение и взгляд зацепился за вешалку в углу. Свою кожанку и шлем, он оставил в гардеробе, сменив на белый халат, а значит вещи, что находятся в палате, принадлежат самой пациентке. Помимо непримечательной сумки там висела профессиональная фотокамера и лётная куртка старого образца с прожжённой спиной и надписью «SONIC» ниже повреждённого места.
Довольно оригинальный наряд для девушки.
— Кхэм… — прочистила она горло и парень поспешил перевести на неё взгляд. — Вы хотели о чём-то поговорить? — её голос совмещал неловкость и сомнение, но всё смягчала улыбка.
— Ох, да. — засуетившись, Тэриос достал своё удостоверение и подошёл чтобы его показать, но девушка только мельком на него взглянула и кивнула. — Вы ведь Маргарет Воркер?
— Можно просто Мэг. — скромно ответила девушка, заправив за ухо выбившуюся из-под повязки светлую прядь, которую солнце превратило в тончайшие золотые нити.
И Тэриосу пришлось сделать усилие, чтобы снова не засмотреться.
— Итак, Мэг, — послушно повторил он, ведь, несмотря на свой недавний перевод в детективный отдел, имел достаточно опыта в «полевой работе» понимал, что опрашиваемые гораздо охотнее делятся информацией, если чувствуют что владеют ситуацией. — нам стало известно, что вы кого-то видели во время катастрофы. Того, кто вас спас. Для составления полной картины происшествия, нам нужны ваши показания.
Взгляд Мэг заметался, плечи чуть напряглись.
— Откуда вы знаете? — загнанно проговорила девушка послав в сердце собеседника укол вины.
— Нам передали это врачи. — спокойно ответил Тэриос, внутренне недоумевая почему разговор о предположительном герое, спасшем её от смерти может заставить так нервничать.
— М-м. — понятливо протянула Мэг, глядя на свою обгоревшую куртку.
— Это всего лишь формальность… — попытался парень изобразить успокаивающий тон, что не особо-то ему давалось. — Если вы ещё недостаточно оправились, я могу прийти позже.
— Да нет, я уже пришла в себя, просто… — в голосе девушки было много неловкости и Тэриос не стал торопить, ожидая объяснений. — Если я расскажу… вы решите что я сошла с ума… — от её тона желание защитить встрепенулось с новой силой.
— После того что вы пережили немного запутаться вполне естественно. — мягко сказал парень, потому что не любил лицемерить для чьего-то успокоения и предпочитал говорить что думает. — Даже если ваша история кажется нереалистичной, если вы расскажете всё как запомнили, это очень нам поможет.
Как минимум это поможет Тэриосу отчитаться о выполнении поручения нового начальства.
— Ну, если вы так говорите… — начала девушка, задумчиво теребя пальцами край укрывающей её простыни. — Но тогда мне нужно начать с самого начала… до авиашоу.
Тэриос ободряюще кивнул и Мэг начала рассказ…
* * *
Возвращение в город детства далось ей неожиданно легко. У Мэг не осталось дурных воспоминаний об отношениях с одногодками или семьёй, с ней не происходило ничего трагического или просто грустного. Даже бабушка, у которой Мэг провела всё детство и много летних каникул юности, когда стала совсем слаба, переехала к ним в большой город и провела свои последние дни в кругу близких. Поэтому для Мэг этот город был полон только приятных детских воспоминаний и лишь лёгкой ностальгической грусти. Так что когда она услышала что в городе её детства проводится историческое авиашоу, она сама вызвалась освещать это событие. Город встретил молодого фотожурналиста изменившимся обликом, но Мэг всё равно с лёгкостью узнавала дома и улицы по очертаниям, выученным назубок изгибам линий и форм. До начала шоу, которое предстояло осветить, оставалось ещё полдня, и Мэг посвятила это время прогулке по знакомым, но изменившимся улицам. Она делала фотографии там, где когда-то были сделаны её детские фото. Посетила дом своей бабушки — просто постояла напротив, с упоением погрузившись в воспоминания, глядя с тротуара. Дом давно был продан и теперь, судя по детским велосипедам на газоне, тут жила семья с двумя маленькими девочками. Наверно они ходили в ту же школу что и Мэг в детстве, и ездили по тем же дорожкам в парке что и она. Потихоньку прогулка начала становиться меланхоличной — эти места пропитывали воспоминания, приятные, но они были о том, что осталось в далёком прошлом. Тоска по бабушке тоже подняла свою подавляющую голову. Чтобы как-то развеяться девушка решила зайти во встреченную по дорого антикварную лавку. Она давно увлекалась коллекционированием старых плёночных камер, первую из которых подарил ей ещё дедушка, что и вдохновило когда-то Мэг стать фотографом. Поэтому при каждом удобном случае она старалась изучать ассортимент таких лавочек и лавчонок в поисках нового интересного экземпляра для своей коллекции. Колокольчик на двери антикварного магазина призывно дзынькнул суля новое приключение и Мэг тут же обрадовалась, ощутив запах старой кожи и смазки — это означало, что где-то здесь могут быть старинные изделия из кожи, вроде портфелей, кофров или чехлов и старая техника. Уютное местечко, где интересные вещички с целой историей за стеной, поджидали момента, когда смогут обрести новый дом. Приветливая пожилая женщина с удовольствием продемонстрировала посетительнице лучшие товары и поделилась их историей. Оказалось здесь имелось несколько предметов связанных с местной историей авиации, так что Мэг сделала несколько фотографий и записала рассказ владелицы магазина на диктофон. А под конец женщина показала последнюю вещь по этой теме и Мэг вдруг с новой силой погрузилась в воспоминания: на скромной вешалке в углу висела, казалось бы непримечательная, немного потёртая лётная куртка. Приступ ностальгии вызвала вышивка на спине куртки и надпись под ней. Это была она! Мэг точно видела её! Давным-давно, когда была ещё девочкой ходила к соседке бабушки — мисс Парнэт, слушать восхитительные сказки о синем ёжике, бегающем по всему свету со скоростью звука и спасающему своих друзей от всяких бед. Этого ёжика звали Соником и именно с ним сделала нашивку на куртке своего мужа, которого за вечно встопорщенные волосы прозвала Ёжиком, молодая Мэри (теперь известная как детская писательница Мэри Парнэт), а под ней была точно такая же надпись «SONIC». Мэг давно забыла такие подробности из своего детства, хотя если бы всё произошло когда она была постарше, то эти воспоминания могли бы стать грустными. Ведь вскоре после того, как Мэг заметила лётную куртку с SONIC-ом на муже тётушки Мэри, он погиб пи попытке преодолеть скорость звука. Об этом девушка узнала гораздо позже и даже не связала это событие с тётушкой Мэри, которую знала в детстве, и с тем как она внезапно на многие годы закрыла свои двери для маленьких слушателей её историй. — С вами всё в порядке? — забеспокоилась владелица антикварного, заметив на глазах девушки слёзы. Мэг уверяла её что всё в порядке и вместо воды попросила продать ей ту самую куртку. Женщина прощалась с ней с явным нежеланием, как любящая хозяйка, отдающая в добрые руки щенков своей ненаглядной питомицы. Мэг надела поношенную куртку и та обхватила её плечи как объятья доброго друга. На душе сразу стало светло и тепло, и все мрачные мысли отступили. На лётное шоу она шла почти порхая, окутанная приятным ароматом старой кожи и тёплыми воспоминаниями. В такой атмосфере и работа пошла как по маслу. Специфичные щелчки фотокамеры сливались в сплошной стрёкот, а Мэг уже примеряла то одно фото, то другое, к будущей статье. Наверно поэтому она поняла что вокруг творится что-то неладное только когда трибуны задрожали под ногами. Мимо уже пробегали спасающиеся люди и, поддавшись инстинкту, девушка тоже побежала. Грохот и крики слились в сплошную какофонию, заглушить которую оказалось под силу только шуму в ушах. После нового оглушительного взрыва — Мэг показалось что рядом ударила молния, а невероятно близкий гром сотряс воздух вокруг — лестница по которой она пыталась спуститься, взбрыкнула прямо у неё под ногами. Мир завертелся в безумной карусели. Очнулась Мэг от жуткого жара, словно коварное племя каннибалов уже подвесили её над костром, и тут же зашлась в приступе кашля. Лёгкие жгло, во рту противно горчило, голова гудела, всё вокруг пылало и кружилось. Чуть откашлявшись, девушка осмотрелась и поняла что огонь подступает, но выхода никак не могла найти. Ещё и нога жутко болела — сквозь слёзы, дым и порванные джинсы ей удалось рассмотреть кровящую ссадину. Рана неглубокая, но очень неприятная. Всё-таки сумев кое-как встать, прихрамывая, Мэг стала метаться из стороны в сторону, в поисках выхода, но кругом натыкалась на стену огня или высокие завалы. Девушка уже впала в отчаянье, пламя подступило вплотную, так что запахло палёными волосами, и тут встрепенулся ветер разводя огонь в стороны, а саму Мэг подхватывая и унося прочь…* * *
— Очнулась я уже в госпитале и только тут мне рассказали о том что один из самолётов, участвовавших в авиашоу, потерял управление и взорвался… А меня нашли без сознания в нескольких километрах от аэродрома, на лужайке… — закончила Мэг свой рассказ. На несколько секунд повисла тишина, во время которой услышанное постепенно укладывалось в голове Тэриоса. Он ещё раз пробежался взглядом по листу из своего блокнота в кожаной обложке, в котором делал пометки во время рассказа и озадаченно прищурившись поднял взгляд на девушку, отрешённо разглядывающую что-то за окном. — После всего пережитого, вполне естественно, что вы не помните, как выбрались из огня… — начал парень, не желая бередить явно неприятные воспоминания собеседницы, но понимая что это необходимо для его работы. К счастью Мэг избавила его от необходимости задавать неудобные вопросы. — Просто я… Мне кажется, его видела… — неловко призналась она, глядя на свои колени, закрытые покрывалом. — Того, кто вас спас? — осторожно уточнил Тэриос, внимая каждому слову собеседницы, но она только кивнула. — И как он выглядел? — Я видела только… размытое синее пятно… — с ещё большей неловкостью призналась девушка всё ещё не поднимая взгляда. — А ещё… он коснулся моего лба, перед тем как оставить на поляне, кажется он меня поцеловал… Пока она говорила, взгляд Тэриоса вдруг метнулся на висевшую на вешалке куртку с прожжённой спиной. В голове мелькали факты: куртка любившего скорость лётчика; синяя нашивка на этой куртке, выгоревшая при пожаре; показавшийся синим спасатель; невероятные обстоятельства спасения. Теперь парню стало ясно, почему Мэг боялась что её историю посчитают бредом, но он не стал никак это комментировать. Тэриос только от души поблагодарил Мэг за её рассказ и вернувшись в своё отделение составил очередной отчёт, ничем не примечательный. Никому на его службе ведь необязательно знать, что об этом всём думает он сам.* * *
Аккуратно отманикюренным тонким пальчиком Мэг провела по синему размытому пятну, запечатлённому в углу фотографии, которую недавно проявила. Удивительно, но во всей пережитой катастрофе фотокамере удалось уцелеть. На плечи девушки опустилась кожаная куртка, окутав запахом кожи и лаванды, а затем рядом сел её владелец и протянул Мэг стаканчик с горячим напитком. — Здесь ветрено. — заметил он. Тэриос оказался серьёзным и немногословным парнем, но с ним получалось находить взаимопонимание без лишних слов. Он оставался единственным, с кем Мэг поделилась настоящей историей своего спасения и при этом он воспринял её всерьёз. Поэтому и необычную фотографию с синим пятном Мэг показала ему без страха. — Мне это здесь и нравится. — призналась девушка, жмуря глаза из-за бликов солнца на водах реки внизу, на которую они любовались с этого холма. — Иногда мне кажется, что ветер шепчет моё имя.
