любовь, не забыта

Кухня была залита тусклым светом настольной лампы. Чигири сидел за столом, рассеянно поглаживая пушистую спину Мурки, которая мурлыкала в ответ, словно понимая его настроение. Кунигами, пропахший потом и усталостью, вошел в комнату, неся в руках спортивную сумку. Он бросил ее в угол и, не глядя на Чигири, открыл холодильник. В квартире повисло угрюмое молчание, которое стало их постоянным спутником после травмы Чигири. Несколько месяцев назад, когда его карьера футболиста повисла на волоске, Кунигами предложил ему пожить у себя. Это было продиктовано скорее чувством долга, чем желанием. Они почти не разговаривали, лишь обменивались короткими фразами, касающимися бытовых вопросов. Взгляды, украдкой брошенные друг на друга, были полны невысказанных слов и сожалений. Кунигами хотел поговорить. Он видел, как Чигири угасает, как его глаза теряют свой искрящийся блеск. Но слова застревали в горле, словно ком. Он боялся сказать что-то не то, боялся разрушить хрупкое равновесие, которое установилось между ними. Чигири же часто вспоминал их подростковую любовь, вспыхнувшую в стенах "Blue Lock". Тогда они были молоды, полны амбиций и надежд. Их чувства были яркими и чистыми, как утренний рассвет. Но все рухнуло в один момент, когда их пути разошлись, когда каждый из них стал преследовать свою мечту. Травма Чигири стала последним гвоздем в крышку гроба их отношений. Утром Кунигами, как обычно, заваривал себе кофе. Он украдкой поглядывал на спящего Чигири, свернувшегося калачиком на диване. Его лицо было бледным и осунувшимся. Не удержавшись, Кунигами достал телефон и тихонько сфотографировал его. Он знал, что это неправильно, но не мог устоять перед желанием сохранить этот момент. Чигири проснулся спустя минут десять от шума на кухне. Он увидел Кунигами, стоящего у плиты, и почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Кунигами никак не отреагировал на его присутствие, словно Чигири был призраком. Так продолжалось еще долго. Дни тянулись один за другим, наполненные молчанием и невысказанными чувствами. Чигири чувствовал себя все более одиноким и беспомощным. В один момент он не выдержал. Пока Кунигами был на тренировке, Чигири сидел на диване, обхватив себя руками, и тихо плакал. Слезы текли по его щекам, оставляя мокрые дорожки. Он плакал о своей сломанной карьере, о потерянной любви, о своей беспомощности. Кунигами вернулся домой вечером, уставший и измотанный. Он открыл дверь и замер на пороге. Чигири сидел на диване, странно сгорбившись, и дрожал. - Ты плачешь? - немного холодно спросил Кунигами, пытаясь скрыть волнение, которое охватило его при виде Чигири в таком состоянии. Он подошел ближе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он боялся услышать ответ, но в то же время отчаянно хотел знать, что происходит. Чигири вздрогнул от его голоса, поднял заплаканные глаза и отвернулся к окну. За окном моросил мелкий дождь, вторя его собственному настроению. Кошка, до этого мирно дремавшая на стуле, встрепенулась и потерлась о его ногу, словно пытаясь утешить. "Нет," - прошептал Чигири, голос дрожал. Ложь звучала жалко даже для него самого. Кунигами молча подошел ближе. Он чувствовал, как внутри него нарастает буря. Видеть Чигири таким сломленным было невыносимо. Он помнил его другим – дерзким, уверенным, с искрой в глазах. Травма не только лишила его скорости, но и сломала его дух. И Кунигами чувствовал себя виноватым, что не может помочь. "Хёма," - Кунигами произнес его имя тихо, почти нежно. Он протянул руку, но замер, не решаясь прикоснуться. Боялся, что сломает его окончательно. "Что случилось?" Чигири молчал, сжавшись в комок. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу. Каждая капля казалась ударом по его израненному сердцу. "Я... я больше не могу," - наконец выдохнул он, слова тонули в тишине квартиры. "Я больше не могу так жить." Кунигами опустился на корточки перед ним, его взгляд был полон боли и беспокойства. Он взял его руку в свою, осторожно, словно хрустальную. "Что ты имеешь в виду?" - спросил он, стараясь говорить как можно мягче. Чигири всхлипнул, и слезы снова потекли по его щекам. "Я... я чувствую себя бесполезным. Я больше не могу играть в футбол. Я... я просто обуза для тебя." Кунигами сжал его руку сильнее. "Не говори так. Ты не обуза. Ты... ты важен для меня, Хёма." Он произнес это так искренне, что Чигири поднял на него взгляд, полный недоверия. "Важен?" - переспросил он, голос дрожал. "После всего, что произошло? После того, как я сломался?" Кунигами кивнул, его глаза были полны решимости. "Да. Всегда." Он поднес его руку к своим губам и нежно поцеловал костяшки пальцев. Этот простой жест пробил брешь в стене молчания, которая разделяла их так долго. "Я... я скучаю по тебе," - прошептал Чигири, и это было признание, которое он так долго держал в себе. "Я скучаю по нам." Кунигами прикрыл глаза, позволяя этим словам проникнуть в его сердце. Он тоже скучал. Скучал по их смеху, по их спорам, по их общей мечте. Скучал по тому, как они были вместе, как одно целое. Он поднялся и обнял Чигири, крепко прижав его к себе. Чигири ответил на объятие, вцепившись в его футболку, словно тонущий хватается за спасательный круг. "Я тоже скучаю, Хёма," - прошептал Кунигами ему на ухо. "Я тоже очень скучаю." Дождь за окном продолжал лить, но в квартире, наконец, забрезжил слабый луч надежды. Возможно, они еще смогут все исправить. Возможно, они смогут снова найти друг друга. Возможно, их любовь еще не умерла.