Наказание для котенка

Их отношения никогда не были секретом.   Ну, ладно, первое время Чан хмурился, Сынмин подкалывал, а Чонин закрывал глаза глаза, но сейчас — спустя год — все просто принимали это как факт: Хёнджин, Феликс и Минхо были вместе.   Не просто друзьями. Не просто коллегами.   Их трое. И это работало.   Сначала был Феликс с его бесконечной ласковостью — он прижимался к Минхо после тяжёлых репетиций, шептал «Ты молодец» на австралийском английском, от которого у Минхо мурашки бежали по спине.   Потом Хёнджин — резкий, саркастичный, но только с другими. С Минхо он был нежен, как будто боялся сломать.   А потом...   Потом была та ночь, когда Минхо, уставший до слёз, разрыдался у них на глазах.   — Я не хочу выбирать, — прошептал он.   И они не заставили. —— Феликс не планировал возвращаться так рано.   Съёмки закончились внезапно быстро, и он уже представлял, как ворвётся в общежитие, швырнёт сумку в угол и примется мучить Хёнджина вопросами про ужин. Но когда он зашёл в коридор, то сразу заметил — дверь в комнату Минхо приоткрыта.   Странно. Он обычно запирается.   Тихо ступая Феликс собирался пошутить — распахнуть дверь с криком «Сюрприз!»— но рука замерла на ручке.   Потому что Минхо не спал. Он сидел на кровати, откинув голову назад, с полуоткрытым ртом и рукой в трусах. Рука двигалась под одеялом, его дыхание сбивалось, а на шее проступали красные пятна — те самые, что всегда появлялись, когда он был на грани.  Феликс застыл.   Они с Хёнджином строго-настрого запретили ему это. «Ты трогаешь себя только когда мы разрешаем» — звучало почти жестоко, но Минхо тогда только сладко кивнул, прижавшись к ним.   А теперь...   Феликс почувствовал, как по спине пробежала горячая волна — не злости, нет.   Возбуждения.   Он должен был наказать его.   Но сначала...Феликс прикусил губу, медленно достал телефон и сфотографировал.   —— Феликс не стал откладывать разговор с Хёнджином. Как только дверь их общей спальни закрылась за ним, он молча протянул телефон, где на экране застыл тот самый компрометирующий кадр.   — Должен ли я быть возмущён или польщён? — Хёнджин медленно провёл пальцем по экрану, увеличивая изображение. Его голос звучал спокойно, но Феликс знал — за этим тоном скрывалась буря.   — Он нарушил правила.   — Нарушил, — согласился Хёнджин, отбрасывая телефон на кровать. Его глаза потемнели. "Думаешь, он просто заскучал по нам?"   Феликс нервно закусил губу.  — Я думаю... он проверял границы.  Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.   На следующее утро Минхо проснулся с тревожным ощущением в груди. Обычно к нему в кровать кто-то приходил — Феликс, прижимаясь всем телом, или Хёнджин, обнимая сзади. Но сегодня...   Пустота.   Он нашёл их на кухне, вместе смеющихся над чем-то на телефоне.   — Доброе утро, — Минхо улыбнулся, нерешительно приближаясь.   Феликс даже не поднял глаз. Хёнджин кивнул, но тут же отвернулся, продолжая разговор.   Как будто Минхо стал невидимкой.   Дни превратились в пытку.   На репетициях они профессионально взаимодействовали, но как только камеры выключались — стена. Ни случайных прикосновений, ни шепота на ухо, ни даже привычного "Как спалось?" перед сном.   Минхо пытался:   Случайно задел Феликса плечом в лифте — тот отстранился, как от огня.  Оставил для Хёнджина его любимый кофе в гримёрке — напиток остался нетронутым.  Даже устроил мини-истерику, когда Чанбин в шутку назвал его "злым котом" — обычно это гарантированно вызывало реакцию его парней.   Но ничего.   Только ледяные взгляды и вежливые улыбки, как будто он стал просто... коллегой.   Самым болезненным стал момент после группового ужина. Все расслабились, Айэн устроился на полу у ног Чанбина, а Сынмин мирно дремал на плече у Джисона. Минхо, сердце которого бешено колотилось, осторожно придвинулся к своим...   И почувствовал, как Хёнджин буквально отпрянул.   — Извини, — пробормотал тот, вставая. —Я... забыл позвонить менеджеру. Феликс последовал за ним, даже не взглянув на Минхо.   В ту ночь котёнок впервые за долгое время уснул в одиночестве, прижимая к груди подушку, которая пахла ими обоими.   Комната была тихой, если не считать мерное гудение кондиционера. Хёнджин растянулся на диване, закинув руки за голову, в то время как Феликс нервно теребил край своей футболки, сидя напротив.   ——  — Я больше не могу, — Феликс сдавленно выдохнул, закрывая лицо руками. — Каждый раз, когда он смотрит на нас этими грустными глазами, я чувствую себя последним ублюдком.   Хёнджин молчал, но его сжатые челюсти выдавали внутреннюю борьбу.   — Ты же видел, как он сегодня дрожал, когда я "случайно" коснулся его руки? — Феликс встал и начал расхаживать по комнате. — Боже, мы настоящие монстры.   — Он сам начал, — резко парировал Хёнджин, но тут же смягчился, увидев, как Феликс кусает губу. — ...Но да, я тоже еле сдерживаюсь.   Тишина.   — Я хочу его, — неожиданно вырвалось у Феликса, и он тут же покраснел. — То есть... не просто секса. Хочу прижать к себе, слышать, как он стонет, чувствовать, как он...   — Дрожит под нами, — закончил за него Хёнджин, и в его голосе впервые за неделю появились знакомые Минхо нотки — низкие, хриплые, опасные. — Хочу, чтобы он плакал от переизбытка чувств. Чтобы умолял остановиться, но в то же время прижимался ближе.   Феликс замер, почувствовав, как по телу разливается тепло.   — Мы сошли с ума, — прошептал он. — Наказываем его, а сами страдаем больше него.   Хёнджин вдруг резко встал.   — Значит, хватит страдать.   Танцевальный зал был душным от дыхания восьми человек, но Минхо ощущал ледяной холод, будто стоял посреди пустыни в одиночестве. Последние аккорды музыки отзвучали, и он автоматически повернулся туда, где всегда находилис его опора, его безопасность — к Хёнджину и Феликсу.   Его ноги сами понесли его к ним, руки уже слегка приподнялись для привычного объятия. Он даже неосознанно приоткрыл рот, чтобы сказать что-то — может быть, "Вы сегодня особенно хороши" или просто "Я скучал"...   И тогда случилось это.   Едва он приблизился на расстояние шага — они синхронно отступили.   Хёнджин сделал это резко, почти грубо, отвернувшись к Чанбину с каким-то нарочито оживлённым комментарием о танце. Феликс был мягче — он лишь слегка отклонился, но этого хватило. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но он тут же засмеялся чьей-то шутке, которую Минхо даже не расслышал.   В ушах зазвенело.   Минхо почувствовал, как что-то горячее и тяжелое подкатывает к горлу. Он машинально закончил репетицию, его тело выполняло движения на автопилоте, в то время как разум цеплялся за одну мысль: «Не сейчас. Только не сейчас.» Когда прозвучало "Хорошая работа, отдыхайте!", он замер на месте, чувствуя, как предательские слезы уже подступают. Первым замечает Айэн — его брови дергаются в беспокойстве, когда он видит блеск в глазах Минхо.   —Минхо-хен… Но Минхо уже разворачивается и почти бежит к выходу, смахивая ладонью по лицу. Он слышит за спиной:   — Что с ним? — озадаченный голос Чанбина.   Тишина.   Потом — еле слышный, виноватый шёпот Феликса:   — Я... мы...   Но Минхо уже выскакивает в коридор, и наконец, наконец-то — когда за ним закрывается дверь — по его щекам разом разливаются горячие потоки. Он прижимает кулаки к глазам, пытаясь заглушить рыдания, но они вырываются наружу — тихие, надрывные, неделей накопленные.   Где-то в глубине сознания он слышит шаги — быстрые, тревожные. Кто-то выбежал за ним.   Но Минхо уже не может остановиться.  Шаги в коридоре становились все громче. Минхо, сидевший в углу раздевалки с коленями, прижатыми к груди, безуспешно пытался сдержать дрожь. Слезы продолжали капать на его спортивные штаны, оставляя темные пятна. Он слышал, как дверь медленно открывается, но не поднял головы. — Котенок... Голос Феликса звучал непривычно тихо и виновато. Минхо почувствовал, как кто-то опускается перед ним на колени, но все еще не мог заставить себя посмотреть вверх. Теплая ладонь осторожно коснулась его щеки, смахивая слезы. Хёнджин, всегда такой уверенный, теперь говорил с неприкрытой дрожью в голосе: — Мы... перестарались. Это было слишком. Минхо наконец поднял заплаканные глаза. Перед ним сидели двое самых важных людей в его жизни - Феликс с покрасневшими глазами и Хёнджин с непривычно мягким выражением лица.  — Вы меня ненавидите? - его голос сорвался на шепот, слова вырвались против воли. Феликс вдруг рассмеялся, но это был не насмешливый, а какой-то облегченный, почти истерический смех. Он резко притянул Минхо к себе, обнимая так крепко, что тому стало трудно дышать. — Ненавидеть тебя? Боже, нет, малыш. Мы просто хотели... — Хотели, чтобы ты понял, - Хёнджин перебил, наклоняясь и целуя Минхо в макушку, — Что без нас тебе никуда. Как и нам без тебя. Минхо всхлипнул, но теперь это был звук скорее облегчения, чем боли. Он судорожно вцепился в Феликса, а другой рукой потянулся к Хёнджину. — Вы... гады, — прошептал он, но в его голосе уже не было обиды. Феликс ухмыльнулся, прижимая Минхо еще ближе, а Хёнджин обнял их обоих. — Зато твои гады, — прошептал Феликс ему на ухо, и Минхо почувствовал, как по спине пробежали знакомые мурашки. В этот момент дверь раздевалки снова открылась, показался растерянный Чанбин: —Ребята, мы... о. — Он замер, увидев троицу, и медленно начал отступать. —Я... пожалуй, потом. Но они уже даже не обращали на него внимания. Хёнджин крепко обхватил Минхо за талию, когда тот попытался отстраниться после эмоционального примирения.   — Нет, котёнок, ты думал, что мы закончили? — прошептал он, проводя пальцем по мокрой от слёз щеке.   Феликс, стоявший сзади, прижался губами к шее Минхо, чувствуя, как его пульс учащается.   — Мы собираемся должным образом позаботиться о тебе, — добавил он, облизывая чувствительное место за ухом, от которого Минхо всегда содрогался.   Хёнджин легко подхватил Минхо на руки, как будто тот весил не больше подушки.   — Хёнджин-а... — попытался запротестовать Минхо, но его тут же заставили замолчать страстным поцелуем Феликса.   Они пронесли его по коридору, где могли в любой момент появиться другие участники, но сейчас им было всё равно. Минхо, прижатый к груди Хёнджина, прятал покрасневшее лицо в его шее, чувствуя, как его тело начинает реагировать на их прикосновения, несмотря на недавние слёзы.   Феликс шёл впереди, открывая двери, его глаза блестели от предвкушения.   Как только дверь их спальни закрылась, Хёнджин осторожно опустил Минхо на кровать, но не дал ему отдалиться.   — Раздевай его, — приказал он Феликсу, сам снимая футболку и обнажая торс, который уже блестел от лёгкой испарины.   Феликс с ухмылкой принялся за работу. Его пальцы скользнули под тонкую ткань Минхо, медленно задирая её вверх, обнажая сначала живот, затем грудь. Он наклонился, чтобы провести языком по одному из сосков, заставляя Минхо выгнуться.   Так чувствителен, — пробормотал Феликс, зажимая другой сосок между пальцами, — Как будто мы не трогали тебя годами. Хёнджин тем временем снял с Минхо штаны и трусы одним плавным движением, обнажая его полностью. Его взгляд скользнул вниз, и губы растянулись в довольной ухмылке.   Уже готов для нас, — констатировал он, проводя пальцем по всей длине, заставляя Минхо скулить.   Феликс первым опустился между его ног, но не торопился. Он начал с лёгких поцелуев на внутренней стороне бёдер, заставляя Минхо дрожать от нетерпения.   — Феликс, пожалуйста... — взмолился Минхо, впиваясь пальцами в простыни.   — Пожалуйста, что? — поддразнил Феликс, наконец обхватывая губами его возбуждение, но лишь на секунду, прежде чем снова отстраниться.   Хёнджин тем временем достал масло и начал готовить Минхо, вводя один палец, затем второй, растягивая его с болезненной медлительностью.   — Ты представляешь, как мы скучали по этому? — прошептал Хёнджин, наклоняясь, чтобы поймать губы Минхо в поцелуй, в то время как его пальцы продолжали свою работу.   Когда Феликс наконец взял Минхо полностью в рот, тот закинул голову назад с глухим стоном. Ощущение горячего, влажного рта, сочетающееся с пальцами Хёнджина внутри него, было почти невыносимым.   — Я... я не... — Минхо пытался предупредить, что близок, но Хёнджин сжал основание, заставляя его вскрикнуть от неожиданности.   — Ещё нет, — прошептал Хёнджин, — Ты заслужил больше. Феликс отошёл, позволяя Хёнджину перевернуть Минхо на живот.   Хёнджин вошёл медленно, давая Минхо время привыкнуть, но как только тот начал расслабляться, ускорился, заставляя его кричать в подушку.   Феликс тем временем устроился перед Минхо, предлагая свой член его рту.   — Покажи, как ты скучал, — прошептал он, проводя пальцами по его щеке.   Минхо послушно открыл рот, принимая Феликса, в то время как Хёнджин продолжал двигаться в нём сзади, находя с каждым толчком нужное место, заставляя его терять контроль.   Когда волна удовольствия наконец накрыла Минхо, он замер, чувствуя, как его тело сотрясает оргазм. Хёнджин не останавливался, продолжая двигаться, пока сам не достиг предела, заполняя его теплом.   Феликс, наблюдавший за этим зрелищем, не смог сдержаться и довёл себя рукой, разливаясь по животу Минхо.   После они лежали втроём, обнявшись, покрытые потом и удовлетворением.   — Больше не скрывайся от нас, — прошептал Феликс, целуя Минхо в лоб.   — И не обманывай, — добавил Хёнджин, обнимая их обоих.   Минхо, уже почти спящий, лишь слабо кивнул, чувствуя себя наконец дома.