По ту сторону судьбы

Глава 2

***

Дом номер четыре по Тисовой улице выглядел почти неприлично идеально. Газон — выстриженный под линейку. Шторы — подобраны в тон фасаду. Даже автомобиль стоял так ровно, будто его вымеряли транспортиром. Говорят, что детство — самое светлое время жизни. Наверное, это правда, если, конечно, вы не живёте под лестницей. Мориэль Поттер проснулась от капель воды — ржавые трубы над её головой вновь решили устроить утренний "душ". Потрясающе. Благослови Мерлин этот дом. Лучше бы он сгорел… Ещё немного — и начнётся утро в стиле «антиспа». "Сегодня исполнилось ровно пять лет со дня нападения в Годриковой впадине. Пять лет, как тот идиот оказался в Азкабане. Пять лет, как я живу здесь" — рассуждала про себя Мориэль, чувствуя жжение в боку. Она откинула одеяло и посмотрела на рану — та снова открылась, и кровь опять пропитала бинт. Резко втянув воздух сквозь зубы, девочка потянулась под кровать, чтобы достать припрятанные бинты и перекись - её личный лазарет. — Ч-ч-чёрт… — прошипела Поттер, обрабатывая рану. "Скоро начнётся очередной акт этого цирка, в котором она грустный клоун для битья…С каждым днём терпеть этих… этих… уб…людей становится всё труднее. Надоело. Сколько там ещё? Шесть лет? Хах. Интересно, кто сорвётся первым? Моя человечность (и я всё-таки прикончу «дорогого» дядюшку и «милую» тётушку)… или… Нет. Пусть лучше человечность", — продолжала свой мысленный монолог Мориэль. — Вставай! — визг Петунии разрезал тишину. — Сколько можно спать? У тебя работа! Работа? О да, работы у неё было предостаточно: вымыть полы, перемыть посуду, вычистить плиту, погладить рубашки для Вернона и — о, Мерлин — начисто вымыть окна на первом этаже. — Уже иду, — тихо отозвалась она, играя роль покорного ребёнка. Выползая из шкафа под лестницей. Пыль, паутина и один носок неизвестного происхождения делали это место по-настоящему… неповторимым. "Интересно, если я однажды окажусь в камере Азкабана — буду ли вспоминать об этом месте с ностальгией?"— зевнула Мориэль и направилась на кухню. Кухня встретила её запахом вчерашнего жира и непромытой посуды, оставленной после завтрака. Живя уже столько лет с Дурслями Мориэль выучила несколько правил: не говорить, не смотреть в глаза, не спорить, ничего не просить, быть вежливой, выполнять всё, что велено. Ошиблась — будь готова к наказанию. Но сейчас юная Поттер не хотела о нём думать — утро уже напомнило ей, чем всё заканчивается, когда делаешь "не так". Занимаясь делами, Мориэль не заметила, как день сменился вечером. Поттер в тишине домывала посуду, оставшуюся после ужина. Мыльная вода была тёплой. Последняя тарелка… Мориэль молча вытирала её краем старого полотенца. Руки двигались точно, механически. Скрипнула входная дверь. Вернон Дурсль явился после какой-то встречи с коллегами в дешёвом баре. Его тяжёлые шаги гулко отозвались в коридоре, как предвестие чего-то неприятного. Он вошёл на кухню, пахнущий плохим алкоголем и сигаретным дымом. — А, ты тут, дрянь… — процедил он, снимая пиджак и бросая его на пол. — Посуду моешь? Ну хоть что-то полезное из тебя выросло, выродок… Мориэль не обернулась, спокойно продолжая вытирать тарелку. На самом деле, строить из себя запуганного ребёнка было так утомительно, что она просто устала. Да и какой смысл притворяться, если дядя Вернон завтра ничего не вспомнит? — Эй, ТЫ! — голос зазвенел, как сорвавшийся тормоз. — Я с тобой разговариваю Мориэль устало вздохнула, медленно положила тарелку на стол и повернулась. С каждым днём Дурсли раздражали её всё больше, и Поттер начала задумываться — а так ли они нужны для её дальнейшей жизни здесь? Она полностью повернулась лицом к представителю семейства Дурслей. Её лицо было спокойным, точнее — отрешённым. Ни страха. Ни раздражения. Ни одной живой эмоции. Сейчас Мориэль походила на старую фарфоровую куклу, которая пылится на чердаке. Вернон всматривался в её глаза, и, возможно, в них проскользнула тень презрения… или что-то ещё. Что-то, что заставило его побагроветь и взреветь: — Ах ты ж проклятая… ведьмина дрянь… — прохрипел он и, не сдержавшись, ударил. Пощёчина прозвучала, как выстрел. Голова Мориэль дёрнулась в сторону. Поттер медленно моргнула, осознавая произошедшее. И тогда... Мир дёрнулся. Лампочки замигали, как умирающие звёзды. Посуда затрещала, вода в раковине закипела. Воздух стал вязким и электрическим. Казалось, одно неверное движение — и в кухне выстрелит молния. Всё — взлетело. Скатерть, стол, стулья, тарелки и столовые приборы. Дверцы шкафов хлопали сами собой, лампочки вспыхивали, как на грани перегорания. Магия, копившаяся годами, вырвалась наружу, как зверь из клетки. Прямо перед Верноном, в воздухе, образовался венец из кухонных ножей. Лезвия сверкали в свете мерцающих ламп, дрожали, словно живые — и ждали команды. Он замер, глаза расширились от ужаса, ноги подкосились — и он осел у холодильника. В этот момент вбежала Петунья. И застыла. Глаза широко распахнуты, рот — приоткрылся. Она даже не закричала — лишь пискнула, как мышь, загнанная в угол. А Мориэль стояла в самом эпицентре бури. Её волосы вздымались от бушующей маны. В глазах — гнев, но лицо оставалось непроницаемым. — Ещё раз… — её голос был холодным, как лезвие ножа. — Ещё раз посмеете тронуть меня — и у меня станет на несколько родственников меньше. Один нож дрогнул, качнулся ближе к горлу Вернона. Петуния всхлипывала, зажав рот рукой. Мгновение - и всё рухнуло. Ножи с глухим звоном упали. Посуда разбилась. Свет погас. Мориэль молча развернулась и вышла из кухни, бросив последний взгляд на искажённые ужасом лица своих «родных».