Любовь повсюду

Любому пиршеству однажды суждено закончиться. Хороший день или плохой - неважно, в назначенный час солнце все ровно уступит место луне. Так везде, так всегда. Нет ничего постоянного, постоянны только перемены. Слезам на смену всегда приходит улыбка, затишье предвещает грядущую бурю, напряженные в тревоге плечи скоро расслабляются с выдохом облегчения. Это был тяжелый день, но, как заведено, в жизни наступил долгожданный вечер. Расслабиться полностью не выходит, получается только выдохнуть, отложить карандаш, отвести руку с портретом девушки подальше, чтобы взглядом можно было окинуть рисунок с нового ракурса. Если вас попросят представить портрет молоденькой девушки, нарисованный простым карандашом, кто посмотрит на вас с листа? Наверняка, непременно улыбчивая красавица или, может быть, задумчивая или усталая студентка, или же влюбленная и одухотворенная светлым чувством дева? Но вот что вы никак не ожидаете увидеть - безумие. С листа на Шень И смотрела безумица. Девушка с правильными, гармоничными чертами лица, но глаза ее были пугающими, они полыхали огнем устрашающей заинтересованности, страсти, а вернее даже одержимости. Но если взглянуть на стол художника-криминалиста, там можно увидеть еще один портрет. Все та же девушка, но совершенно спокойная, на втором рисунке ее лицо ничего не выдает. Что же тогда безумие на перовом портрете - выдумка художника? Точно нет. На листах Шень И изобразил последнюю задержанную ими и обвиняемую в убийстве девушку. Ши Мэй. Девушка с редким психическим расстройством. Синдром Адели характеризуется любовной зависимостью и болезненной страстью к объекту привязанности. Проявляется преследованием объекта любви, стремлением участвовать в его жизни, снижением интереса к прежним отношениям и увлечениям. Название синдром получил по имени Адель Гюго – дочери французского романиста В. Гюго. Молодая женщина была безответно влюблена в английского офицера, преследовала его, оплачивала долги, называла мужем, невзирая на брак мужчины с другой. Вторую половину жизни Адель провела в психиатрической больнице, где клинический случай был подробно описан и назван в соответствии с ее именем. Синдром Адели при длительном течении становится стойким, плохо поддается лечению. Ши Мэй зашла очень далеко, она убила возлюбленного, когда он намеревался уйти от нее. Казалось бы все разрешилось быстро, девушка сама сдалась, но помнить эти глаза Шень И будет всегда. Портрет, тот что лежит на столе, Шень И зарисовал, когда видел девушку издалека, она была в допросной одна, ее еще ни о чем не спрашивали. А портрет, тот что офицер Шень не мог выпустить из рук, он начал зарисовывать во время допроса, девушка говорила о возлюбленном. Полицейский не мог выбросить из головы эту одержимость. Где грань между светлым чувством и одержимостью? Что привело к преступлению? Что когда-то так травмировало Ши Мэй? Он погрузился в эти мысли так глубоко, что не заметил, как дверь кабинета открылась, понял, что его одиночество нарушено, только когда рука капитана Ду мягко коснулась его плеча. Быстро обернувшись к прикосновению, Шень И поймал обеспокоенный взгляд старшего офицера. Ду Чен смотрел прямо в глаза, потом бросил взгляд на рисунок в руках художника и слегка нахмурился. Взгляд стал вопросительным. - Просто задумался. Тяжелая история. - ответил Шень И на немой вопрос и немного улыбнулся, смотря в такие хорошо знакомые глаза. "родные глаза", но признать тяжело. За полтора года работы в одном отделе они прошли большой путь от неприязни, недоверия до "ты - моя центральная точка. где бы ты не был, я всегда буду рядом".       Художник хоть и был совсем не глуп, но не знал, как вышло так, что старший коллега прочно обосновался в его мыслях и буднях. Просто жизнь такова, что некогда колючий капитан отделения полиции города Бэйцзяна по борьбе с криминалом теперь вваливался в его кабинет без стука, садился за стол, смотрел как из под карандаша Шень И рождаются новые портреты, расслаблялся и залипал, а перед уходом непременно утаскивал несколько леденцов из баночки. Еще капитан теперь подвозит его на работу, когда идет дождь, а потом после работы везет ужинать. А когда Шень И в ходе расследования, в пылу может зайти далеко, то капитан начинает тревожиться, заглядывает своему художнику в глаза и безмолвно спрашивает: "ты точно знаешь, куда идешь?" "ты точно здесь, со мной?" или безмолвно просит "не теряй меня из виду", "скажи, чтобы я мог вовремя быть рядом". Потому что "твоя интуиция может быть права 99 раз, но даже если она ошибется лишь однажды, я не смогу этого вынести". - Шень И - художник снова позволил мыслям поглотить его, Ду Чену пришлось позвать его, чтобы вернуть к себе. Когда Шень И посмотрел на него вопросительно, Ду Чен просто взял лист из его руки, положил ко второму "спокойному" портрету, взял коллегу за освободившуюся руку и повел прочь от кабинетных стен, попутно нажав на выключатель настольной лампы. Не обращая внимания на явное удивление хужожника, Ду Чен шел решительно, крепко сжимая запястье Шень И. Так они вышли на крышу отделения полиции. Хоть Шень И и был одет достаточно тепло для осеннего вечера, поток свежего воздуха ударил прохладой в лицо и немного взбодрил. Ду Чен не спешил отпускать руку и это ощущалось правильно, поэтому художник продолжал шагать следом до самых ограждающих перил. Капитан отпустил руку и облокотился спиной на перила, лицом повернувшись к Шень И. Какое-то время стояли молча, и это не было чем-то странным вот так молчать на этой крыше вдвоем. Но если так подумать они и не молчали, все говорили глаза. - Почему мы пришли сюда? - все таки спросил художник. - Ты снова начал погружаться слишком глубоко. Я тебя вернул. Можешь ругаться. Шень И на это лишь улыбнулся. Так как он умел. Или как про себя говорит Ду Чен "так как только он умел". Чем-то похож на котенка, улыбнется одними губами, заклядывая прямо в глаза, а потом обязательно взгляд вниз отпустит. Но только кажется, что он котенок, только свиду хрупкий, но это человек, который столько в себе хранит. Так улыбается его человек, который столько в себе несет. Мудрый очень, а сильный какой, отчаянный. Столько знаний и стремлений, безрасудство бьет в голову, когда он понимает, что видит преступника насквозь. Самый умелый игрок в любую игру, с ним опасно играть. Ду Чен вот пытался. Теперь в партии ведет не он. Его художник гениален. - Спасибо, что продолжаешь возвращать - все что мог сказать Шень И. - Ты нужен мне - оказалось это не так сложно сказать, а капитан все раздумывал. Шень И ненадолго замер, а потом все с той же улыбкой сказал - ты ведь моя центральная точка, я только с тобой могу риссовать самые большие круги, ты мне необходим. - он продолжал смотреть на Ду Чена и все также улыбаться Сердце Ду Чэна дрогнуло от этих слов. Он, не в силах больше сдерживаться, протянул руку и коснулся щеки Шень И, большим пальцем нежно очерчивая скулу. - Тогда позволь мне быть рядом с тобой всегда - прошептал он. Если бы кто-то еще полгода назад сказал художнику, что руки капитана, привыкшие к оружию и грубой силе могут так нежно касаться. Он касался его так, словно ему удалось наконец дотронуться до заветной мечты. Словно его руки, за годы службы забывшие нежность, прямо сейчас, в этом касании снова учились быть ласковыми. Шень И коснулся руки Ду Чена, отвел ее от своего лица, но пока капитан был в недоумении, он переплел их пальцы и смело шагнул ближе, в объятия некогда колючего капитана отделения полиции города Бэйцзяна по борьбе с криминалом. В этих объятиях было все, чего он так хотел сейчас. (а может и не все).