Поворот не туда.

« Ваши недостойные глаза  выклевали  вороны. Конечности отгрызут крысы.» Руки практически по локоть в крови. Двое мужчин лежат на бетонном полу одиночной камеры. Они уже не вздрагивают, не делают попытки встать или даже  отползти. Не дышат. Оба нервно и очень быстро угасли.  Два бездыханных тела источают обильные ручейки крови, которые струятся из многочисленных порезов и колотых ран, преимущественно в районе  шеи и глазниц. У единственного человека, который остался жив в этом небольшом прямоугольнике с серыми стенами, сбитое дыхание, сердце  в груди тикает быстро. Этот выживший: рыжеволосый мужчина, Сергей Разумовский.  Ему пришлось поработать быстро, яростно и беспощадно. В его голове звучит голос, который полностью доволен проделанной работой: «Либо они нас, либо мы их». Сергей кивает своему невидимому собеседнику и постепенно  восстанавливает дыхание. Вместе с тем успокаивается сердечный ритм.  Он жив, а они… Сергей испуганно косится на трупы. «Не бойся. Они мертвы и  они сами виноваты в этом»  утишающий голос шепчет и даёт приказ окунуть в красную жидкость пальцы: «Мол, сам убедись». Сергей делает это, медленно, не решаясь. В  колотую рану в одного из мертвецов запускает сразу оба пальца: средний и указательный. Внутри раны важно и тепло. Сергей вынимает пальцы  с хлюпающим звуком и смотрит на них, после он переводит взгляд перед собой и он фокусируется   на стене  тюремной камеры. Мужчина  протягивает руку  и  делает неловкий мазок пальцем по шершавой бетонной поверхности. Остаётся след. Рыжеволосый парень неловко  улыбается. А после, он вновь и вновь погружает пальцы в раны трупов и переносит на стену кровь. Мазок за мазком и формируется рисунок. Разумовский с упоением занимается разрисовкой стены, склоняет голову на бок, любуется своим произведением. Кажется,  рыжеволосый мужчина даже счастлив, однако на губы его прокралась кривенькая и  горькая усмешка.  Нет, всё-таки кровь не лучший инструмент для рисования. Она слишком быстро сохнет на пальцах, буреет, превращаясь из алого оттенка в практически чёрный цвет. Трескается и осыпается.  Этой природной краски нужно много, очень много. Да к тому же пальцем рисовать  не особо удобно. Другое дело художественная кисть, которая способна вобрать в себя больше пигмента и перенести его на любой холст. Чтобы набрать больше краски на палец, мужчине приходилось втискивать его глубже в рану, как бы зачёрпывая и выскабливая из мёртвой плоти  алую краску. Но всё равно выходило плохо. К тому же сердца убитых  ублюдков, которые вздумали его порешить,  более не бились, а значит и ток крови подавать к ранам не чему. Рисующий на стенах мимолетно подумал и принял решение: если он захочется написать картину человеческой кровью, то  будет это делать на людях, у которых будет биться сердце до последнего. Они будут его живой палитрой. Они станут приятным, мягким и живым инструментом под рукой. Ну и что, что в них только один цвет. Зато очень красивый и такой родной. «По нашим венам течёт самое настоящее пламя» думает Разумовский и делает последние мазки кровью  на стене. Дорисовав на стене Птицу: огромного  ворона в мантии с большим клювом,  человеческими руками. Подле  ног его языки пламени, рыжеволосый мужчина долго созерцал свой шедевр. Он стоял пред ним на коленях, легонько раскачиваясь взад и вперёд, словно находясь в лёгком трансе. Сейчас он в состоянии лёгкого счастья, вернее, в его предвкушении. Узник одиночной камеры поглощён алыми грёзами. Он знал имя того, кто станет его палитрой.  До скрежета зубов он произносил его имя, шипя. А  теперь, когда два бездыханных тела лежали рядом, он  произнёс это имя  расслабленно, смакуя. «Гром… Игорь Гром». Несомненно, это будет майор Гром.     И Разумовский написал  на стене слова, еле заметными, но огромными буквами:  «ЧУМА», «КАРА», «СМЕРТЬ», «ПОЖАР», «ГРОМ».   Пачкаясь в крови, Разумовский поправлял копну рыжих волос, которая взлохматилась, когда на Разумовского напали двое мужчин с заточкой, и ему пришлось отбиваться. Улыбнулся. Налюбовавшись алым цветом на стене, которого стало порядком больше,   решил позабавить себя иным действием: отрезать голову у  одного из  трупов.  Просто так, спортивный интерес. Он никогда не держал в руках отрубленную голову. Не представилось возможности, даже в собственном саду грешников. Вдруг захотелось узнать, а правда говорят, что отрубленную голову на самом деле трудно  удержать в руках, а в одной руке и вовсе не получится. Узнать ему этого так и не удалось. Он долго возился с шеей, отпиливая заточкой голову. Птицу на стене всё это веселит, того и гляди запляшет, начнёт танцевальную чуму вместе с буквами.  Разумовский перемазался в крови практически весь, прежде чем воплотил первый этап задуманного.  Голова как раз отскочила от тела, слегка откатилась в сторону,  и Сергей потянулся к ней окровавленными руками, чтобы взять её. Ему помешали. Внезапно железная дверь камеры одиночки раскрылась, и туда вошли охранники, застав заключённого с двумя трупами. В глазах вошедших тут же прочиталась паника и ужас. Птица на стене это почувствовала и заулыбалась.