Поворот не туда.

Осенью к ним перевели новичка,  и Серёжа опять радовался тому, что на него не обращают внимания самые драчливые и беспокойные ребята в его классе. По прикидкам Сергея, мальчика  новичка должны были задирать не меньше недели, а то и больше. Потому что выглядел новичок очень даже не типично. Смуглая кожа, чёрный ёжик волос.  Явственно чувствовалась примесь восточной крови. Только серо-голубые глаза и их широкий распахнутый разрез делали его положение немножечко лучше, а если   бы они были чёрными или карими, пиши, пропало, обозвали бы «Чуркой» и дело с концом. Стал бы изгоем, тем кого сторонятся и брезгуют брать за руку, когда водят новогодний хоровод или стал бы у всех на побегушках.  Из-за внезапного появление свежей крови,  то есть объекта для нападок, Сергей мог почти спокойно пребывать в классе. В тот день он по привычке сидел за партой и рисовал. Дверь с лёгким скрипом открылась и в класс вошёл новичок. Он медленно и гордо шёл до своего места за партой, когда из самых борзых мальчишек  из числа шакалов и припевал главаря, ловко сделал тому подножку. Новичок споткнулся, но не упал. Взамен этого он быстро выровнялся, развернулся и отвесил обидчику звонкую оплеуху, припечатывая её ладонью прямиком в затылок. Вышло звонко и эффектно. Весь класс ахнул. А после повисла тишина. Все притаились, ожидая, как дальше будет разворачиваться весь театр действий.   Сергей, до этого чиркавший в пухленькой  тетради, сборник его художеств, набрасывая штрихи на рисунок, нервно хихикнул. Он даже не заметил этого. Очнулся лишь тогда, когда тетрадь с его привычным и немым для остальных, собеседником внезапно исчезла с парты. Сверху раздалось грозное : -- А хули, мы ухмыляемся?! На Серёжу набросился мальчишка, чья выходка с подножкой не удалась. Он не ринулся из-за подзатыльника на новичка, он ринулся на заведомо слабого. На Серёжу. --Что он там всё рисует? Пропищала девчонка и сорвалась с места. Вместе с ней ринулись и другие. Тетрадь начали осматривать, комментируя всё не очень приятными словами. Да такими, что щёки и уши у Разумовского покраснели. Ощущение жара во всём теле нарастало. Он попытался отобрать тетрадь. Но её начали перекидывать из рук в руки. Тетрадь теряла листки с рисунками и истончалась. Сергей не успевал спасти рисунки, их ловко перехватывали одноклассники. Его друг,  Птица,  оказался в плену, в цепких руках мальчишек и девчонок. Над Птицей смеялись, надсмехались и над Разумовским. За  десять минут перемены одноклассники припомнили  Сергею всё, что они о нём думают. Припомнили, что он рыжий,  что выглядит как девочка,  что у него отвратительные веснушки на лице и особенно некрасивые пятна  на руках, что он тихушник и заучка, который готов ради пятёрки пред учителями стелиться. Из-за пигментации на руках ему раньше в принципе больше всего доставалось. Его называли: дефектный, красно-пёстрая корова, так как у них тоже есть подобные пятна. Но длинна и рыжина  волос всё равно осталась более крупным триггером для окружающих. Поэтому для всех он стал просто «этот рыжий», даже кличка «Огонёк» придуманная девочками, не прижилась, ибо публика желала нечто более кричащее, питала слабость к более грубому и обидному прозвищу. Очередной раз Серёжу припугнули, что рано или поздно поймают и подстригут как овечку. Мочал только новичок, он хмуро и внимательно  смотрел со своего места на всё представление  исподлобья своими серо-голубыми глазами, попутно доставая из портфеля учебники и тетради. В конечном итоге рисунки остались растерзанными. От тетради ничего не осталось. Ошмётки рисунков глумливо были  собраны и высыпаны на парту, где сидел Разумовский. Прозвенел звонок. Буря из насмехательств и издевательств  стихла. Серёжа обессилено сел на место и сгрёб руками ворох бумаги. Впился в них пальцами. От его   друга ничего не осталось. Стих его шёпот. Слышался только гаденький смех одноклассников. Мальчик, молча, лил слёзы. А после так же, не проронив ни слова,  сгрёб свои бывшие рисунки, встал, схватил портфель и выше из класса, попутно выкинув клочки бумаги в мусорную корзину. В дверях он столкнулся с учителем, но на его вопросы «Что случилось?» и просьбу вернуться – ничего не ответил. Он выбежал во двор. Ноги сами понесли его, куда глаза глядят. Вернее  он даже не глядел на дорогу. Покинул учебное здание. Через арку  сунулся в ворота и выскользнул на дрогу, ведущую в город. Он просто шёл, стараясь не поднимать головы. В груди щемило от обиды и злости, вперёд толкало желание сбежать. Серёжа очень долго шёл бес цельно, удерживая темп падающей кометы. Смеркалось,  и было холодно. Он дрожал. Ноги начинали подгибаться от усталости.  В гардеробе он успел взять курточку, но она годилась лишь на то, чтобы перейти из корпуса общежития в школу, но никак не для пеших и  долгих  прогулок в сентябре. Живот больно давило изнутри в районе солнечного сплетения . Серёжа сильно проголодался. Желудок возмущённо урчал. Вскоре стало слишком темно, на улице стали активизироваться и проявляться странные личности. Начали выползать бомжи из своих укрытий и мужчины слишком сурового бандитского вида. Сергей ощутил, что становится не безопасно и повернул обратно, в приют. Разумовский свернул во двор, который показался ему знакомым. Он осмотрел его и кое-что заметил. На железном баке  мусорки висела какая-то тряпка фиолетового цвета, отдалённо напоминала кофту. Серёжа подошёл к ней. Он знал, что многие ребята ходили гулять и находили на свалках себе вещи. И никто не чурался такого способа обогатиться. В этот раз Серёжа тоже решил взять себе эту вещь. Наверное, чтобы подсознательно  утешить себя. Хотелось получить хоть что-то приятное от этого дня. Как он и предполагал, это оказалась весьма добротная кофта. Мальчик потянул на себя  вещь  и тут же за ней из мусорки вынырнул страшного вида дедок, который ударил мальчика, угодил тому  грязной и дурно пахнущим кулаком  по губам  и подбородку. Бомжик хотел схватиться за кофту, только вот Разумовский испуганно взвизгнул, отшатнулся, унося за собой трофей. Бомж сипло заматерился, требуя отдать вещь,  попробовал выпрыгнуть за ней  из мусорного бака, испугав Сергея ещё больше. Мальчик рванул бежать. И бежал он во всю прыть долго, сжимая в руке фиолетовую кофту. Серёжа не любил бомжей, наркоманов и гуляющих девок. После эта нелюбовь и неприязнь перерастёт в глобальную ненависть. В каждом однокласснике и однокласснице он видел нечто подобное.  Уродливое и убогое. Одноклассники источали дурной запах. Он видел кривые дорожки их душ, те, что приведут на улицу, копаться в мусорных баках, отыскивая еду, жить на теплотрассах, в  заброшках и в бетонных сточных  туннелях под дорогами. А может он мечтал, чтобы с ними это случилось? Ведь сам он будет выше, вырвется из круга нищеты и обделённости. Так ему шептала Птица, так и он считал. Верил. Желал быть не хуже других, но даже лучше. Прилагал все усилия, чтобы хорошо учиться. Он не понимал зачем, но делал это. Чувствовал, что знания и навыки ему рано или поздно пригодятся в самый нужный момент.  И когда этот день настанет, в будущем он хорошенько позаботится о том, чтобы в его городе численность таких людей, как этот бомж, стала намного меньше. Но это будет ещё не скоро. А пока маленький Серёжа бежит по тёмным улицам.  Ему страшно и он дрожит от холода. Зажглись фонари, отпугивая густые сумерки с тротуаров. Серёжа проникает обратно в приют, заходит в комнату, а там…