Моё послание к тебе в бутылке

      Проклятый остров, и она с проклятым Джеком Воробьём. Комбо неплохое, вот только напрягает, что дважды проклятое. И было б оно в бессмертии хотя бы, так нет — в пустых разговорах и выпивке.       Элизабет пьёт ром в первый раз в жизни и уже ненавидит.       — Понимаешь, Лиззи… — Джек раскачивается, как на волнах, и смотрит на тёмное море. — Корабль… Это не просто палуба и матча, хотя без них нельзя, — она наблюдает за его пальцами, которые криво выкручиваются перед её носом: загорелые, грязные, в перстнях. — Корабль, «Черная жемчужина», — это… свобода.       — Твоя свобода — всего лишь ром, проклятый пират.       Джек рассмеялся, и взгляд Суонн задержался на его широком горле и проступающем кадыке.       — Я и есть ром, цыпа! Свобода моя в корабле, а любовь моя — море, смекаешь?       Она укладывает голову на его плечо, чувствуя, как пират сначала дёрнулся, а затем приобнял её. Его компания, безусловно, была более приятной, чем вся та шайка оборванцев, готовых её буквально сожрать, на корабле. Но пират был безбожно пьян, а вот Элизабет ещё нет. И когда Джек провалился в сон уже светало.       Красное солнце выкатилось из большой волны — такое яркое и словно нарисованное на холсте где-то в мире с оборота. Песок только слегка остыл и вот снова начал накаляться. Суонн кинула взгляд на сваленного ромом пирата.       — Когда же мы станем ловить морских черепах? — слукавила она, заметив, что Воробей уже не спит, а больше дремлет.       — Когда увидим в небе зелёный луч, когда восход встретится с закатом и когда запоёт мой песо.       — Что за набор пиратских глупостей? Знаменитый Джек Воробей хоть в одном глазу настоящий капитан?       — Цыпа, я на целых два глаза до отвращения трезв.       Джек поднялся и по своей кривой оси поспешил к контрабандистскому тайнику. Элизабет побежала за ним, подобрав подол того, что осталось от её пышного платья.       — О, да брось, мистер Воробей, мы же не можем всё время просто валяться на берегу!       — Отчего же?       — Наесться перед смертью всё равно не выйдет! Надо как-то выбираться!       Капитан остановился и повернулся к Суонн, которая чуть не врезалась в его спину. Он обхватил её за плечи и выставил указательный палец.       — Лиззи, как старый пират, о котором ты так много слышала, даю совет: умирать всегда лучше сытым, а лучше вообще не умирать, и чтобы сейчас этого избежать, знаешь, чего я хочу? М, знаешь? РОМ. Боже, просто умираю от обезвоживания.       Элизабет смахнула волосы с глаз и, запинаясь о песок, вновь поспешила за Воробьём.       — Ох, понятно! Значит ли это, что всё, что я о тебе читала и слышала, ложь?       Джек, как и ночь назад, отмерил от пальмы пару шагов и спустился в тайник.       — Что знаменитый капитан Джек Воробей всего лишь бортовой пьяница!       — Тебе рома прихватить, цыпа?       — ДА! Что ни на что, кроме обмана, ты не способен!       Джек столкнулся с Суонн нос к носу и попытался обойти, разведя руки с пыльными бутылками в стороны, но Элизабет вновь преградила ему путь и приблизилась на шаг.       — Хоть что-нибудь, рассказанное о тебе, правда?       Джек хмыкнул на её сощуренный взгляд и по локоть отодвинул рукав своей изрядно потрёпанной рубашки. На правой руке красовались тату и выжженная метка, на левой — уродливый шрам. Затем он слегка оголил грудь, и на месте, где нет сердца, открылось взору два чуть подгнивших пулевых. Воробей скривил губы в подобие улыбки, пока взгляд Элизабет гулял по нему.       — Добро пожаловать на Карибы, цыпа. Всё, что говорят, — неправда.       Он сунул ей в руки бутылку и направился к берегу. Суонн чуть задержалась перед тем, как последовать за ним и, опустившись рядом на песок, потребовать:       — Покажи все.       Капитан рассмеялся.       — Когда рвал на тебе корсет, не думал, что ты будешь снимать с меня рубашку.       Элизабет ткнула в него локтём настолько сильно, насколько смогла. Джек сморщился, хотя и посмеиваться не перестал. И всё-таки Суонн не была по-настоящему готова к тому, что пират покажет ей все свои шрамы. Это был лишь каприз, вызванный разгорячённым солнцем, бессонной ночью и морской солью. А капитан Джек Воробей взял и взаправду показал: потянул за и так слабо завязанный шнурок, ослабив рубашку, закатал рукава. Элизабет помедлила, но уже успела бессознательно поднести к нему палец с поломанным ногтём. Джек усмехнулся. Шрамы были неотъемлемой частью его тела, ведь тому, кто бесчисленное количество раз избегал виселицы, было бы стыдно ходить совсем чистым (и трезвым).       Она не увидела всё: не зачитала «Desiderata» с его спины и «Время нашей жизни» с правой руки вслух, не заметила пороховой ожог на левой ладони и весёлого Роджера на груди, не тронула загноившиеся дырки от пуль, которые проходили сквозь его тело, и экзему, переходящую с шеи на подбородок, как следствие пары славных ночей на Тортуге. Её касания прошлись еле ощутимыми мурашками, на якорь закрепив в памяти места, где прокладывал кривую линию ноготок мисс Суонн. Запястье, по проступающим венам, по линиям тату — вернулась к ладони и дотронулась чёрных от грязи и пороха пальцев. Их взгляды встретились, и Джек предложил ей вторую руку для изучения.       — Откуда они? — Элизабет почти невесомо коснулась его предплечья, не отведя глаз.       Джек чувствовал себя немного растерянным и пьяным.       — На теле обычной портовой крысы — это просто шрамы, Лиззи, а на теле пирата… Это карта.       Элизабет судорожно вздохнула, когда капитан опустил ладонь в песок и тяжело опёрся о неё, оказавшись совсем близко. Она ухватилась за его плечо, когда Джек подцепил её за локоть и потянул на себя. Запах морской соли и пороха врезался в ноздри. Она распробовала ром в его рту. Пират приобнял её, слегка навалившись. Элизабет чувствовала его ладонь в своих волосах и сама терялась пальцами в его спутанных сальных косичках. Момент казался сладким и вечным под палящим солнцем Карибских островов в тени капитана, бороздящего Карибское море.       Пират пытался быть нежным, или ей это только показалось? Его усы щекотали нос, а руки были хлопотливы с её телом, как с сокровищем.       И всё же пират оказался джентльменом, поэтому когда мисс Суонн упёрлась ладонями в его грудь, любезно отстранился. Он кашлянул и отвёл взгляд, отыскав в песке брошенную бутылку. Элизабет прикусила губу и заправила белокурый локон, который трепал непослушный ветер, за ухо. Она уложила голову на его плечо снова, Джек Воробей покосился.       — У нас с вами всё равно ничего не выйдет, мисс Суонн, — сказал он, ухмыляясь (хотя бы потому что вместо благословения от отца его ждала бы виселица). — Но вы любопытны и безумны, мне это нравится…       Он повернул голову и столкнулся с её носом своим. Элизабет погладила его руку от запястья до плеча.       — Пиратка… — Джек улыбался, скользя взглядом от её глаз ниже.