похитить эльфа

      Гомон, пьяный смех и грязные ругательства отскакивали от деревянных стен городского паба, пропитанного порочными желаниями и запахом крепкой выпивки. Невысокий силуэт, скрытый тёмной мантией, скользил между изрядно подвыпившими людьми, с каждым шагом уверенно приближаясь к деревянному столику, стоящему вдали ото всех остальных. За ним, вальяжно рассевшись с картами в руках, разместились несколько молодых мужчин в приподнятом настроении. На коленях одного из них сидел эльф с дерзко подведёнными глазами и конкретными намерениями если не залезть в штаны, то уж точно обслюнявить всю шею разбойника, которого так старательно искал Хонджун. В том, что это именно он, принц не сомневался – белоснежные волосы и низкий глубокий голос выдавали в мужчине его главную цель.        – Сон Минги? – сидящие за столом резко замолкают, обращая всё внимание на незнакомца, осмелившегося их прервать. Будь Хонджун кем-нибудь другим, обязательно поёжился от столь неприятных взглядов, но эта компания головорезов побуждала в нём желание скорее поморщиться.        – Кто ты такой и какого чёрта мешаешь нам развлекаться? – беловолосый разбойник щурится, пытаясь сквозь падающую тень рассмотреть лицо новоприбывшего – на голову Хонджуна был накинут тёмный капюшон, чтобы никто из горожан не узнал в нём принца. Эльф, сидящий на коленях у мужчины, всё же отрывается от его шеи и недовольно морщит прелестный носик.        Хонджун поднимает голову выше, встречаясь уверенным взглядом с разбойником, и подбрасывает в руке мешочек со звенящими внутри монетами. Золотыми, безусловно.       – Мне нужен Сон Минги, есть интересное дельце. За достойную оплату, разумеется. Выйдем отсюда, и расскажу подробности.        Разбойник усмехается, хлопая паренька по бедру и заставляя спрыгнуть с колен.        – Надеюсь, это твоё дельце действительно стоит моего внимания, эльф, – он сбрасывает карты в колоду и выходит из-за стола, возвышаясь над принцем теперь на целую голову.        Хонджун кивает в сторону выхода и уверенным шагом идёт к двери, даже не оборачиваясь. Одного звона тяжёлого мешочка было достаточно, чтобы привлечь внимание Сон Минги – известного во всей столице наёмника. Когда они оказываются на улице, эльф наконец снимает капюшон, являя взору разбойника свои острые длинные уши и синие волосы.        – Признаюсь, вы меня удивили, Ваше Высочество, – хохочет Минги, сразу же узнав в эльфе одного из сыновей короля. – И что же принцу понадобилось в столь тёмную ночь?        Насмешливый тон нисколько не задевал гордость Хонджуна, наоборот, взращивал интерес внутри. Значит, тот, кого он так хотел найти, остёр на язык. Будь они во дворце, Минги бы не спустили с рук его нахальство, но в самых тёмных улицах города не работают дворцовые правила. Не тогда, когда эльф совсем один, без должной охраны и почти что безоружный, и разбойник прекрасно это понимает, не упуская возможности поизмываться над самим принцем в своё удовольствие.        – Среди слуг и народа о тебе ходят интересные слухи. Признаюсь, именно они побудили меня выбрать тебя. Как прекрасно, что мне даже не пришлось думать, где тебя найти – самая первая моя догадка оказалась верной, – Хонджун усмехается, рассматривая мужчину с ног до головы и убеждаясь в том, что не ошибся как минимум по поводу его физической формы. – У меня для тебя есть работа.        Сон Минги был представителем человеческой расы, прекрасно сложенный и сильный на вид. Стройные ноги обтягивали высокие сапоги, широкие плечи были скрыты туникой, но даже сквозь неё были видны очертания мышц сильных рук; на бедре и талии расположились кожаные ремешки с кинжалами и ножами – Хонджун уверен, что это далеко не всё оружие.       – И что же могло понадобиться нежному эльфу голубых кровей от страшного жестокого разбойника, что он оторвал его от игры и, возможно, сорвал бурную ночку? – тянет, издеваясь, и скрещивает руки на груди. Мощной и внушительной – принц не засматривался, но из-за разницы в росте непроизвольно оказался к ней слишком близко.        Хонджун копирует его ухмылку и выглядит как никогда уверенным. Вздёрнув острый кончик носа, он произносит самое странное предложение, которое Минги когда-либо получал:       – Помочь бежать из королевства.

***

      Пальцы ловко цепляют каменные выступы, изученные за многие годы регулярных побегов вдоль и поперёк. Под покровом ночи эльф карабкается по высокой стене к балкону своих покоев, и только полумесяц луны серебром освещает ему путь. Подтянувшись на руках и выбрав ногой устойчивую опору, Хонджун прыгает в сторону и крепко хватается за перила из белого мрамора, переваливаясь через них и больно падая на копчик. Подскочив и быстро отряхнувшись, он поворачивается к двери, готовый пробраться в свою спальню обратно, но застывает на месте. Через стекло на него смотрят большие взволнованные глаза цвета лесной фиалки.       Хонджун возвращается в комнату и улыбается брату так, словно ничего не произошло. Всё-таки, Ёсан не впервые становится свидетелем его побегов. Старший стаскивает с себя плащ и приглаживает растрёпанные синие волосы с самым невозмутимым видом.       – Только не говори мне, что искал этого... Этого убийцу, – Ёсан охает, прижимая ладонь к губам. Ему тяжело даже произносить это слово.       – Ни один слух о его убийствах не подтверждён, зато о его ловкости и силе я сполна наслышан. Не переживай, братик, я всё ещё способен постоять за себя, если что-нибудь случится.       Ёсан взволнованно кусает губу и подходит к старшему, чтобы нежно обнять его и погладить по голове.       – Ты всё ещё хочешь сбежать, правда? Джуни, это ведь так опасно... Может, твой будущий супруг будет не так уж плох?       – Дело даже не в нём, Ёсан-и, дело в моей свободе. В браке я буду заперт в замке, за мной будут следить намного пристальнее. Как тогда мне сбегать в город или лес? Я не смогу без этого, Ёсан-и, не смогу без приключений, – Хонджун отстраняет эльфа за плечи и заглядывает в его влажные от слёз глаза. В отличие от старшего брата, Ёсан был уже несколько лет помолвлен с принцем северных земель, в которого был влюблён до беспамятства. – Сколько себя помню, я всегда хотел другую жизнь.       Ёсан всхлипывает и вытирает слёзы бледной ладонью. Из всех тринадцати братьев он был самым близким Хонджуну, и расставание с ним непременно принесёт обоим боль и тоску.       – Тогда обещай мне, что будешь счастлив на свободе и обязательно придумаешь способ связаться со мной. Я сбегу из дворца и брошусь искать тебя, если с тобой что-нибудь случится.       В ответ на эти слова синеволосый эльф лишь ласково улыбается. Ёсан всегда был хрупким и нежным, вряд ли бы он смог далеко убежать, но осознание, как сильно Хонджун ему важен, грело изнутри его сердце.       Эту ночь, последнюю в стенах родного замка, братья проводят вместе. Они болтают о глупостях, пока Хонджун заплетает младшему косы, мечтательно думают о будущем, крепко обнимаются и не сдерживают горьких слёз. Но несмотря на тоску, поддержка родного человека вселяет в Хонджуна ещё большую уверенность.

***

      Хонджун сбегает из замка следующим вечером. И хотя на его плече висит тяжёлая сумка, внутри ему так легко, как никогда раньше не было. В груди играет предвкушение новой жизни вперемешку с лёгким волнением, ведь дорога до соседнего королевства будет непростой. Именно для этого эльф обратился за помощью к именитому наёмнику, который будет защищать и сопровождать его весь долгий путь.       Ким пробирается через узкие переулки к трактиру, придерживая ткань капюшона, что намеревалась сползти всё время. Отворив массивную дверь, он заходит внутрь и кладёт пару серебряных монет трактирщику – огромному орку, который в ответ ухмыляется и пропускает эльфа к лестнице. Нужную комнату Хонджун находит быстро. Он стучит в дверь два раза и ждёт, когда его впустят внутрь.       – А вот и мой маленький принц.       Сегодня Сон Минги выглядит несколько иначе – вместо тёмной туники на нём белая рубашка, которая, впрочем, точно так же подчёркивает все его достоинства. Кожаные штаны облегают массивные бёдра, а небольшой каблук сапог делает его фигуру ещё выше. Хонджун проскальзывает внутрь и быстро осматривается, чтобы убедиться, что в комнате они действительно одни. Несмотря на то, что Ким обещал заплатить приличную сумму, он не мог доверять наёмнику до конца – Минги получит втрое больше, если сдаст его королю.       – Меньше слов, больше дела, – эльф достаёт из сумки украденную из королевских архивов карту и раскладывает её на столе. – Мою пропажу могут обнаружить в любую минуту, так что выдвигаемся прямо сейчас. Надеюсь, ты хорошо подготовился?       Хонджун оборачивается, встречаясь взглядом с разбойником, на лице которого ухмылка сменяется холодной сосредоточенностью. Тот кивает, внимательно слушая принца.       – Путь возьмём на деревню гоблинов, по моим подсчётам мы будем там до рассвета. Оставим лошадей и пойдём пешком через Мраколес и Серебряный Спуск. Найдём любое поселение, чтобы передохнуть, и продолжим.       Хонджун сворачивает карту, пряча её в карман сумки. Он лишь надеется, что всё пойдёт по изначальному плану, и им не встретятся на пути недоброжелатели. Минги отталкивается от стены, у которой всё это время стоял, и подходит ближе, нависая над принцем и рассматривая карту. Для него это не самая сложная работа, скорее муторная и долгая, однако увесистый мешочек золотых того однозначно стоил.       Под пристальным взглядом принца наёмник заканчивает сборы, и они оба спускаются по шаткой лестнице, чтобы покинуть трактир и дойти до стойла. Когда они подходят к единственной лошади, Хонджун рассержено оборачивается и буравит Минги недовольным взглядом.       – Почему лошадь одна? – резко спрашивает, начиная подозревать неладное. Минги, однако, выглядит невозмутимо.       – Из соображений удобства и безопасности. Как я должен защищать самого принца, находясь от него на расстоянии? Если уж выбрали меня в качестве сопровождающего, Ваше Высочество, вам следует доверять мне до конца, – Минги отстёгивает лошадь и выводит её вперед, забираясь в седло и возвышаясь над эльфом ещё больше. За спиной разбойника находится колчан со стрелами и большой лук, так что сидеть Хонджуну придётся спереди. Сон, усмехнувшись, подаёт ему облачённую в кожаную перчатку руку, а когда принц хватается за неё, помогает подняться и усесться в седле.       – Не думал, что сам принц когда-нибудь оседлает моего коня, – мурлычет Минги куда-то в ухо и дёргает за поводья. Разъярённому Хонджуну остаётся лишь радоваться, что за капюшоном не видно его покрасневших острых ушей.

***

      Дорога до деревни занимает всю ночь и часть утра. С восходом солнца она становится легче, и Хонджун начинает нетерпеливо ёрзать, на что получает от наёмника недовольное ворчание. Седло отбило ему задницу, и больше всего на свете принц хотел с него спрыгнуть. Хотя стоит отдать лошади Минги должное – она была очень аккуратной и послушной девочкой. Когда на горизонте появляются первые домики, Ким радостно подскакивает, нечаянно ударяя подбородок Минги макушкой.       – Сидите смирно и не дёргайтесь, мы не должны привлекать внимание, – шепчет тот на ухо и продолжает вести лошадь вглубь поселения.       Они останавливаются под большим деревом с низкой кроной. Сон спрыгивает на землю и любезно протягивает свою руку, чтобы помочь принцу спуститься. Хонджун оглядывается по сторонам и кивает в сторону ярмарки. За несколькими прилавками уже сидели продавцы, а людей на площади пока ещё было немного.       – Стой здесь, а я схожу и возьму нам что-нибудь в дорогу, – кидает Хонджун и, не дожидаясь ответа, разворачивается.       Он бродит среди прилавков, выбирая самые свежие фрукты и овощи, и забегает в пекарню за несколькими булками хлеба. Когда принц возвращается, Минги смотрит на него с нескрываемой претензией.       – Вы, Ваше Высочество, слишком самонадеянны или просто глупы. Неужели не знаете, как гоблины относятся к эльфам? Держитесь рядом со мной и больше далеко не отходите, если не желаете быть пойманным и отправленным в ближайший бордель.       О, Хонджун прекрасно знал, какую репутацию имеет его раса: эльфы отличные любовники, и зачастую их можно было легко подцепить в увеселительных заведениях. Однако не стоит забывать, что эльфы также являются талантливыми целителями и профессорами и обладают превосходными лидерскими качествами. Именно они испокон веков передавали магические знания из поколения в поколение и брали на себя бразды правления. Принц пожимает плечами и достаёт морковь, скармливая её фыркающей лошади.       – Тебе не следует меня недооценивать. Гоблины лишь слегка превосходят нас физически, зато на нашей стороне магия. Я обучен достаточно, чтобы отбиться от парочки извращенцев, – Ким оборачивается, бросая на наёмника игривый взгляд. – А вот ты, кажется, всю дорогу был только рад, что я тёрся о тебя своей задницей. Ещё с нашей первой встречи заметил, что эльфы в твоём вкусе. Так что держи свои руки при себе, человек, иначе я заставлю тебя пожалеть.       Хонджун самодовольно улыбается, вздёргивая подбородок, и отворачивается обратно к лошади. Ему нравились их перепалки – дразнить Минги доставляло особое удовольствие. Тем не менее, эльф понимал, что тот прав: ему не стоит терять бдительность. Ещё у овощного прилавка он заметил на себе взгляды нескольких гоблинов и, испугавшись, поторопился закончить с покупками. Кажется, Минги всё-таки заметил это и решил напомнить об осторожности, ведь защищать принца – его прямая обязанность на ближайшее будущее.       Они отводят лошадь в местную конюшню и оставляют конюху оплату за её содержание. Минги прощается со своим животным мягкими поглаживаниями, выглядя немного грустным, и внезапно сам Хонджун чувствует щемящую тоску. Он скучает по прекрасному саду при дворце, по своей мягкой кровати, по вкусным пирожным и любимым братьям. И только мысль о том, какая яркая и интересная жизнь его ждёт, вселяет в него силы двигаться дальше.       – И многое вы умеете? – спрашивает Минги, пока они вышагивают по улицам, направляясь к границе поселения. – Магия, я имею в виду.       – Меня обучали природной магии и магии огня. Она не такая сильная, как, например, у моего брата Сана – он управляет воздухом и хорошо сражается, но кое-что я тоже умею. В стенах замка тяжело практиковаться, но в лесу, уверен, у меня появится больше возможностей.       Минги хмыкает и ненадолго задумывается. Хонджун поднимает голову и всматривается в его нахмуренные брови и сосредоточенные тёмные глаза. Взгляд невольно опускается на губы, пухлые и мягкие на вид, и эльф спешит отвернуться. Нечего ему на всяких разбойников со специфическим чувством юмора засматриваться.       – Надо же. Принц, выросший с золотой ложкой во рту, прямо-таки рвётся в лес. Вы хоть когда-нибудь бывали там? Знаете, каким опасным он может быть? – спрашивает мужчина серьёзно. – Или вы начитались детских сказок и думаете, что там летают добрые феи и растут розовые деревья?       – Именно поэтому я и взял тебя с собой! – Хонджун возмущённо втягивает воздух, готовый разразиться тирадой о том, что вовсе он не наивный и уж точно не глупый. – Ты поможешь мне бежать через леса в другое королевство, ты сильный и обученный, или хочешь сказать, что слухи о тебе лживы? Что вовсе ты не самый лучший наёмник, блестяще выполняющий каждое задание?       От возмущения эльф даже не заметил, как с его макушки спал капюшон плаща. Минги невольно смеётся, глядя на чужие покрасневшие щёки, и вытягивает руку, чтобы накинуть ткань обратно. Злой принц выглядит слишком очаровательно и забавно. Внезапно откуда-то сбоку раздаётся топот копыт и звонкие фанфары. Минги, смекнув, что к чему, утягивает принца в тёмный переулок и жестом приказывает помалкивать. Мимо них, поднимая за собой дорожную пыль, проносится королевская повозка с глашатаем, который бросает вслед розыскные листовки, и вереница стражи.       – Внимание, внимание! Из королевской столицы жестоким убийцей похищен наследный принц!       Хонджун наклоняется, поднимая упавшую под ноги листовку, и ехидно хихикает. На ней изображён кривой портрет человека, схожего с Минги разве что белоснежными волосами.       – Да я бы скорее покончил с собой, чем позволил такому красавцу похитить меня! И вовсе я не наследный, у меня целых шесть старших братьев!       Минги заглядывает в листовку и морщится. У него, конечно, довольно выразительный нос, но половину лица он явно не занимает. Что уж говорить о кровожадной ухмылке! Неужели Сон действительно выглядит таким страшным?       – Так и знал, что нельзя доверять трактирщику, – бормочет мужчина, комкая листок и выбрасывая его под ноги. Разумеется, пропажу принца всё равно бы обнаружили, но уж точно не так скоро. А теперь им также известно, в каком направлении они бежали – дело дрянь. – Возьмите меня за руку и смотрите, чтобы ваш плащ не слетел по пути.       С этими словами наёмник подрывается с места, утягивая за собой улыбающегося эльфа. Их руки были крепко сцеплены между собой, когда они бежали по мощёным улочкам в сторону леса. К счастью, никаких стражников они не встретили, лишь сонные горожане да уличные собаки попадались у них на пути, словно им улыбнулась сама удача. Когда они оказались среди высоких деревьев, Минги отпустил руку принца и согнулся вдвое, восстанавливая дыхание.       – Что, разбойничек, выносливость уже не та? – поддевает его Хонджун и снимает с себя надоедливый плащ, повязывая его на талии. Теперь его синие волосы красиво блестят под солнечными лучами, а острые уши выглядывают из-за коротких прядей. – Нам ещё идти неизвестно сколько, так что сил потребуется много.       Ким, выудив из-за пазухи карту и небольшой компас, сверяет направление и кивает самому себе. Повернувшись к Минги, он снова рассматривает его с ног до головы, чтобы оценить состояние спустя пятнадцать минут непрерывного бега. На вид тот уже вполне восстановился, поэтому Хонджун решает не тянуть.       – Идти восточнее около девяти часов, сделаем несколько привалов по дороге. Пройдём часть Мраколеса, там выберемся к реке и разобьём небольшой лагерь. Двигаться по темноте не будем – слишком опасно.       Не услышав возражений, эльф затягивает потуже пояс и, полный воодушевления, делает шаг в нужную сторону. Наёмник спешит следом, чувствуя себя каким-то бесполезным. Принц выглядит уверенным и хорошо собранным – наверняка готовился к побегу не один день. Минги ухмыляется, глядя со спины на принца. Такой хрупкий и маленький, но внутри него невероятной силы решимость, какой позавидуют многие. Чего стоит только его появление в пабе двумя днями ранее! И не побоялся сунуться в место, кишащее реальными преступниками и головорезами.       Они продолжают путь молча, лишь изредка перекидываясь недовольными упрёками и ругательствами. Хонджун скинул свою сумку на наёмника, объясняя это тем, что должен отвечать за навигацию, а тяжести таскать – удел крепкого Минги. Поворчав пару минут, старший лишь смиренно вздыхает. С принцем спорить бесполезно. Они проходят всё глубже и глубже в лес, обходя овраги и перешагивая через поваленные непогодой деревья. Эльф внезапно останавливается, и наёмник почти что врезается ему в спину.       – Что такое? – спрашивает скептически, обращая взор вперёд. Они дошли до обрыва, и теперь им предстоял резкий спуск вниз.       Несколько мгновений Хонджун молчит, а потом разворачивается, усиленно пряча взгляд от Минги. Его щёки предательски наливаются румянцем, выдавая волнение.       – Мы обойдём, – твёрдо говорит эльф и уже хочет пройти мимо Минги, как рука беловолосого преграждает ему путь. Наёмник натягивает фирменную ухмылочку и смотрит на принца сверху вниз.       – Стоять. Неужто самый храбрый эльф настолько испугался резкого склона, что готов неизвестно сколько времени обходить его? – Сон не скрывает издёвки в голосе, наслаждаясь нахмуренными бровками принца. Тот становится в защитную позу, скрещивая руки на груди, и выглядит рассерженным котёнком. – Как же повезло этому маленькому эльфу, что с ним человек, готовый выручить в самую трудную минуту.       С этими словами Сон подхватывает опешившего принца на руки, отмечая про себя, что тот совсем ничего не весит. А вот дёргания ногами и попытки вырваться значительно затрудняют ему движение.       – Совсем сдурел! Немедленно поставь меня на место! – верещит Хонджун, но быстро замолкает и жмётся к шее, как только его взгляд падает вниз. Для высокого Минги склон не такой уж и крутой, но он всё равно спускается аккуратно и бережно, крепко держа притихшего эльфа под коленками и лопатками. Когда спуск оказывается преодолён, он опускает Кима на ноги, уже готовый оглохнуть от новой порции ругательств и негодований. Тот, однако, молчит и лишь смущённо поправляет свою одежду.       – Спасибо, – бурчит он, стараясь звучать как можно непринуждённее. Словно это не его только что несли на руках, как какую-то беспомощную девицу. – И вообще, что за фетиш такой называть меня маленьким эльфом?       Хонджун утыкается в карту, делая вид, что сверяет маршрут, а Минги не может оторвать взгляда от его лица. Такие строптивые и в то же время очаровательные эльфы ему раньше не встречались.       – Потому что ты даже для представителей своей расы маленький, – усмехается он. Хонджуну возразить нечем.       Они пробираются сквозь гущу деревьев до самого заката. Речки всё не было видно, и только когда внутри начинает закрадываться волнение, принц наконец улавливает где-то вдалеке журчание воды. Обрадованный Хонджун бежит вперёд, чувствуя невообразимый прилив энергии; Минги, удивлённый столь резким порывом, бросается за ним.       – А я уж думал, что ты решил удрать от меня, потому что завёл нас в какие-то дебри и не хотел этого признавать, – Минги бросает сумки на камень и устало потягивается. – Браво, Ваше Высочество, хотя бы картограф из вас что надо.       Ким не отвечает, вместо этого принимается искать сухие ветки. Минги тем временем сбрасывает с себя колчан со стрелами и плащ, чтобы постелить его на холодной земле. Спустя некоторое время принц возвращается и бросает собранные палки в центр импровизированного лагеря, опускаясь перед ними на корточки и принимаясь сооружать костёр. Шепнув заклинание, он поджигает одну веточку и подкладывает её к остальным, наблюдая за тем, как стремительно разрастается пламя.       – Двигайся, – бурчит Хонджун, усаживаясь рядом с наёмником. Их плечи соприкасаются, но от этого контакта эльфу почему-то не хочется уйти. – Так теплее.       Минги не возникает, лишь завороженно следит за языками пламени. То, с какой лёгкостью Ким разжёг костёр, его впечатлило – раньше ему не доводилось быть свидетелем магии эльфов. Хонджун под боком внезапно начинает копошиться и протягивает ему булочку хлеба и пару варёных яиц, что раздобыл в деревне гоблинов сегодня утром. Они молча ужинают, наслаждаясь едой и видом чистого звёздного неба. Внезапно вокруг них начинают появляться огоньки самых разных оттенков: жёлтые, голубые, розовые и фиолетовые. Это лесные светлячки кружили над источником света. Завороженный принц не сразу заметил, как один из них сел ему на коленку.       – В городе их почти никогда не бывает, – прошептал он, рассматривая маленького красивого жучка. Минги в ответ улыбается, и черты его лица неожиданно смягчаются. Освещённый луной и тёплым пламенем, он был похож скорее на юношу.       – Ложись рядом, – велит наёмник, укладываясь удобнее на своём плаще и хлопая ладонью по свободному месту. Хонджун скептически поднимает бровь, готовясь бурно возражать. – Я, конечно, могу предложить ещё один способ сделать эту ночку жаркой, но тебе он точно не понравится.       Эльф возмущённо вскакивает, смотря на ухмыляющегося мужчину сверху вниз. Всего минуту назад он был готов назвать его милым, а сейчас всё, чего ему хочется, это хорошенько стукнуть нахала! И всё-таки Ким понимает, что тот прав – намного теплее лежать рядом. Им категорически нельзя простужаться, ведь впереди ещё долгая дорога. Выдохнув, Хонджун укладывается поудобнее и носом почти что утыкается в мощную грудь. Решив, что чем быстрее он уснёт, тем раньше проснётся и выберется из этого нелепого положения, принц прикрывает глаза. В голове так много мыслей крутится, но он отбрасывает их подальше, растворяясь в дикой усталости и чувстве безопасности, что дарило крепкое тело рядом.

***

      Ким просыпается от того, что кто-то щекочет ему нос. Открыв глаза, он обнаруживает дубовый листик на своём лице и сдувает его губами. И только спустя пару мгновений эльф осознаёт, что обнимает Минги поперёк поясницы. В эту же секунду он вскакивает на ноги, встречаясь ошалелым взглядом с чужим нахальным.       – Ваше Высочество, вы так сладко сопели мне в грудь, что мне совершенно не хотелось вас будить, – тянет Минги, подпирая щёку ладонью. В его глазах черти пляшут, и Хонджун едва сдерживается, чтобы не застонать от неловкости.       – За что же мне это всё, – вздыхает Хонджун, потирая ноющий после сна на твёрдой земле бок. – Вставай давай, нам скоро выдвигаться. Но перед этим искупаемся в речке и подкрепимся.       Они завтракают грушами и выпивают половину фляги с водой, поэтому Хонджун отмечает, что нужно обязательно найти родник и какие-нибудь лесные плоды, чтобы пополнить запасы. Эльф приказывает наёмнику отвернуться, а сам спускается поближе к реке, чтобы снять сапоги, штаны и широкий пояс, на котором висел компас и был закреплён небольшой кинжал. Когда с бледных плеч сползает и лёгкая ткань рубахи, принц делает шаг в прохладную речную воду. Под ногами весело переливаются разноцветные камушки, и он постепенно продвигается дальше, привыкая к температуре. Хонджун ласково гладит поверхность воды, улыбаясь редким косякам рыб и чувствуя себя самым счастливым.       Когда уровень воды достигает его груди, Ким оборачивается, всматриваясь в сидящую на камне фигуру наёмника. Минги затачивал наконечники стрел, лишь изредка бросая короткие взгляды на принца, и отмахивался от жуков-туманников. Заметив, что тот смотрит на него, он откладывает стрелы и обращает всё своё внимание на эльфа.       – Отменная фигурка, – подмечает наёмник и хохочет с реакции Хонджуна. Тот резко опускается в воду по самый подбородок и отплывает дальше. – Шучу, мне отсюда ничего не видно.       – Ты бессовестный наглец! – кричит принц, но непроизвольно улыбается. – А фигуру мою тебе не судьба увидеть.       – Куда уж мне, раз даже твоему женишку не удалось, – флегматично подмечает блондин и поудобнее вытягивает длинные ноги. Хонджун хмурится, чувствуя себя не в своей тарелке.       – Откуда ты знаешь про моего жениха?       – Оттуда же, откуда знает и вся столица. Твоя свадьба была главной новостью последние недели. И тебя в том пабе я тоже узнал, потому что десятки раз видел на плакатах твоё личико, – Минги поднимается на ноги и внезапно начинает раздеваться, совершенно не стесняясь своего тела. Действительно, зачем же стесняться тела, когда оно богоподобно. Зардевшийся Хонджун, однако, успевает увидеть лишь крепкую грудь, прежде чем спешно отворачивается. Проходит несколько мгновений, и позади него раздаются всплески воды. – Не бойся, я не собираюсь распускать руки, просто нам уже надо поторапливаться.       Минги оказывается прав: мало того, что Хонджун поздно проснулся, выходить из мягкой приятной воды он тоже особо не спешил. Сон отплывает на приличное расстояние, чтобы не смущать принца, и с головой погружается в воду. Его светлые пряди смешно обрамляют лицо, когда он выныривает секундами позднее.       – Бежать от свадьбы – очень смелое решение, – всё-таки комментирует Сон.       – Знал бы ты, кого мне выбрали в мужья... На моём месте ты тоже бы бежал при первой возможности, – Хонджун морщится, вспоминая неприятного лорда южных земель, с которым успел пару раз увидеться лично. – Я седьмой ребёнок короля, эта судьба была уготована мне с самого рождения. Я бы ни за что не смог претендовать на престол, а даже если и мог, то не захотел бы. Всё, чего я желаю – это свободы.       Минги молчит, внимательно рассматривая лицо принца, и даже шуточек больше не вставляет. Кажется, только что он утолил своё любопытство, терзающее его с самой первой встречи.       – Что ж, надеюсь, ты получишь желаемое в конце нашего пути.       – А ты получишь ключик от моего тайного хранилища с золотом.       – Тоже верно, – усмехается Минги и снова ныряет в воду.       Некоторое время спустя они выбираются из реки и спешно собирают вещи. В этот раз дорога ощущается намного легче – крепкий сон и освежающее купание помогли набраться сил и взбодриться. Даже атмосфера между принцем и наёмником меняется. Минги рассказывает весёлые истории из детства, а Хонджун хихикает, воображая неуклюжего мальчугана, который то и дело нарывался на неприятности. Примечательно, что сейчас именно Минги должен вытаскивать эльфа из всевозможных проблем.       Лес постепенно изменяется: трава становится гуще, а деревья мельче. Принц останавливается, когда замечает среди крон одну необычную. Это дерево превосходило все остальные в размере, а сквозь мелкие листики виднелись красные плоды.       – Это Арул'Файнор – огромная яблоня иными словами... Её плоды очень сладкие и питательные, – удивлённо произносит Хонджун, поражаясь величию дерева, которое до этого видел только в книжках. Эльф вытягивает руку и прикрывает глаза. Целиком сосредоточившись на спелом фрукте, он нашёптывает под нос заклинание. Неожиданно ветка дерева наклоняется, и в ладонь принца попадает крупный плод. Ким ловко выхватывает кинжал с пояса и разрезает яблоко на четвертинки, протягивая две из них Минги.       – А ты хорош, – улыбается наёмник и с благодарностью принимает угощение. Свободной рукой он тянется к другой ветке, срывая несколько фруктов и отправляя их в сумку.       – Я мало на что гожусь – отец отозвал всех моих учителей, когда мне стукнуло десять. По его мнению, мне и моим младшим братьям обучаться магии было уже бесполезно, – грустно вздыхает эльф, рассматривая яблоко в своей ладони. – Мы были сосватаны лордам и принцам и служили для него лишь политическими пешками.       Минги внимательно слушал, и по его хмурому лицу было понятно, что ни о чём хорошем он не думал. Хонджун ни в коем случае не хотел вызвать к себе жалость, он её терпеть не мог, просто с Минги почему-то было легко откровенничать. Наверное, всё дело в том, что их пути вскоре разойдутся, и они больше никогда не встретятся.       – Говорят, в соседнем королевстве к магии относятся по-другому. Её уважают и ей поклоняются. Мне будет, чему поучиться, когда я доберусь до него, – Ким берёт себя в руки и улыбается. Сейчас не время раскисать – его прежняя жизнь и проблемы остались далеко позади.       – Я не бывал в тех землях, но наслышан. Уверен, ты ещё найдёшь своё место.       Голос мужчины звучит искренне. Даже Ёсан не понимал столь отчаянного стремления перевернуть свою жизнь с ног на голову, хотя никогда не произносил вслух сомнений. А Минги в него верит. И Хонджуну приятно думать о том, что есть на свете человек, который не сомневается в его силах и уважает его мечты. Эльф сам не заметил, как проникся к наёмнику доверием – его рука ещё ни разу не притронулась к кинжалу, несмотря на то, что Ким был готов к внезапному предательству. Но Минги действительно не представлял никакой угрозы, разве что шуточки у него были странные.       – А что же будешь делать ты, когда вернёшься? Ведь в столице все уверены, что именно ты похитил меня, – Хонджун обгоняет мужчину и поворачивается к нему лицом, продолжая идти спиной вперёд. В его взгляде играет любопытство.       – Залягу на дно на какое-то время, у меня есть верные люди в столице. Возможно, придётся перекрасить волосы.       Хонджун молчит, но по его грустным глазам становится понятно, как сильно ему бы этого не хотелось. Минги ухмыляется, но решает не комментировать, чтобы не спугнуть хорошее настроение принца.       – Верные люди – это тот эльф, что был готов облизать тебя с ног до головы? – Ким прищуривается, наблюдая за чужой реакцией. Он делает ещё один шаг назад, и вдруг его ботинок цепляется за корень, прячущийся в траве. Хонджун вскидывает руки, готовясь к неловкому падению, но прежде чем успевает рухнуть, его перехватывают крепкие ладони. Минги придерживает его за талию, оказываясь так близко, что опешившему принцу становится трудно дышать. Он, растерявшись, замирает, не смея отвести взгляд от тёмных глаз.       – А вы, Ваше Высочество, так сильно хотите быть единственным эльфом, с которым я когда-либо вступал в контакт? – глубокий голос пробирается под кожу, вызывает по всему телу табун мурашек. Этот наёмник когда-нибудь сведёт его с ума. – Не волнуйтесь, вы точно выделяетесь среди всех: такой храбрый и юркий, но в то же время милый и неуклюжий. Я вас надолго запомню.       Минги ослабляет хватку, и раскрасневшийся эльф выбирается из его объятий.       – Ты, кажется, перегрелся на солнце, – бурчит Хонджун и спешно разворачивается, чтобы спастись от двусмысленного взгляда разбойника. – Помолчи, пожалуйста, а то у меня от тебя мигрень начинается.       Следующие три часа проходят в тишине. Хонджун умело игнорирует все попытки своего спутника разговорить его, а сам продолжает вспоминать, какими приятными были прикосновения больших ладоней. И то ли внешность Минги, то ли его харизма сводили его с ума – эльф так и не смог разобраться, но одно он знал точно – рядом с наёмником его сердце трепетало как никогда ранее. К вечеру они добираются до Лунного Озера, отмеченного на карте вторым перевалочным пунктом. К счастью, пока что им удаётся придерживаться изначального плана.       – Говорят, если искупаться в Лунном Озере в полнолуние, оно подарит невообразимую удачу, – шепчет Хонджун, рассматривая гладкую поверхность водоёма.       – Но заберёт несколько лет твоей жизни, – задумчиво продолжает Минги, останавливаясь позади эльфа. Внезапно он наклоняется и поднимает с земли большую ветвь. – Разведи костёр, а я поймаю нам рыбы.       С этими словами Сон ловко выхватывает нож из-за пояса и принимается затачивать конец ветки. Принц с лёгким удивлением кивает, оглядываясь в поисках сухой травы и хвороста, время от времени бросая любопытный взгляд на наёмника, который, закатав штанины, ступает в прохладную воду озера. Проходит всего несколько минут, и на острие грубо заточенного гарпуна уже поблёскивают первые пойманные рыбёшки. Хонджун несложным заклинанием поджигает костёр, вытягивая ладони и греясь. Эта ночь обещала быть холоднее предыдущей. Минги жарит рыбу так уверенно, словно делал это не один раз, и, признаться, она получается очень вкусной. Следом за ней они уплетают яблоки, набранные днём, и, довольные, раскладывают на собранной соломе плащи.       Принц молча ложится под бок наёмнику, чувствуя, как леденеет тело от порывов ночного ветра. Где-то вдалеке слышится протяжный вой, и Ким испуганно замирает. Неужели здесь водятся лютоволки?       – Не переживайте, мой принц, они далеко, – откуда-то сверху раздаётся успокаивающий голос, и Хонджун поднимает голову, встречаясь взглядом с Минги. Тот осторожно обнимает его за талию, притягивая ближе в попытках отдать больше тепла. Его хрупкий эльф не должен замёрзнуть. – Лучше подумайте о чём-нибудь хорошем. О том, что может согреть вас изнутри, и снаружи сразу же станет теплее.       Возможно, Хонджун действительно сошёл с ума. Нанюхался ядовитых маков по пути, способных затуманить сознание, или спятил от разъедающего чувства одиночества. Но в эту самую секунду ему становится плевать на всё. Эльф запрокидывает голову и мягко, но в то же время осторожно касается манящих губ своими. Его глаза прикрыты от страха быть отвергнутым, а руки сжимаются в кулаки на чужой груди, но Минги отвечает спустя мгновение. Отвечает осторожно и трепетно, ласково поглаживая спину принца. Хонджун не мог вспомнить, чтобы когда-либо с ним обращались так бережно, как сейчас обращается этот дерзкий, грубоватый разбойник, вдруг ставший удивительно нежным.       Принц разрывает поцелуй, когда кислород заканчивается, но только лишь для того, чтобы вдохнуть поглубже и вернуться к мягким губам вновь. Теперь он целует иначе: резче, глубже, ненасытнее. Минги хватает его за талию и ложится на спину, перетягивая эльфа на себя; его ладони изучают хрупкое тело, скользят по лопаткам, пояснице и бёдрам, но под одежду не пробираются. Хонджун слабо кусается и отстраняется, наблюдая за тем, как ниточка слюны соединяет их губы.       – Так ведь теплее, верно? – неуверенно спрашивает, будто пытаясь оправдать то безумие, что так внезапно вспыхнуло между ними. Минги в ответ приподнимается и меняет положение – подминает принца под себя и нависает над ним так близко, что голова начинает кружиться. Он припадает к его шее и целует бледную кожу – Хонджун чувствует жар и не сдерживает тихого стона. Именно он их отрезвляет.       – Нам нужно остановиться, чтобы не пожалеть об этом наутро, – нехотя произносит наёмник, отстраняясь от чужой шеи. Он падает рядом и притягивает смущённого принца за талию, возвращая в положение, с которого всё и началось. Хонджун молчит, но его колотящееся сердце способно выразить чувства получше любых слов.

***

      Следующим утром Хонджун просыпается первым. Он осторожно выпутывается из объятий и несколько секунд смотрит на мирно спящего Минги, прокручивая в памяти события минувшей ночи. И почему-то не чувствует сожаления. Лишь странное волнение, щекочущее где-то в груди, и смущение, отпечатывающееся на лице румянцем. И снова так много мыслей в голове, что становится тяжело дышать. Эльф не придумывает ничего лучше, чем сбежать в лес, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. О, он прекрасно помнил, как приятно и правильно ощущались губы Минги на своих. Как тепло было от прикосновений, страстных и в то же время осторожных. Принц думает, что горькое одиночество подтолкнуло его на это. Осознание, что он будет совершенно один ближайшее будущее, и справляться с трудностями придётся своими силами. Хонджун привык, что рядом всегда были слуги, стражники или братья, и ему не хватало близости и человеческого тепла. Возможно, целовать Минги было эгоистично, но пока это устраивает их обоих, разве стоит винить себя за несдержанность?       Спустя час прогулки принцу удаётся привести мысли в порядок и даже насобирать спелых ягод с найденных кустов. Вернувшись в лагерь, он первым делом сталкивается с недовольным и даже злым наёмником.       – Какого дьявола ты пропал, ничего не сказав мне? – Минги вскакивает на ноги, как только эльф показывается из-за кустов. – Никогда больше так не делай.       – Ты так сладко сопел, мне совершенно не хотелось будить тебя, – передразнивает его Хонджун, вспоминая своё вчерашнее пробуждение. – Перестань злиться и лучше съешь ягод.       Сон только сейчас замечает пригоршню дикой малины в ладонях эльфа и нехотя принимает угощение, рассматривая их недоверчивым взглядом. Хонджун закатывает глаза:       – Они съедобны, я почти весь куст съел, и всё со мной хорошо. Если бы хотел тебя убить – сделал бы это ночью.       – О, ночью ты уж точно не убить меня хотел, – улыбается Минги, отправляя в рот ягоды под гневным взглядом принца. Кажется, наёмника случившееся совершенно не смущает. – Скорее сожрать. Или принц наивно думал, что я притворюсь, будто ничего не помню?       Хонджун вздёргивает подбородок, как делает всегда, когда хочет выглядеть более внушительно и высокомерно. Он невозмутимо подходит ближе и поднимает плащ с земли, отряхивая от травинок. Насмешка Сона остаётся без ответа. Им сейчас не до словесных перепалок – пришло время выдвигаться в путь. Эльф достаёт карту и внимательно изучает её взглядом.       – Серебряный Спуск в восьми часах от нас. Придётся идти в гору какое-то время, – Хонджун проводит пальцем по небольшой площади на карте и нервно кусает губу. Он поднимает взгляд на мужчину и надеется, что его волнение не так очевидно. – Я должен предупредить об этом сейчас. Цветы Силь'Тхара, что растут в долине, имеют некоторый... эффект на представителей моей расы. В малых дозах их используют в качестве успокоительных, но я не знаю, что произойдёт со мной, когда я окажусь в окружении этих благоухающих растений.       Ким вспоминает, как в детстве на нём и нескольких его братьях применяли настойку Силь'Тхара, когда они не слушались и шкодливо убегали в королевский сад, прячась от прислуги и разгневанного отца.       – Однажды я уже находился под их воздействием. Это совершенно не похоже на наркотик. Скорее наоборот – мне никогда в жизни не было так грустно и тоскливо, как в тот день, – эльф помнит, как опустошённо и подавленно чувствовал себя после настойки, словно из него высосали всю радость. Ему не хотелось больше играть и веселиться, только лежать неподвижно и думать о самом плохом. Отцу казалось это эффективным способом справиться с проказничающими детьми, и никто не смог противиться его воле. – Любой другой маршрут, обходящий Серебряный Спуск, занял бы намного больше времени, поэтому я и решил взять с собой кого-то, кто смог бы помочь пройти через него. Одно я знаю точно: цветы на людей не действуют.       Внимательно выслушав эльфа, Минги едва сдержался, чтобы не выругаться. Методы воспитания короля были если не чудовищны, то точно безнравственны. Раньше его совершенно не волновали зажиточные люди и прочие богачи, чьим уделом было наслаждаться приличным наследством и жить припеваючи, более того, он испытывал к ним неприязнь. Выросший в бедности, Сон знал только одно – работать до изнеможения, вырывая себе место под солнцем через сомнительные поручения и грязные заказы от богачей. Он давно смирился с тем, что достойной судьбы для него не существует. Но Хонджун с каждой откровенной беседой будто расчищал завалы в его душе, напоминая, что даже среди привилегированных не все защищены от боли. Оказалось, не только происхождение определяет судьбу. И чем больше Сон узнавал о прошлом принца, тем сильнее восхищался его стойкостью и внутренним светом, выстраданным, но не угасшим.       – Не бойся, уж с одним маленьким эльфом я точно справлюсь. Можешь на меня положиться.       Уверенность в голосе Минги в самом деле успокаивает. Хонджун отбрасывает тревожные мысли подальше и решает сосредоточиться на чём-либо другом. Засунув карту в карман плаща, он перекидывает через плечо сумку и указывает наёмнику направление. Им предстоит долгая дорога через гору, и лучше всего скоротать время за разговорами – молчание уже становится невыносимым.       – Расскажи, чем ты зарабатываешь на жизнь? Не верю, что слухи правдивы, и ты действительно кровожадный убийца, – интересуется эльф и рассматривает чужой красивый профиль.       – Почему не веришь? Не думал ли ты, что я просто притворяюсь добреньким, а сам выбираю момент, чтобы напасть на тебя?       На подобную чушь Хонджун лишь фыркает.       – Глупости. У тебя было миллион возможностей сделать это. Но я всё равно не теряю бдительность – одно неверное движение, и ты на себе убедишься, как прекрасно я владею кинжалом.       – Мне нравится твоя многогранная личность. Сейчас такой колючий, а ночью был ласковым и податливым, – Минги, посмеиваясь, играет бровями, но Ким больше не смущается. Игнорировать произошедшее глупо, когда он сам был зачинщиком вспыхнувшей между ними страсти.       – Не обольщайся. Не буду отрицать, что ты весьма привлекателен, вот только характер у тебя невыносимый.       – Кто бы говорил, – с усмешкой отвечает Минги, и пухлые губы растягиваются в едкой улыбке. Но он решает не подливать масла в огонь, а вернуться к сути. – Интуиция у тебя, к слову, действительно неплохая. Я далёк от святости, но по заказу не убиваю. Моя стезя – кражи. Иногда подворачивается что-то иное: сопроводить сынишку торговца в соседнее селение, выбить долг из упрямого соседа, припугнуть кого-то, если очень просят…       Внезапно с одного из деревьев срывается шишка, попадая блондину прямо по голове. От неожиданности тот вскрикивает, и Хонджун не сдерживает хохота – настолько странно и смешно выглядит испуганное лицо.       – Неужели сама природа решила наказать нахала? – продолжает дразниться Хонджун, пока Минги усердно пытается скрыть собственную улыбку.       Некоторое время спустя они останавливаются у поваленного дерева на привал. Пока уставший эльф отсиживается, Сон проходит дальше в лес искать родник для того, чтобы пополнить фляги. Хонджун снимает сапоги и достаёт из сумки один из бутыльков с целебной мазью, принимаясь аккуратно массировать ноющие от долгой ходьбы ступни – боль давала о себе знать всё сильнее. Проходит около получаса, прежде чем его спутник возвращается обратно, вот только вместе с набранной водой он приносит огромного пойманного зайца.       – А я думал, ты лук и стрелы носишь, только чтобы передо мной красоваться, – Ким вскакивает и огромными глазами наблюдает за действиями Сона, который сбрасывает тушу на землю и вытаскивает большущий нож.       – Иди лучше ягоды собирай, а то сейчас в обморок грохнешься от вида свежевания.       Хонджун не возражает. Обувшись, он уходит изучать окрестности и искать съедобные плоды, потому что знает, что не сможет пережить разделывание плоти. Иногда он злится на себя, ведь в каких-то аспектах действительно слишком чувствительный. Ему не хочется признавать свои слабости, ведь в чужих глазах он всегда должен выглядеть храбро и твёрдо, каким на самом деле мечтает быть. Эльф быстро находит милую полянку с земляникой и заполняет карманы мелкими ягодами, а также не забывает собрать сухих веток. Он возвращается к дереву, когда Минги уже заканчивает с тушей, и, отвернувшись, сооружает костёр. Следующий час проходит за приготовлением мяса, которое выходит хоть и пресным, но достаточно питательным для двух утомлённых дорогой парней. Они спешно собираются и двигаются дальше, как заканчивают трапезу.       С каждым шагом путь становился всё труднее, но Хонджун будто черпал в движении силы. Он продолжал идти, несмотря на невероятную усталость и желание упасть на землю. К вечеру они добираются до последнего холма, и перед глазами открывается Серебряный Спуск – тихая, глубокая долина меж скал, сплошь укрытая мерцающими цветами Силь'Тхара. Освещённые лунным светом, они мягко переливались и, казалось, перешёптывались друг с другом от порывов слабого ветра. Тысячи тонких лепестков излучали лёгкое серебряное сияние, как будто луна нашла своё отражение в траве. Эти цветы тянулись к ночи, распускаясь навстречу звёздам.       Воздух дрожал от нежного аромата, и Хонджун невольно затаил дыхание. Для эльфов это удивительное растение было обманчиво прекрасно: взамен на свою красоту оно уносило всё счастье. Минги поворачивается к нему с беспокойством во взгляде, но Хонджун лишь ободряюще улыбается. Он молча делает шаг вперёд, напускной уверенностью показывает, что готов идти дальше, даже если его ждёт неизвестность.       Наёмник шёл совсем рядом, почти вплотную, и почему-то его присутствие успокаивало Хонджуна. Но с каждым вдохом его сердце начинало всё болезненнее сжиматься, а внутри стремительно разрасталась неуверенность. В своих силах, мечтах, в своём будущем, о котором он так много грезил. Разве есть ему в этом мире место? Разве годится он, выросший в роскоши среди придворных слуг, для жизни вне замка? Сможет ли он найти в себе силы преодолеть трудности, которые ждут его впереди? Словно ответом на его мысли лёгкий ветер прошелестел по цветам, и серебристые лепестки закачались, нашёптывали эльфу что-то неуловимо тревожное. С каждой секундой их шорох становился громче, будто бы именно ему, Хонджуну, предстояло услышать от них самую горькую истину. Ноги становились ватными, взгляд – затуманенным, а где-то глубоко внутри поднималась чернильная волна тоски, с каждой секундой заливая всё светлое, что он когда-либо в себе хранил. Он замедлил шаг. Пальцы невольно сжались в кулак, как будто только боль могла удержать его на поверхности, не дать утонуть в пустоте.       – Хонджун!       Голос доносится где-то на границе сознания. Обессиленный эльф пытается прийти в себя, но его неумолимо клонит в сон, и силы почти что покидают его тело. Неожиданно он чувствует, как чьи-то руки подхватывают его, и вот он уже знакомо прижимается к груди Минги. Рядом с разбойником становится намного спокойнее. Принц устраивает голову на чужом плече и слабо улыбается осознанию, что этот человек впервые назвал его по имени. Хонджун наконец закрывает глаза, и хотя по щекам продолжают течь слёзы, Ким чувствует себя намного лучше.

***

      Первое, что видит Хонджун, когда приходит в сознание – обеспокоенное лицо Минги в паре сантиметрах от его собственного. Ким моргает и оглядывается, обнаруживая себя сидящим у огромного дерева и замотанным в два плаща.       – Как долго я спал? – растерянно спрашивает эльф, пытаясь вспомнить всё произошедшее. Он шёл по полю с ядовитыми цветами, а потом ему стало так тоскливо и пусто внутри...       – Прошло около трёх часов с того момента, как я принёс тебя сюда, – отвечает Сон и с облегчением выдыхает. – Не бойся, мы достаточно далеко ушли. Как себя чувствуешь?       Вина глубоко оседает внутри Хонджуна. Минги так долго нёс его на руках, не сомкнул глаз, ожидая, пока он очнётся, и наверняка был вымотан до предела. Эта забота вызывала в душе эльфа непривычное чувство. Ему хотелось верить, что Минги делал всё это не ради ключа от сокровищницы, обещанного в награду, а ради него самого. Наверное, это дурацкие цветки вселили в него подобные мысли. Тем не менее, Ким выпутывается из чужого плаща и хлопает ладонью рядом с собой.       – Кажется, в порядке, – отвечает Ким, а когда человек садится на землю, укрывает их обоих нагретой тканью. – Спасибо тебе, Минги.       Хонджун укладывает голову на плече наёмника, погружаясь в собственные мысли. Какое-то время оба сидят неподвижно, пока Минги не ложится на спину, молча утягивая за собой принца. Искать тепло в единственном человеке в округе уже становится привычным, и Ким солжёт, если скажет, что ему не нравится. Эльф вспоминает всех своих ухажёров, что пытались подбивать к нему клинья в юношестве, и ни один из них даже рядом не стоял с Минги. Ким, разумеется, на их жалкие попытки добиться внимания не отвечал, продолжая ждать подходящего человека. Но то были лорды и графы, манерные и знатные, и кто бы мог подумать, что сердце принца будет трепетать перед низкородным разбойником? Самоуверенным, сильным, заботливым. Разнеженный Хонджун решает прервать поток глупых мыслей:       – Твоя рука у меня на заднице.       Минги хмыкает и скользит ладонью выше, к пояснице, но Хонджун накрывает её своей и опускает обратно. Получив сигнал, Сон сжимает пальцы и шумно выдыхает – эльф видит, как в свете луны его глаза блестят желанием. Перекинув ногу через поясницу человека, Хонджун отталкивается и седлает его бёдра, скидывая плащ в сторону. Он сейчас ни к чему.       – Кое-кто говорил, чтобы я держал руки при себе, а в итоге сам пристаёт, – голос Минги звучит ещё ниже, чем обычно. Он цепляется большими пальцами за пояс и слегка его оттягивает.       – Заткнись и поцелуй меня.       Большего для Минги и не требуется. Он вытягивает шею и впивается в его губы жадным поцелуем, проникая языком глубже. Под этим напором Хонджун не выдерживает – он обхватывает ладонями чужое лицо и отвечает на поцелуй со всей отзывчивостью, на которую только способен. Руки разбойника скользят к груди, и внезапно нетерпеливого эльфа начинает раздражать рубаха. Он разрывает поцелуй и приподнимается, смотря на распалённого Минги сверху, медленно выбирается из светлой ткани и откидывает её к плащу. Сон завороженно изучает глазами обнажённую грудь принца и нерешительно замирает. Ему кажется, что Хонджун может рассыпаться, стоит лишь прикоснуться к его тонкой бледной коже. Минги опускает ладони на чужие бёдра, возвращая взгляд на покрасневшее лицо эльфа.       – Чёрт возьми, ты просто невероятен, – бормочет Сон и облизывает губы. Он поднимается с земли и усаживается поудобнее, притягивая Хонджуна поближе к себе. Вес его тела совершенно не ощущался, и у наёмника кружилась голова от осознания, каким же миниатюрным был принц в его руках. Не сдержавшись, мужчина тянется к острому ушку и целует раковину, получая в ответ шумный выдох.       Под его ласками Хонджун теряет способность говорить. Всё внутри растворяется в тепле и тихом, удивительном ощущении безопасности. Рядом с Минги ему было не страшно быть уязвимым. Кто бы мог подумать, что за каких-то несколько дней между ними возникнет такая близость? Но, может быть, дело было вовсе не во времени. Просто в этот момент, среди безмолвной ночи и далёких звёзд, у них не было никого кроме друг друга. Принц впутывает пальцы в белоснежные волосы разбойника, направляя его голову ниже. Тот моментально переключается на шею, зацеловывая её только ему одному известными узорами и подцепляя зубами кожу.       – Позволь мне сделать тебе приятно, – просит Минги, отрываясь от принца и заглядывая ему в глаза. Хонджун кусает губу и кивает, чувствуя, как всё внутри него дрожит от предвкушения.       Сон осторожно укладывает эльфа на спину, нависая над ним, и снова целует губы. Отрывается неохотно, но только чтобы аккуратно снять пояс и стянуть штаны с бельём, оставляя Хонджуна полностью обнажённым. Минги устраивается между его разведённых коленей, чувствуя, как в груди всё сжимается от осознания, каким податливым и нуждающимся может быть Хонджун, этот храбрый, упрямый и решительный принц, что заслуживал уважения каждого в королевстве. Сон припадает к его шее, спускаясь поцелуями ниже и позволяя ладоням эльфа направлять свою голову. Язык мужчины исследует острые ключицы, переключается на грудь и проходится по чувствительному соску; Хонджун под ним стонет, и Минги готов поклоняться этому звуку. Он всегда был таким: ставил удовольствие любовников превыше своего собственного, доводил до исступления, чтобы наутро обязательно саднило горло от стонов, а тело украшали следы былой страсти. Но ни один из них не заставлял наёмника чувствовать внутри неконтролируемое желание оберегать и защищать. Хонджуна хотелось приласкать и одновременно укрыть от всех бед и опасностей, чтобы больше не смел сомневаться в себе и двигался только вперёд. Сон целует тазовые косточки, и ноги эльфа непроизвольно сжимают между собой его тело – принц на грани, и пора прекращать эту пытку.       Минги обхватывает его мягкие бёдра и слегка приподнимает, чтобы удобнее пристроиться. Пальцы Хонджуна сжимаются в белых волосах, когда мужчина вбирает в рот набухшую, истекающую смазкой головку. Он обводит её языком и отстраняется, всматриваясь в лицо распалённого принца: глаза прикрыты, брови сведены к переносице, а губы припухли от поцелуев.       – Только посмей остановиться, – стонет принц, направляя его голову обратно к члену.       И даже в таком расшатанном состоянии умудряется угрожать. Сон вновь обхватывает ствол губами и берёт сразу на всю длину. Его самого ведёт от изнеженного тела под ним, останавливаться совершенно не хочется. И Минги двигается, изучая языком каждую проступающую венку, меняет темп с быстрого на медленный и наоборот, сглатывает слюну со смазкой и пропускает член глубже в горло. Принца не хватает надолго. Он содрогается всем телом и кончает в рот мужчине, который глотает всё до последней капли и с неприличным звуком выпускает член. Хонджун, как только восстанавливает дыхание, удивительно резво приподнимается и тянется к брюкам Сона, нетерпеливо стаскивая их подрагивающими руками.       – Я уж думал, ты отрубишься, – наёмник охает, когда эльф обхватывает его член и ведёт ладонью вверх-вниз.       – Не мог же я не утолить своё любопытство, – облизывается Хонджун, рассматривая возбуждённую плоть в своей ладони. Минги везде большой, но принц воздерживается от комплиментов, нечего ему чужое самолюбие тешить. Впрочем, всё и без этого понятно по его восторженному взгляду.       От юрких ладоней теперь уже стонет Минги. Хонджун знает, куда надавить и какой темп выдерживать, чтобы было приятнее. Он движет руками, оглаживая большим пальцем головку и удовлетворённо наблюдая за тем, как руки наёмника сжимаются в кулаки от наслаждения. Сон кончает с низким рыком, и эльф подносит перепачканную ладонь к губам, чтобы игриво слизать всю сперму. От этого действия щёки наёмника впервые краснеют – Хонджун чувствует себя победителем. Они ложатся на землю, удобно устраиваясь в объятиях друг друга, и какое-то время молчат. То, что между ними вспыхнуло, нужно ещё осознать.       – Тебе не поверят, – лениво тянет Хонджун несколькими минутами позднее, вырисовывая пальцем узоры на груди Минги.       – Ты о чём? – спрашивает тот медленно, всё ещё пребывая в состоянии принятия случившегося.       – Если расскажешь, что трахался с самим принцем, тебе не поверят, – ехидно улыбается эльф, поднимая голову, чтобы встретиться с наёмником взглядами.       – Будто бы я захочу с кем-то этим делиться, – бормочет Сон, крепче прижимая Хонджуна к себе и прикрывая глаза. – Оставлю эти воспоминания только для себя.

***

      С той самой ночи, когда строптивый эльф и нахальный человек разделили ложе, между ними, казалось бы, мало что изменилось. Наутро Хонджун ворчал, жалуясь на затёкшую от твёрдой земли спину, а Минги не упускал случая поддеть его за избалованность и капризность. Позавтракав остатками хлеба и фруктов, они снова отправились в путь, готовые миновать горные тропы и покинуть последнюю кромку леса.       Прошло два дня с той ночи. Большая часть дороги осталась позади, и Хонджун с каждым шагом всё ближе подходил к своей цели. Но вместе с предвкушением в нём начала зреть тихая грусть. За время этого короткого путешествия он привязался к своему спутнику и сам не заметил, как это произошло. Минги всё ещё умудрялся злить его своенравием и резкостью, но Хонджун всё чаще ловил себя на том, что задерживает на нём взгляд чуть дольше обычного, что улыбается его шуткам или даже без повода. Минги стал тем, кто наполнял его дни шумными захватывающими историями. Жизнь наёмника казалась Хонджуну настоящей: насыщенной, опасной, но невероятно искренней. И чем ближе становилась их прощальная точка, тем острее эльф чувствовал, что не всё в его сердце хочет дойти до конца.       Когда деревья леса становятся всё мельче, Ким понимает, что они почти у цели. Вересковый Холм – небольшая деревушка у самой границы королевства, почти забытая из-за своей географической отдалённости. Хонджун слышал, что большая часть её населения – это торговцы, что путешествовали между двух королевств, перевозя диковинные товары на многие ярмарки и праздники, но никогда в этих краях не бывал. Минги, как выяснилось, тоже.       – Нам нужно найти, где переночевать. Возможно, в деревне попадётся трактир, – делится планами Ким, пока они переходят небольшое вересковое поле, розового цвета благодаря цветущим растениям.       – Ни в коем случае, – пресекает наёмник, приседая и срывая маленькую веточку. Он подходит к Хонджуну со спины и просовывает цветок за его ухо, довольно улыбаясь. – Ты всё ещё в розыске, или успел забыть об этом?       Ким смущённо кусает губу, радуясь, что его лица со спины не видно. Получить в подарок простую ветку вереска было невероятно приятно.       – Кажется, нам даже не нужно будет спать на земле...       Минги молча указывает вперёд, и взгляд Хонджуна цепляется за силуэт хижины в нескольких десятках метров. Она выглядела заброшенной: крыльцо заросло мхом, стены оплёл вьюнок, а кое-где не хватало досок – то ли сгнили, то ли давно отпали. И всё же, несмотря на запустение, домик казался надёжным укрытием, вполне пригодным для ночлега. Обрадованный принц бежит вперёд и, добравшись до строения, обходит его по периметру, совершенно не замечая свежих нарубленных дров у одной из стен.       Наёмник проходит внутрь и осматривается: небольшая кровать стояла у разбитого окна с потрёпанными занавесками, рядом с ней – письменный столик и старый деревянный сундук. Сон открывает крышку, но тот оказывается пуст, зато в шкафу обнаруживаются некоторые столовые принадлежности и пара топоров.       – Похоже, когда-то хижина принадлежала леснику, – задумчиво делится мужчина, как только Ким заходит следом за ним. Принц спешит сообщить о своей находке:       – Здесь недалеко течёт речка, предлагаю наконец искупаться.       Минги соглашается, и эльф, порывшись в сумке, достаёт свёрток мыла и парочку флаконов ароматного масла, которые всё это время таскал с собой. Хонджун ведёт мужчину через небольшую рощу, где в действительности обнаруживается река – спасибо острому эльфийскому слуху. На этот раз принц сбрасывает свою одежду без малейшего стеснения. Он бежит к берегу и дальше, чувствуя под ногами гладкие камешки. Обернувшись, он весело подзывает к себе Минги, который в спешке снимает штаны и отбрасывает их к остальной одежде.       Солнечные лучи ласкали их тела, радостно согревая своим теплом, а речная вода была непривычно мягкой. Длинные пальцы наёмника массировали синюю макушку, распределяя пену от мыла и намеренно минуя веточку вереска, что всё ещё находилась за вытянутым ухом, а потом плавно переместились на спину. Минги действовал осторожно, неспеша намывая плечи принца, и обоим это самое мгновение казалось особенным. Хонджун убирает стебелёк из-за уха и, улыбаясь, протягивает его Минги, чтобы в следующую секунду окунуться с головой в воду. Эльф выныривает и смешно вертится, стряхивая с кончиков волос капли.       – Синий – мой любимый цвет, – совершенно неожиданно произносит мужчина, а у Хонджуна сердце пропускает несколько ударов. Он чувствует себя таким глупым, но в то же время невероятно счастливым. Неужели это и есть влюблённость? Ким много думал эти дни и всеми силами старался оградиться от чувств. Скоро придётся прощаться, и он не уверен, что сможет так просто пережить это.       Вместо ответа он просто отбирает у старшего мыло и тихо велит повернуться спиной, чтобы теперь самому намылить его. Хонджун соврал бы, сказав, что касался чужой кожи лишь ради чистоты – скользя ладонями по крепким мышцам спины и груди, он невольно задерживал движения. Тело наёмника было поистине великолепно сложенным. Закончив с купанием, они выбираются из воды и некоторое время проводят на берегу, чтобы высушиться.       – Ты какой-то тихий сегодня, – замечает Минги, когда оба сидят на камне и смотрят на уходящее солнце, уже одетые и обсохшие. – Скучаешь по дому?       Ким опускает взгляд на тихо журчащую воду и долго молчит. Он не знает, с чего начать, и боится признаться в том, что действительно чувствует. Признаться, что привязался, что мысль о том, как Минги уходит, оставляет внутри пустоту. Что не хочет отпускать его обратно. Но разве он имеет право быть эгоистом? Просить остаться, зная, что этим только навредит? Хонджун уже оставил позади свою прежнюю жизнь, разрушил всё, что знал, но он не мог требовать того же от другого. Минги бросит всё, и ради кого? Ради эльфа, который теперь не принц, а просто человек без имени, без положения и без чёткого будущего. Наверное, ему нравилось проводить с ним время, нравилось делить постель, смеяться у костра и пререкаться по дороге. Но когда всё это закончится, что он получит взамен? Только неизвестность, нестабильность и Хонджуна – того, кто сам ещё не понял, кто он теперь такой.       – Думаю, что дальше справлюсь сам.       Слова вырываются само собой, режут куда-то в сердце. Но, наверное, так будет действительно правильно – поставить точку сейчас, пока ещё не слишком поздно. Эльф поворачивает голову и встречается взглядом с Минги. Ему хочется убежать от пронзительных тёмных глаз, что изучали его так внимательно, будто бы пытались заглянуть в уголок души. На секунду принцу кажется, что тот собирается что-то сказать, но Сон только прикусывает губу и мрачно кивает:       – Как скажешь.       Хонджун спешно отворачивается, чувствуя, как в глазах начинают собираться жгучие слёзы. Он не должен выглядеть слабым и жалким. Не должен показывать, что ожидал от наёмника другой реакции. Он думал, что тот захочет возразить, но, похоже, построил себе воздушных замков, и теперь придётся за это расплачиваться. Сдержав слёзы, эльф натягивает на себя улыбку и поднимается.       – Я уйду на рассвете, – сообщает наёмник по пути домой.       Хонджун кивает и останавливается. Он роется в сумке какое-то время, а затем достаёт из неё маленький ключик и дубовый листик, что подобрал ещё в самый первый день побега.       – Хранилище номер триста пятнадцать, – Ким вытягивает ладонь, передавая вещицы. – И, прошу, отыщи в столице портного по имени Пак Сонхва. Попроси его отдать моему брату, Ёсану, этот листочек – так он поймёт, что со мной всё хорошо. Я буду очень благодарен тебе за это.       В хижине напряжение между ними только накаляется. Не в силах выдержать звенящую тишину, Ким раскладывает на пустой кровати плащ и двигается к стене, освобождая место для другого. Но Минги не спешит ложиться. Он сидит на крыльце, сгорбившись под ночным небом, и перекатывает в пальцах крохотный ключ. Только далеко за полночь он возвращается внутрь и почти беззвучно опускается рядом на жёсткую постель.       Хонджун остаётся лежать спиной, затаив дыхание. Он делает вид, что спит, но сон не приходит. Только глухая боль распирает грудь, не находя выхода. Сердце бьётся медленно, каждым ударом принося всё больше тоски. Когда первые лучи рассвета проникают сквозь щели в окне, Минги поднимается. Он молча уходит, а эльф, оставшийся один в этой тесной комнате, наконец позволяет горьким слезам скатиться по щекам. Лишь ближе к утру он засыпает, сжимаемый пустотой и холодом, не в силах согреться даже солнцем.

***

      Хонджун ворочается на постели, когда до его ушей доносится слабый шорох и чьи-то шаги. Он медленно разворачивается, готовый начать ругаться на бессовестного наёмника, что посмел потревожить его сон, но быстро вспоминает, что тот покинул его пару часов назад. Резко раскрыв веки, принц испуганно поднимается, огромными глазами смотря на незнакомого мужчину, что стоял в дверном проходе и сканировал его странным взглядом. На вид ему было около сорока, и одет он был до боли знакомо. Именно такие одеяния носили гости того самого паба, в котором он познакомился с Сон Минги. Значит, перед ним разбойник. Только теперь настоящий.       – Надо же, кто сюда заглянул, – скалится человек, и от этого тона по спине Кима пробегают мурашки. Кто бы это ни был, ничего хорошего их встреча не предвещала. – Эй, Хансу, у нас гости!       Мужчина проходит вглубь хижины, заставляя Хонджуна отползти к стене и вцепиться пальцами в рукоять кинжала, и следом за ним появляется второй разбойник. Такой же высокий и крепкий на вид, он держал в одной руке арбалет, а во второй забитый дичью мешок.       – Тише, тише, не пугайся, – смеётся первый, нарочно смягчая тон, но продолжая рассматривать Кима мерзким взглядом. – Какой милый эльф забрёл на нашу территорию...       Осознание, что мужчина говорил не с ним, а со своим сообщником, вселяло внутри ещё больший страх. Хонджун чувствовал себя диковинной зверушкой, что попалась в ловушку нехороших людей, и беспомощно билась в сетях. Испугавшись за свою жизнь, он вскакивает на ноги и выхватывает кинжал из ножен, предупредительно выставляя его перед собой и этим действием вызывая ещё более унизительный смех.       – Дайте мне уйти, и никто не пострадает, – собрав всю уверенность, предупреждает Хонджун, стараясь звучать как можно твёрже. Взгляд второго мужчины мрачнеет – он бросает мешок на пол и к ужасу эльфа направляет на него арбалет.       – Опусти арбалет, идиот, – выругивается первый, и Хансу нехотя подчиняется. Ставит оружие к стене и подходит ближе, разминая запястья. – Я собирался хорошенько развлечься с эльфом, только попробуй его прикончить раньше времени.       Одних этих слов становится достаточно, чтобы поселить внутри панику. Ким бросается вперёд, чтобы не дать мужчинам прижать его к стене, и уже заносит руку для удара, но разбойник опережает его – он перехватывает руку и заламывает её до хруста. Хонджун оказывается прижатым спиной к его груди и вскрикивает от пронзающей плечо боли. Второй мужчина выхватывает кинжал из его пальцев и с интересом его рассматривает.       – Интересно... Гоблинская работа, настоящее серебро и королевский герб на рукоятке. Чонхён, похоже, нам попался настоящий аристократ.       Чонхён ухмыляется, приближаясь к затылку Хонджуна и опаляя ухо мерзким дыханием:       – Я, кажется, узнаю его... Пропавший не так давно принц, которого разыскивают по всему королевству... Видел его в столице на празднике урожая пару лет назад.       Эльф вырывается, но ему лишь сильнее заламывают руки. Не желая сдаваться, он шепчет заклинание и опаляет грудь разбойника внезапно вспыхнувшем на кончиках пальцев огнём. Тот вскрикивает и от неожиданной боли отпускает принца, который, воспользовавшись моментом, шмыгает в сторону выхода, но его сбивает с ног Хансу. Хонджун падает на спину и ударяется головой так сильно, что на пару секунд теряет сознание. Кто-то наваливается на него сверху и удерживает конечности огромной рукой, пока вторая зажимает рот.       – Неси верёвку, – злостно командует тот, кто пострадал от магического огня, и на все попытки вырваться лишь смеётся. – Что же нам делать с самим принцем? Отвезти к королю и забрать награду или развлечься самим? Слышал, эльфы весьма талантливы в постели...       Его ступни и запястья связывают верёвкой, а губы затыкают поясом, чтобы больше не смел произносить заклинания. Принц мычит и продолжает вырываться, чувствуя, как силы покидают его тело. Ему страшно как никогда раньше. Страшно признавать, что он допустил ошибку, сбежав из замка, что его новая жизнь закончится, так и не успев начаться. Чонхён оборачивается к напарнику и вновь раздаёт указания:       – Иди разведи костёр и приготовь поесть. Так уж и быть, оставлю эльфа и тебе тоже.       По выражению лица Хансу было понятно, что он не согласен, но возражать мужчине он не смеет. Лишь хлопает дверью от злости, утаскивая за собой мешок с пойманной дичью, чтобы заняться привычным делом – молча выполнить приказ главаря. Хонджун смаргивает слёзы, обещая себе даже в последние минуты жизни не бояться и бороться до самого конца.       – Ну же, расслабься. Тебе будет не так больно, если просто отдашься мне, – протягивает разбойник притворно ласково и тянется к своему ремню. И только неожиданно открывшаяся дверь отвлекает его от запланированного. – Хансу, чёртов идиот, я же сказал тебе не мешать!       Лицо мужчины искажается гневной гримасой, и он поворачивается к двери, но замирает. В проходе стоит вовсе не его напарник.       – Хансу мёртв, – раздаётся знакомый низкий голос, и Хонджуну становится трудно дышать. Он поворачивается голову и видит Минги с натянутым луком в руках и холодным от ярости взглядом. – И ты отправишься за ним.       С этими словами Минги отпускает тетиву, и выпущенная стрела, разрезая воздух, вонзается в грудь мужчины. Тот не успевает даже закричать: он цепенеет, медленно опуская голову на торчащий наконечник, и падает на колени. Последнее, что видит Чонхён перед смертью – чужие приближающиеся сапоги. Потрясённый принц замирает, смотря не верящим взглядом за тем, как к нему приближается тот, кто, казалось бы, его навсегда покинул. Минги перешагивает бездыханное тело и наклоняется к эльфу, осторожно разматывая узлы верёвки. Он избавляет Хонджуна от ремня меж губ и притягивает его ближе.       – Ты ушёл от меня, – всхлипывает Ким в его шею, обнимая поперёк груди и всё ещё пребывая в состоянии шока. Он был готов распрощаться с невинностью и жизнью следом, и ему было страшно думать о том, что было бы, не приди Сон ему на помощь.       – Прости меня, прости, – шепчет Минги и сжимает дрожащего эльфа в своих руках. – Я не должен был уходить, должен был понять ещё раньше, что больше без тебя не смогу.       Хонджун, шмыгая носом, отстраняется и вытирает ладонями текущие слёзы. Он смотрит в глаза человека и видит в них вину и сожаление. А ещё любовь, ту самую, которую ещё вчера было так трудно разглядеть сквозь страхи, замешательство и неуверенность. Ким, потерявшийся в собственных мрачных мыслях, оказался слишком слеп, чтобы понять раньше. Но теперь, в этот миг, всё наконец становится предельно ясным.       – Что ты сказал? – переспрашивает, всё ещё уверенный, что ему могло показаться.       Минги ласково обхватывает его запястья и отстраняет от покрасневшего лица. Он медленно приближается и целует эльфа в кончик носа.       – Я сказал, что не смогу без тебя, – отвечает так же тихо, боясь спугнуть откровением. – Хочу и дальше двигаться рядом с тобой, помогать справиться с трудностями и наблюдать за тем, как исполняются твои мечты. Конечно, если принц согласится терпеть подле себя наёмника со скверным характером.       Хонджун улыбается и прикрывает глаза. Страх отступил, и на его место пришло спокойствие. Им стоило поговорить ещё вчера, а не скрывать чувства за маской безразличия в надежде, что они пройдут, и будет не так больно. Эльф открывает веки и смотрит на маленькую родинку под глазом Сона, которую давно хотел поцеловать. Кажется, настал самый подходящий момент для этого – Хонджун тянется и мягко касается губами чужой щеки, растворяясь в тепле и переполняющей грудь нежности:       – Принц согласится терпеть наглеца, если он прямо сейчас уведёт его из этого ужасного места. И поцелует сразу же после этого.       Большего Минги и не требуется. Он поднимает эльфа на руки и уносит из старой хижины, не давая увидеть второе мёртвое тело, что раскинулось у крыльца. Лишь пройдя глубже в лес, опускает Хонджуна на ноги, но только чтобы утянуть в долгий поцелуй, наполненный самыми искренними чувствами. Впереди их ждёт неизвестность, тайные встречи с Ёсаном и его мужем Чонхо, множество трудностей и перепалок, но они пройдут через это вместе – человек с дерзкой улыбкой и не самым благородным прошлым и его тайно похищенный из-под надзора самого короля эльф.