А внутри горит свет

… К концу Олег помнил только огонь. Он метался между горящими стенами, не различая направление, и натыкался каждый раз на завалы. Морду подпалила упавшая с потолка балка, Олег завыл и забился, пытаясь унять пламя. Боль уже не прекращалась, сознание плыло, воздуха не хватало. Зверь еще боролся, но человек внутри уже смирился со своей участью. Какая ирония — он дружил с настоящим огнедышащим драконом и его шаманом, а умирает от обычного поджога… Приходил в себя он мучительно. Легкие горели. Он ничего не видел и не сразу понял, что на глазах повязка — успел в ужасе дернуться и, зацепившись, что-то уронить. Он был в человеческой форме.  — Тише-тише! — кто-то сказал подчеркнуто спокойным дружелюбным голосом рядом. Голос был знакомым. — Олег, я сейчас возьму тебя за руку. Слышишь? Кивни, если слышишь? Олег кивнул. Его взяли за судорожно вытянутую вперед правую руку и аккуратно сжали пальцы.  — Вот так, спокойно, все хорошо. Не дергайся! Ты на кровати, слева стена. Все хорошо, ты жив. Дыши, пожалуйста! Олег только сейчас понял, что воздух с трудом проходит сквозь стиснутые зубы.  — Болит? — Олег отрицательно покачал головой. — Хорошо. В тебе очень много обезболивающих зелий. Я обработал ожоги. Глаза сильно пострадали, на них примочки, я сниму их попозже, магия должна залечить… Мне пришлось тебя принудительно обратить, прости… Волка я бы не вытянул, человека мне лечить проще… Олег, — Человек сжал его руку и прижался к ней лбом. — Я так боялся, что опоздаю! И чуть не опоздал…  В его голосе были сдерживаемые слезы. Олег протянул вторую руку и аккуратно положил ее на чужую макушку. Волосы под пальцами были жесткие и обгорелые, торчали клочьями. Сережа успел, значит, теперь все будет хорошо. Олег погладил его по голове, тот сквозь зубы плакал, стискивая его руку. Олег потянул его на себя в попытке обнять, но тот судорожно отстранился.  — Не надо! Ты весь в лечебной мази, а ее мало осталось. Я еще наварю, но нужно время. Милый мой… Милый! Олег переложил свободную руку ему на щеку, Сережа прижался губами к его запястью. Олег открыл было рот, но Сережа накрыл его губы рукой.  — Не пытайся говорить, пожалуйста. Легкие и трахея сильно пострадали, магия все еще их лечит, не нагружай себя и меня.  Олег поцеловал прижатые к губам пальцы, Сережа хихикнул и отстранился.  — Давай-ка сядем удобнее. Я сейчас подниму подушки, а ты обопрись на них спиной, хорошо?  Сережа какое-то время шебуршал подушками, потом надавил Олегу на плечи. Тот пододвинулся и остался в постели полусидя.  — Голодный? Я эээ сварил супчик? Я знаю, знаю, моя стряпня далека от предела мечтаний. Но сейчас выбирать не приходится. Он… съедобный. Наверное. Просто попробуй! Сейчас, подожди.  Раздались шаги, звук переливания супа, Сережа вернулся и аккуратно взял его за руку.  — Открой рот.  Олег послушно открыл. Почувствовал прикосновение ложки к губам, Сережа аккуратно влил суп ему в рот. Это было… неотвратительно. Несоленая, еле теплая жижа с ярким привкусом чего-то подгоревшего, но для Сережиных талантов — в целом съедобно. Олег перехватил его руку с ложкой и наощупь нашел чашку: пить явно будет удобнее, чем пытаться пользоваться ложкой.  — Ой. Ты прав, прости. Какой я дурак! Олег медленно глотал суп из чашки, Сережа сидел рядом и гладил его по колену через одеяло. Олег перехватил его руку и по ней на ощупь дошел до его лица, максимально аккуратно поднеся чашку ко рту Сережи.  — Нет-нет, это тебе! — Сережа пытался отвернуться, но Олег настойчиво взял его за подбородок. — Ну, Олег! Хорошо, хорошо! Я поем! Сережа забрал чашку у Олега и хлюпнул ее содержимым.  — Доволен? Олег удовлетворенно кивнул.  — А теперь спи давай. Тебя еще лечить и лечить! Олег попытался протестующе замычать, но Сережа шлепнул его по голове ладонью, и он моментально отрубился. Дурацкая магия! Следующий раз он проснулся… когда-то. Было темно, но дело было не в повязке — ее на глазах уже не было. Олег аккуратно приподнялся и почувствовал, что болит у него примерно всё. Сейчас, когда обезболивающие зелья не действовали или действовали не в полную силу, он почувствовал, что всё его тело представляет собой один сплошной ожог. Сережа буквально тащит его с того света, Олег отлично знал, что с такими травмами не живут. Ужасно хотелось пить. Зрение слегка прояснилось, он начал привыкать к темноте. На табуретке у кровати стояла чашка. Олег протянул к ней руку и застонал от боли.  Дверь распахнулась. В соседней комнате горели свечи, Олег зажмурился от их яркости.  — Олег? Ох, Олег, сейчас!  Дверь хлопнула, раздались шаги. Сережа присел на корточки рядом с кроватью.  — Воды, — собственный голос показался Олегу чужим, он еле-еле протолкнул звук в раздраженное горло.  — Тише-тише, сейчас! — Сережа ткнул чашку ему в руку. — Тут обезболивающее зелье, пей, станет легче.  Олег сделал маленький глоток и скривился от боли и горечи.  — Знаю, знаю, это не медовуха, но надо, Олег. Пей.  С каждым глотком действительно становилось чуть легче. Боль медленно отступала.  — Вот так, молодец, — Сережа поцеловал его руку, когда Олег вернул ему чашку. — Я сейчас принесу суп. Поешь и спать дальше. Зажмурься, пожалуйста.  Олег откинулся на подушки и закрыл глаза. Дверь открылась и закрылась. В соседней комнате слышалась возня. Из окна в ногах кровати тянуло прохладой. Олег чувствовал себя непривычно живым. И даже счастливым, несмотря на их подвешенное положение и собственные раны.  Они были вместе столько, сколько Олег себя помнил. Может, чуть меньше. Потому что знакомство с Сережей Олег все-таки тоже помнил. Он был тогда маленьким волчонком, не мог контролировать свои обращения и перекидывался из формы в форму буквально по чиху. Ему было лет 5, кажется, когда его забрал себе добрый доктор Рубинштейн. Родителей он убедил, что поможет бедному маленькому оборотню, спасет его от жестокого мира. Видимо. По крайней мере, именно это он заливал на памяти Олега родителям других магических существ, которых собирал в своем замке. Или своем театре уродов, как он сам любил говорить. Разумеется, никого доктор не спасал. Он держал их в клетках, которые не пропускали магию. Маленькие колдуны, оборотни, потомки смешанных кровей — все те, кого в обществе принято бояться. Рубинштейн считал себя спасителем человечества. Долго у него не жил никто. Колдуны погибали от невозможности выпустить накопившуюся магию, оборотней сжигала изнутри их сущность. Кого-то Рубинштейн убивал сам.  Они с Сережей сидели в соседних клетках, им было страшно и больно. Во сне они держались за руки через прутья, чтобы как-то поддержать друг друга.  Им повезло. Рубинштейн уверовал в свою силу и полез туда, куда ему совать нос не стоило: он украл ребенка из древнего шаманского рода. Мать отказалась отдавать его сама, но Рубинштейн выкрал младенца под покровом тьмы. И это была ошибка. Самой вечностью младенец был предначертан древнему дракону, а те не прощают тех, кто играет с их судьбой. Дракон пришел за своим шаманом и превратил Рубинштейна и его слуг в кровавые ошметки. Тех из пленников, кто был еще жив, дракон освободил. Их тогда было четверо.  Их с Сережей, а также Женю и Володю укрыла в лесу Ведьма. Олег не помнил ее имя, но она научили их всему, что знала сама. Сережа был талантливым магом, Женя оказался гипнотизером-книгочеем, внутри Володи жила темная сущность, которую он учился контролировать под чутким надзором Ведьмы. Несколько десятков лет жили они в лесу под защитой дракона и шаманов, но всем им было пора двигаться дальше. Ведьма в один день просто исчезла. Дракон забрал свою судьбу и улетел куда-то на юг в теплые края. Олег с Сережей пошли на восток. А Женя и Володя — на запад. С тех пор они не виделись, но у каждого была магическая татуировка, зачарованная Сережей, и другие сразу бы узнали, если бы с кем-то из них что-то случилось. Наверное, они и знали, что Олег чуть не погиб в пожаре.  Дверь хлопнула, Сережа вернулся с супом.  — Олег? Ты спишь? Олег открыл глаза и со стоном сел.  — Да тихо ты, несчастье! На, ешь! Только повернись ко мне спиной.  Сережа сунул ему руки всё ту же чашку всё с тем же супом. Олег пересел так, чтобы Сережа мог обработать ему спину. Тот начал аккуратно отмачивать бинты и снимать их, чтобы наложить новый слой заживляющей мази.  — Что произошло? — прохрипел Олег. — Ты ушел в город, а потом пришли эти.  — Кончай болтать. Я пытаюсь вылечить сразу всего тебя, магии еле хватает. А ты своей болтовней не помогаешь.  — Серый... — Олег! Молчи, пожалуйста… Мы где-то спалились. Ну то есть, я… Думаю, что кто-то видел меня в лесу, пока я собирал травы. Я там… слегка колдовал, когда устал ползать под елками. Так что это моя вина… По дороге к городу, когда я почувствовал неладное, я бросился обратно, хорошо хоть не успел далеко уйти. А тут уже толпа с вилами и факелами. И дом полыхает… Хорошо, что Уля никогда не была доброй ведьмой и убивать я тоже умею… Как и черпать энергию из смерти. Иначе там бы мы оба и полегли.  Точно, Уля. Сережа всегда помнил ее имя, а Олег уже и забыл за прошедшие столетия.  — Где мы? — Не поверишь. В том домике, где выросли. Я запаниковал и это единственное место, которое всплыло у меня в голове. Поэтому мы переместились сюда. Дом явно зачарован, потому что он по-прежнему в идеальном состоянии. И в нем было все для срочной помощи и нам на первое время. Кажется, Уля все предусмотрела.  Сережа вздохнул. Олег прочистил горло и прохрипел: — Ты спишь? Ешь? — Олег! Да, я ем. И иногда сплю. Не переживай, я отлежусь, когда тебе станет лучше. Пока потихоньку тяну энергию, где найду. Сейчас главное твое здоровье.  Сережа легкими движениями наносил мазь ему на спину и плечи, потом перешел на ноги и руки. А Олег думал, что им опять придется где-то обживаться с нуля. Так происходило каждый раз: они слишком расслаблялись, и кто-то из них прокалывался на какой-то мелочи. И местные приходили убивать их с вилами и факелами. Так далеко еще не заходило, но они все еще живы. Они живы, вместе и любят друг друга — а это главное.    ***  В воздухе висело дымное марево и ощутимо пахло горелым.  — Серый! — А? — из спальни высунулась взъерошенная голова. В зубах Сережа зажал щетку, а в руках телефон и резво щелкал по экрану.  — Серый, как завтрак? — Я поставил. Там… Бляяяяя… — Вот-вот. Сколько раз тебе говорить — не отвлекайся от готовки, это и так не твое! Олег выключил плиту, открыл окно и замахал полотенцем, чтобы выгнать дым на улицу. Они оба посмотрели на сковородку с остатками… чего-то.  — Пользователи жаловались на ошибку в приложении, я только на секунду залез в админку. Ну прости, Олег! Я сейчас все исправлю! Сережа махнул рукой, дым развеялся, а сковородка пропала вместе со всем содержимым. — Серый! Это была моя любимая и охренеть какая дорогая сковородка! — Я тебе новую куплю, обещаю! — Сережа прижался губами к его щеке. — Колючка моя. Люблю тебя ужасно, люблю-люблю-люблю!  — Серый, нет. Я не пойду за круассанами. Ты накосячил — ты и иди.  — Ну Волчеееее! — И не уговаривай! — Олег отцепил от себя руки Сережи и решительно заперся в ванной. — Еще и щетина ему не нравится, посмотрите на эту цацу.  Сережа за дверью хныкал и чем-то шуршал, пока Олег брился. Звякнула пряжка ремня. Приоткрылась дверь в ванную.  — Еще что-то взять? — Сигареты. И смазка вчера кончилась. И вина на вечер. Алтан с Вадимом, конечно, принесут, но, зная Женю, нам не хватит все равно. И… — Олег, ну я не ломовая лошадь! — И не забудь круассаны! Сережа закатил глаза и захлопнул дверь.  — И чипсы не бери!  — Ну Олег! Входная дверь хлопнула.  Маленький город в Альпах оказался исключительно благосклонен к магическим существам. Со временем образовавшаяся коммуна своих процветала, привечая туристов людских и не только кровей. Людям приходилось иногда слегка править память, если они вдруг видели магические проявления, но инцидентов было мало. Обычно все списывали на аттракцион для развлечения приезжих. Оборотень? Вы что, это человек в костюме! Магия? Глупости, ловкость рук и никакого мошенничества! Летом по горам лазили альпинисты, зимой катались лыжники и сноубордисты, поддерживая благосостояние жителей.  Они с Сережей поселились в Альпах лет 50 назад, по совету Володи и Жени, которые жили здесь уже пару столетий. А Алтан и Вадим приехали всего год назад. Настоящий дракон навел в деревеньке шороху, но со временем все смирились. К ним даже заглянула Уля, проверить, как поживают ее выкормыши.  Олег радовался годам затишья. После бурного двадцатого века, когда войны сменялись другими войнами и репрессиями, после побега из СССР с буквально горящим хвостом — он научился ценить выпадающее им спокойствие. Даже буйный Сережин нрав стал более мирным после того, как Олег, рискуя жизнью, спасал его с этапа на Колыму, закованного в антимагические наручники, как у приснопамятного доброго доктора Рубинштейна.  Года менялись. Люди нет. Их по-прежнему ждали вилы и факелы, только чуть более высокотехнологичные.  Но прежним оставалось и другое. Они были живы и любили друг друга. Даже не смотря на то, что круассаны Сережа купить все-таки забыл.