Обещание На Выжженной Земле

«Человек, чья воля пережила огонь, лед и смерть… стоял, как вечный монолит, в мире, где даже богов не существовало.»

Кевин стоял на краю забвения — точке, где кончается мир, но не начинается иной. Ни боль, ни тепло, ни даже смерть не имели здесь власти. Его глаза, холодные и безжизненные, как полярный лёд, скользнули по изломанному горизонту. Место было чуждым. Ни запахов, ни ветра, ни звуков. Даже шорох собственных мыслей казался заглушенным, будто он существовал в безвременной пустоте. Он не знал, что это за реальность. Не знал, как оказался здесь. Ни один бог, даже тот, что называет себя разрушителем миров, не смог достучаться до него. Пронзительный взгляд, льющийся с небес... взгляд Нанука — скользил по нему, как вода по стеклу, не оставляя следа. Кевин Каслана не смотрел на эона. Не потому что не хотел. А потому что не видел смысла. Его глаза, мёртвые и глубоко застывшие, были обращены внутрь себя, в огонь которого больше не существовало. Ведь он был мёртв. Он "умирал", когда взял в руки Шамаш. "Умирал", когда один за другим терял товарищей. "Умирал", когда шёл до конца. И наконец умер, уставшим, но передавшим свою ношу новому поколению. Однако, даже смерть не принесла ему покоя. «Даже после смерти... мне не видать покоя?» — Кевин медленно развернул голову, осматривая бесплодные пейзажи великого небытия, где даже понятие звука было иллюзией. «Почему ты не отвечаешь?» — мысленно рявкнул эон, его воля рвалась пробиться, как раскалённое копьё сквозь лёд, но ледяная броня души Кевина была абсолютна. Взгляд Нанука был требовательным, едва не повелевающим. Эон, чьи уста никогда не издавали слов, хотел увидеть Эманатора, призванного его путём — Фаенона. Но ни гнев, ни божественное происхождение, ни сам путь Разрушения не могли проникнуть сквозь тот пустой и выжженный пепел, что остался от некогда пылающего сердца. — Тот, кого ты зовёшь... не я. — Кевин поднял свой Шамаш, сияющий огнём, что не согревал, но всё равно горел. Он указал на Нанука. Он не знал, кто такой Нанук. Не знал, что такое эоны, Путь или Эманаторы. Он даже не удосужился задуматься — не потому, что не хотел, а потому что всё это было… не его. Как чужая пьеса, на которую он случайно попал в конце последнего акта. Мир полный богов, избранных, путей и смыслов. Его мир был обделён от всего этого. Там не было шанса, не было надежды — только долг и холодное упрямство жить ради будущего, которое пришло лишь после его смерти. В этот же момент, из тумана, словно нарушая закономерности пространства, появился он. Мальчишка. Едва ли старше Кианы, которую Кевин хранил в обломках воспоминаний. Его пылающая аура, напоённая огнём... нет, не банальным пламенем, а упрямой, яркой искрой, способной пожирать судьбы — сразу привлекла внимание. Он шёл уверенно, будто только что одолел чудовище планетарного масштаба. На нём не было ран, но дыхание сбивалось, и в глазах плясал неугасающий жар. Тот, кто нёс в себе горящий костёр ненависти, долга и веры. И в тот самый миг, когда он увидел фигуру в белом, стоящую спиной, с пламенем над плечом... его кровь застыла. Его пламя насыщенное энергией Разрушения — тухло просто от присутствия чужака. Как будто сама суть того, кем был этот человек, отрицала само понятие "огня". Фаенон остановился как вкопанный. Он ожидал встретить что угодно. Но это… было иное. Он чувствовал его… нет, не силу, не путь — он чувствовал отсутствие. Перед ним стоял человек, который не шёл путём Разрушения, но чья душа была самой его олицетворением. Лёд и холод не просто не позволяли теплу приблизиться — они гасили пламя внутри самого Фаенона. Ему вдруг стало трудно дышать. Огонь, который до того разрывался к небу, затрепетал, как свеча на ветру, и… потух. — Ты… снова? — сипло выдавил Фаэнон, сделав шаг назад. Перед ним стоял мужчина, с таким же лицом, что и у Похитителя Пламени. Но что-то здесь было не так... Его лицо не было разбитым, а сила... источник этой силы пугал новоиспечённого Эманатора. Кевин посмотрел на него. Взгляд не как у врага, не как у судьи, а как у того, кто видел всё это тысячу раз. Усталый, но не сломленный. Безэмоциональный, но не равнодушный. — Нет, ты ошибаешься. — сказал он, впервые за долгое время. Его голос был ровным, как гладь мёртвого моря. Фаенон напрягся, его огонь вновь вспыхнул — отчаянно и болезненно. Он хотел говорить, хотел понять. Кто этот человек, почему от него веет чем-то настолько страшным, что даже сама концепция судьбы перед ним дрожит? Почему Эон Разрушения, яростный и неудержимый, не может пробиться сквозь лёд его разума? — Ты не он... — голос дрожал не от страха, а от внутреннего конфликта. Этот человек не нёс судьбу Похитителя. Но в нём было нечто гораздо страшнее — молчаливое принятие конца. Он не желал разрушать. Он просто... знал, что всё разрушится. И стоял среди руин. Кевин не ответил. Вместо этого он посмотрел вдаль, за границу. И увидел нечто. Огромная Армада надвигалась. Словно буря за гранью реальности. Сотни тысяч теней... нет, даже миллионы. Легион Антиматерии под предводительством Зефиро. Чуждые этому миру, но жадно тянущиеся к нему. Существа, у которых нет ни цели, ни голоса — только разрушение. — Это… не моя битва. — глухо сказал Кевин. — Не мой враг. И не мой бог. Фаэнон в отчаянии шагнул вперёд. Он не мог поверить, что такой человек просто уйдёт. Он хотел… кричать. Требовать объяснений. Обнажить свою душу и сравнить её с его. Но... холод не пускал. Тело отказывалось слушаться. Как будто само бытие перед ним решило: ты не достоин. — Почему я не могу приблизиться?! — Он чувствовал, что не может подойти ближе. Холод сковывал мышцы, резал лёгкие, обволакивал сознание. Он открыл рот, чтобы заговорить, но даже этого не смог. — Ты не можешь пройти по натоптанной мною дороге. — произнёс Кевин ровно. Без злобы. Без эмоций. Просто как факт. — Мы разные. У тебя ещё есть путь. У тебя есть шанс... Которого у меня не было и не будет. Кевин, едва заметно усмехнувшись, повернулся спиной. — Я не знаю, кто или что переместило меня сюда. — сказал он, не оглядываясь. Он посмотрел в небо, туда, где собиралась тень. Легион Антиматерии. Бесчисленные, безжалостные, чуждые всему живому. — Этот мир мне неведом. Его боги... его проклятия... всё это не моё. — Кевин пожал плечами. Фаенон, наконец переборов холод, выдавил: — Раз уж ты здесь... Тогда помоги! Ты ведь знаешь, что происходит, да?! Кирена! Я дал ей обещание! Кевин медленно опустил голову. Он не ответил сразу. Просто стоял, будто что-то вспоминал. «Обещание, да?» — Я тоже однажды пообещал. На выжженной земле... — начал он. — Я дал обещание ей. И всем остальным. Что чего бы это ни стоило... человечество отбросит Хонкай. Так и ты, выполни своё. — О чём ты говоришь?! Трещина в пространстве затрещала, разрываясь, как бумага. Барьер холода дрогнул. Лёд начал таять. А Кевин уже разворачивался. — Ты не я. Не становись мной. И исчез, не дав ответить Фаенону напоследок. Он оставил ему напутствие, и посчитал, что этого уже будет достаточно. Кевин исчез моментально. Не растворение. Просто... перестал существовать. Барьер, который не пропускал даже взгляд Нанука, треснул и рассыпался, словно лёд под ногами весной. Огонь Фаенона вспыхнул вновь — дикий и яростный. Но уже позади. Он так и не узнал, кто это был. Так и не спросил. Так и не понял, чего тот боится на самом деле. Но по какой-то причине, после этой встречи, его огонь загорелся гораздо сильнее. Впереди раскинулась равнина. На ней собиралась армия. Фаенон сделал шаг вперёд, зажав пальцы в кулак. Лёгкий шепот льда ещё звенел в его ушах, но пламя вновь рвалось вперёд. Ему уже никогда не узнать историю этого чужака, но оставленную его волю он сохранит до конца. — Не становится тобой, говоришь? — Фаенон вскинул меч в сторону армии, Эманатора и Эона. Нанук смотрел на Фаенона с увлечением, хоть по его лицу этого и не скажешь. Этот взгляд заставлял беситься Каослану, — Ты... высокомерный придурок. И рванул вперёд.