Немного тепла

Черный кофе безжалостно опалил глотку и приятной горечью осел на языке. Но, невзирая на вторую опустошаемую чашку, чертовски плохо прочищал гудящую голову. Никак не помогал вырвать уже давно несопротивляющиеся мысли из затопившего их рабочего болота. Хотя бы на пару часов. О большей милости Станислава и мечтать не смела. Ведь ей и так повезло. Сбежала из плена совещаний и документов — пусть и ненадолго — в то время как бедолага Анго до сих пор без продыху пишет отчеты об их последней операции. Лем безразлично, не мигая, уставилась на собственное отражение, подрагивающее на поверхности непроницаемо темной жидкости. Немного нечеткое, с искаженными цветами, то устало смотрело в ответ. Но и столь низкокачественной картинки хватало, дабы подметить еще глубже залегшие под глазами тени. Осунувшееся лицо. Полное отсутствие живости в потухшем, отстраненном взгляде. Да и в целом вид Станиславы настойчиво навевал мысли о человеке, который добрую неделю видел подушку исключительно в воображении. Но никак не мог позволить себе познакомиться с ней в реальности. Весьма близкое к истине предположение. В который раз на девушку накатила ленивая волна недовольства избранной профессией. Действительно ли равноценна заключенная Лем сделка? Стабильная зарплата, сносный коллектив и увлекательные расследования. Но в ту же копилку летят и запредельная ответственность, и не такой и редкий нешуточный риск для жизни. Станислава медленно, будто против воли, чуть повернулась. По-прежнему бессмысленный взгляд оторвался от хрупкой чашки с остывающим в ней кофе и переместился к некой несуществующей точке, застывшей где-то посередине улицы. Едва ли различая сквозь стеклянную витрину кафе хоть какие-то детали окружающего пейзажа. Самым краешком сознания девушка непроизвольно, мимолетно отметила, что погода снаружи заведения прямо под стать обуявшему ее приступу меланхолии. Потускневшая под гнетом серых облаков Йокогама, продуваемая недружелюбными осенними ветрами. Идеально для самоанализа. Особенно сильный порыв закружил в причудливом танце опадающие листья. Гипнотизируя. Заставляя неотрывно следить за ломкими, обреченными на гибель путешественниками. Лем рассеянно, не в такт отбила пальцами беззвучную дробь по гладкой деревянной столешнице. Затем рука девушки привычным жестом нырнула в карман пиджака в поисках надежного, проверенного успокоительного. Но заместо вожделенной пачки сигарет нашарила лишь обескураживающую пустоту. Станислава недоуменно моргнула, не понимая, как подобная нелепица возможна. Обыск приобрел более интенсивные нотки с оттенком подступающей паники. Будто пропажа могла забиться в угол. Бесследно спрятаться в маленьком пространстве кармана с ловкостью виртуоза, облапошившего целый полк гениальных сыщиков. Уведшего драгоценную добычу аккурат из-под носа назойливых ищеек. Однако спустя десяток секунд активное копошение резко прекратилось. Лем обреченно прикрыла глаза, вспоминая. Она сама — добровольно — избавилась от всех отростков вредной зависимости с целью побороть ее. Искоренить отравляющее пристрастие без остатка. Не столько из-за минимизации наносимого организму ущерба, сколько… Девушка медленно выдохнула. Данная ситуация почему-то аналогично… Утомляла? Но почему? Разве Станиславу принуждали выбирать работу? Отказ от приносящих обманчивое удовольствие слабостей? Отношения, в конце концов? От любого предложения на любом этапе она была вправе отмахнуться, как от раздражающей докуки. Перетасовать колоду судьбы и развернуть перед собой иной путь. Но не сделала этого. Ведь, если хорошенько подумать, работу свою Лем все-таки в глубине души любила. Любила вопреки внеплановому отпуску на больничной койке или выматывающим бессонным ночам. Любила за… За что-то точно любила. Даже если прямо сейчас и не способна сообразить за что именно. Сигареты — незначительная жертва. Скорее всего она и сама приняла бы подобное решение. Чуть раньше, чуть позже. Разница не так критична, чтобы обращать на нее внимание. Да и… Очередной удрученный вздох. Вроде бы верно. Жалеть абсолютно не о чем. Ни один из аспектов своей жизни Станислава не согласилась бы перекроить по альтернативным лекалам, предложи ей кто немыслимый шанс переписать прошлое. Тогда почему же ей настолько холодно? Почему внутри расползается, не встречая и намека на бунт, сковывающая эмоции стужа? Почему? Чересчур много вопросов, откровения на которые ускользали от Лем, как бы она не пыталась догнать их. Разбегались врассыпную шаловливыми искорками, озорно смеясь и поддразнивая потерянную девушку своей недосягаемостью. Осознав, что с текущим настроем успеха она все равно не добьется, Станислава отпила холодный кофе и просто продолжила наблюдать за городской рутиной, вытесняя картинками хаотичной суеты мегаполиса любые намеки на связные рассуждения.

***

До дома Лем добралась, когда естественное освещение шаг за шагом начало уступать искусственному. Заперев за собой дверь, Станислава на мгновение спиной прислонилась к ней и принялась разуваться. Едва она успела разобраться с обувью, как в прихожей возник крайне частый, желанный, но текущим вечером совершенно нежданный гость. Который внимательно осмотрел припозднившуюся хозяйку скромного обиталища и без обиняков поделился мнением относительно представшей пред его очами картины. — Стася-тян, извини, но выглядишь ужасно. — В голосе отчетливо боролись за главенство искреннее сочувствие и напускная серьезность. — Твой босс, что, заставляет тебя работать круглосуточно? — Почти угадала, — прозвучало как-то блекло, вымученно, с куда меньшей мягкостью, чем Лем хотелось бы, — но он не виноват. Дело попалось сложное. А сложные дела, сама знаешь, иногда занимают очень много времени. И, кстати, рада видеть тебя, Ая. Девочка запоздало приветственно кивнула. Опровергнуть справедливые слова Станиславы, учитывая важность ее работы, казалось невозможным. Однако тень беспокойства за старшую подругу не сходила с лица гостьи. — Ая права. — Присоединился к разговору бесшумно подошедший Брэм. И Лем ничуть не удивилась занятой им позиции. Когда на кон ставилось здоровье девушки, эти двое извечно поражали ее своей завидной солидарностью. Пф-ф. Будто сами никогда не играли в рулетку со смертью ради сохранения мира в Йокогаме. Не доводили Станиславу своими безрассудными выходками до сердечного приступа и чрезмерных алкогольных возлияний. И не заставляли тайком плакать из-за удушающего страха потерять людей, ставших для нее настоящей семьей. В рамках текущего расследования Лем до сих пор удавалось с переменным успехом держать оборону. Отстаивать сомнительную привилегию сутками пропадать в офисе. На сон урывками и стабильное недоедание. Но сейчас… — Тебе необходим отдых, — между тем продолжал граф, — но ты упорно отказываешься признавать сей очевиднейший факт. — Краткая пауза, за которой последовало внезапное признание. — Иногда я жалею, что в этом доме нет темницы, где тебя можно было бы запереть. Ради твоего же блага, конечно же. Легкий, неуловимый смешок сорвался с губ Станиславы. Там же застыла и робкая, виноватая улыбка. — Признаю свое поражение. — Не в силах препираться со столь сплоченным фронтом капитулировала девушка. — Раз вы оба настаиваете, завтра постараюсь договориться с начальством и выбить себе несколько лишних выходных. Ая победоносно фыркнула, ничуть не скрывая радости от нетипично быстрого отступления Лем. В глазах Брэма же Станислава явно различала отблески скепсиса, по крупицам неохотно пропадающие под напором веры в ее обещание. И где-то в груди самой девушки тихонько, никем не услышанная треснула намерзающая корочка могущественной апатии. Сраженная, согретая чистой заботой таких дорогих, близких, любимых Лем людей. Ведь иногда немного душевного тепла — все, что требуется для заблудившегося в темноте сердца.