Напомни мне завтра / Remind me tomorrow

      Зена с самого утра в прекрасном настроении, и Габриэль понятия не имеет почему.       Вчерашний день был таким же, как и любой другой. По крайней мере, Габриэль так предполагала. Она провела большую его часть в одиночестве, дожидаясь, пока Зена вернётся со своих важных дел – какими бы они ни были. Когда та, наконец, появилась вечером, она сразу легла спать, пообещав всё объяснить утром.       Но утром, вместо объяснений, Зена решила взять Габриэль на рыбалку. И вот они здесь: Зена босиком стоит в воде, довольно ухмыляется при каждом улове, а Габриэль больше озабочена её странным поведением, чем самой рыбалкой.       — Когда ты меня посвятишь? — наконец спрашивает она.       — Тсс! Ты распугаешь всю рыбу.       — Зена, я серьёзно. Я начинаю беспокоиться.       Улыбка Зены слегка меркнет.       — Беспокойство – последнее, чем тебе стоит заниматься, Габриэль.              — Ты ведёшь себя так, будто объелась фирменного грибного рагу Мэг. Почему мне не стоит беспокоиться?       — Потому что, — Зена откладывает удочку и медленно делает шаг к Габриэль.       И не заканчивает фразу, что беспокоит её ещё больше. Почему Зена ведёт себя…ну, не как Зена?       — Потому что?..       Теперь, когда Зена так близко, Габриэль приходится задирать голову, чтобы смотреть ей в глаза. Обычно она старается держать дистанцию, чтобы не терять самообладания под влиянием её присутствия, под тяжестью собственного желания. Она делает шаг назад, чтобы взять себя в руки, но Зена ловит её за талию и притягивает к себе.       Сердце Габриэль бешено колотится. Она не может поднять взгляд, не может позволить Зене увидеть, как заливается краской, как сильно хочет, чтобы всё это было настоящим, а не следствием чьего-то воздействия. Она упрямо смотрит прямо перед собой – это, конечно же, оказывается грудь Зены, что только сильнее её смущает.       — Зена?..       Королева Воинов ладонью обхватывает её щёку – той самой рукой, которой обычно держит меч, – бережно приподнимает подбородок, чтобы их глаза встретились. В ту долю секунды, прежде чем Зена наклоняется и целует её, Габриэль замирает, потрясённая нежностью в её взгляде.       Это всё, чего она хочет. Всё, о чём когда-либо мечтала. И так несправедливо, что это происходит именно сейчас, когда Зена, очевидно, не в себе. Габриэль требуются нечеловеческие усилия, чтобы не прижаться к ней в ответ, не поцеловать так, как мечтала сотни раз. Руки остаются безжизненно опущенными вдоль тела, а в груди нарастает горячий ком, рвущийся наружу слезами.       Зена отстраняется.       — Габриэль?..       Голос звучит неуверенно, почти хрупко, как будто только кожаные доспехи удерживают её от того, чтобы не рассыпаться на части. Габриэль никогда не видела её такой, и это пугает ещё больше.       — Зена… что на тебя нашло? — шепчет она, широко раскрытыми глазами глядя в ответ.       Королева Воинов тяжело вздыхает и отступает назад, надевая на лицо привычную маску, скрывающую эмоции. И Габриэль делает то, чего обычно бы не сделала, – тянется к её руке. Она даже не задумывается над этим. Просто хочет дать понять: Что бы с тобой ни происходило, мы разберёмся вместе.       Зена смотрит на их сцепленные пальцы, затем слегка сжимает ладонь. Улыбка выходит натянутой.       А потом она начинает объяснять.       ******       — То есть ты хочешь сказать, что я пропустила наш первый поцелуй дважды?!       — Мы уже целовались, — поясняет Зена с усталостью человека, которому уже доводилось вести этот разговор.       — Когда ты была мертва? Зена, это вообще не считается. Или ты забыла, что в тот момент была в теле Автолика?       — Габриэль, — мягко говорит Зена.       Не в силах сопротивляться, Габриэль подается ей на встречу.       — На днях я дала тебе обещание, — продолжает Зена, — и, даже если ты этого не помнишь, я намерена его сдержать.       Зена ведет её за руку к разложенному на траве пледу в тени двух деревьев, подальше от песчаного берега и палящего солнца. Они садятся бок о бок, и Зена бережно берет ладонь сказительницы, проводя пальцем по завиткам её отпечатков. Негодование Габриэль тает.       — Какое обещание?       Зена подносит её руку к губам и целует ладонь, глядя прямо в глаза.       — Показать, что ты пропустила.       Всё остальное перестаёт существовать, когда жар разливается по телу Габриэль. Она видела, как Зена смотрела на других с такой же интенсивностью, но никогда не была на месте тех, на кого направлен этот взгляд. Теперь Габриэль уверена: Зена определенно сирена. Нет другого объяснения, почему она оказывает на неё такое влияние.       — Только не говори, что я пропустила больше, чем поцелуй, — жалобно выдыхает Габриэль, когда Зена устраивается сверху, оседлав её и восхитительно прижимаясь бедрами.       Она откидывается назад, и Зена опускается вместе с ней.       — Ты почти нагнала, — шепчет она, целуя Габриэль в обе щеки, а затем в лоб.       Габриэль сжимает пальцы на её талии и ждёт, когда Зена «нагонит» её окончательно.       Сдержанное выражение лица Зены исчезло. Габриэль кажется, что теперь она может читать её мысли: Это реально. И всё же… всё же остаётся тень сомнения. Словно Зена боится, что та Габриэль, которая была вчера, и та, что здесь сейчас, – не одно и то же. Будто она опасается, что Габриэль передумает.       Во всех фантазиях, которые Габриэль лелеяла о них двоих в этом (и нескольких других) положениях, она никогда не учитывала вину Зены. Может, поэтому слова срываются с её губ раньше, чем она успевает задуматься о последствиях:       — Я люблю тебя, Зена.       Зена замирает, её дыхание сбивается. Габриэль поднимает руку, нежно заправляет непослушную прядь за ухо Зены, кончиками пальцев ласково проводя по её острой, резко очерченной скуле.       — Габриэль… — шепчет Зена. В её взгляде благоговение, словно это что-то, о чём она знала, но боялась верить. — Я тоже люблю тебя.       — Тогда чего же ты ждёшь?       Зена усмехается, наконец – наконец! – целует её.       Поцелуй начинается невинно. Пока не перестаёт быть таким. Руки Зены зарываются в волосы Габриэль, сжимают пряди и тянут – не сильно, но достаточно, чтобы заставить её задыхаться от удовольствия. Она даже не подозревала, что ей такое понравится. Хотя, может быть, ей понравится всё, если это делает Зена.       Зена скользит языком в её приоткрытые губы, и горячая волна пробегает по телу Габриэль снова, такая будоражащая, захватывающая. Теперь их поцелуи уже не мягкие и осторожные, не выверенные, а страстные, порывистые, ненасытные. Габриэль запускает пальцы в волосы Зены, чтобы посмотреть, сможет ли она заставить ее ахнуть так же, как минуту назад Зена заставила её, и обнаруживает, к своему удовольствию, что может. Она улыбается сквозь поцелуй, а затем думает, какие ещё тайны её воительница скрывает от неё.       — Напомни мне, — шепчет она, когда они на мгновение разрывают поцелуй, чтобы вдохнуть, — что было дальше?       Взгляд, которым Зена одаривает её, полон откровенного желания. В одно стремительное движение она прижимает запястья Габриэль к земле над её головой. Нависает над ней, кончиками пальцев медленно проводит по ключице, ухмыляясь, как волчица, загнавшая добычу в угол.       Габриэль пытается вырваться, чтобы снова прикоснуться к Зене, но та сильнее. Её прикосновения оставляют на коже странное ощущение – почти щекотку, но не совсем. Габриэль извивается, одновременно чувствуя себя чересчур чувствительной и отчаянно желая ещё. Она смотрит на свою воительницу и шепчет:              — Пожалуйста…       Она даже сама толком не понимает, о чём просит.       Зена усмехается:       — Ты сказала то же самое в прошлый раз.       — Прости, что я такая предсказуемая, — раздражённо фыркает Габриэль, глядя на свою пленительницу. — И что ещё произошло, чего я не помню?       Она не может не испытывать лёгкую зависть к той версии себя, которая уже наслаждалась этим моментом.       — Только до этого момента, — говорит Зена, отпуская её запястья и расстёгивая одну из пряжек на доспехах. Затем замирает, задумчиво глядя на вторую. — Хотя, знаешь… кажется, это делала ты.       — Дважды повторять не нужно, — бормочет Габриэль достаточно громко, чтобы Зена услышала и рассмеялась.       Габриэль просовывает руки за спину Зены, чтобы развязать шнуровку. И замирает на мгновение, ощутив, как их тела соприкасаются в этом тесном объятии. Не то чтобы они никогда раньше не обнимались, не то чтобы Габриэль не помогала Зене снимать доспехи сотни раз, но сейчас лицо прижато к шее Зены и запах кожи, пота и лёгкий аромат миндального масла кажутся почти ошеломляющими.       Она вдыхает этот запах, вжимается губами в шею Зены, осыпает её поцелуями, а затем нехотя отстраняется, чтобы расстегнуть вторую пряжку и стянуть доспехи вниз.       — Снимай, — велит она.       Зена перекатывается в сторону, приподнимает бёдра и полностью избавляется от одежды.       — Вот здесь мы и остановились, — говорит она, протягивая руку к шнуровке на рубашке Габриэль.       Габриэль замечает лёгкую нерешительность в её движениях – будто бы Зена боится, что она передумает, как только поймёт, что же именно упустила. И почему-то эта неуверенность Зены только придаёт Габриэль сил. Она сама тянет за лямки шнуровки, позволяет рубашке сползти с плеч.       Они столько раз купались вместе, но сейчас… Зена смотрит на неё так, словно видит впервые. Габриэль краснеет, её взгляд опускается ниже, к силуэту затвердевших сосков под тонкой тканью сорочки Зены. Колеблясь лишь мгновение, она опускает руку и касается их через ткань, воодушевлённая тем, как Зена поощряет её кивком, а ещё больше – тем звуком, который та издаёт, когда Габриэль берёт сосок между большим и указательным пальцами.       Габриэль всегда боялась, что если это когда-нибудь случится, она не будет знать, что делать. Но сейчас…Сейчас ей не нужно думать. Всё выходит само собой. Она спускает сорочку Зены с её плеч и заменяет ладони губами, инстинктивно следуя подсказкам её хриплого дыхания и низких стонов.       Она настолько увлечена, что не слышит этого сразу. Зена слышит первой. Она резко садится, отталкивая Габриэль.       — Ой! — возмущенно шепчет та, хотя ей совсем не больно.       Зена прикладывает палец к губам:       — Тсс! Слышишь?       — Слышу что? Я…       И тут она тоже это слышит. Неуклюжий грохот металлических доспехов. Тяжёлые, нерасторопные шаги. Звук, который она меньше всего хочет слышать в этот момент.       Габриэль громко стонет от досады.       — Джоксер, — подтверждает Зена и морщится, быстро натягивая сорочку обратно. — Лучше оденься, если не хочешь зрителей.       Габриэль корчит гримасу, поспешно натягивает рубашку и дрожащими пальцами затягивает шнуровку. Она, конечно, любит выступать перед публикой, но сегодняшний спектакль предпочла бы оставить между собой и своей почти-возлюбленной.       — Вот вы где! — бодро выкрикивает Джоксер, ломая ветки и вываливаясь из кустов. — Я вас повсюду ищу! Вы исчезли после завтрака – я облазил всю деревню, пока не сообразил, что вы, наверное, отправились на важное задание. Ну, там, сражаться со злым военачальником или спасать принцессу. Вы могли бы позвать меня на помощь, между прочим!       Наконец его взгляд фокусируется на них, но в глазах ни капли понимания.       — Чем вы тут занимались?       Габриэль и Зена переглядываются. В уголке губ Зены зреет улыбка.       — Военачальник, — пожимает плечами она. — Как ты и сказал.       — И почему вы меня не взяли?! — возмущённо восклицает Джоксер.       Габриэль быстро вмешивается:       — Он был так, мелкая сошка. Мы не хотели беспокоить тебя битвой, которая была настолько ниже твоего достоинства.       Она чувствует, как плечи Зены трясутся от сдержанного смеха, и незаметно толкает её локтем.       Джоксер выпрямляется и гордо выпячивает грудь.       — Ну, разумеется, — говорит он, нарочито понижая голос. — Джоксер Могучий не разменивается на мелких бандитов.       Потом его взгляд падает на Зену.       — А чего это ты без доспехов?       — Мы рыбачили, — ровно отвечает Зена.       — Отлично! Я разведу костёр! — восклицает Джоксер. — Умираю с голоду!       И с радостным грохотом удаляется к пляжу.       Зена смотрит на сказительницу с непроницаемым выражением лица.       — Мы можем снова от него избавится, — предлагает Габриэль.       Зена тяжело вздыхает:       — Никогда не бывает подходящего момента… — бормочет она себе под нос.       Её взгляд вновь падает на Джоксера, который, кажется, слишком увлечён поиском хвороста, чтобы замечать их. И прежде чем Габриэль успевает что-то сказать, резко притягивает её к себе и целует так горячо, что у той подкашиваются ноги.       Когда она отстраняется, Габриэль едва дышит.       — Сегодня ночью, — обещает Зена, её руки обжигающе горячие на пояснице Габриэль. — Никаких помех.       — Сегодня ночью, — эхом повторяет Габриэль, стараясь не застонать от разочарования. Как она сможет продержаться ещё несколько часов после того, как почувствовала на себе руки Зены, услышала её тихие стоны, осознала, что Зена любит её так же сильно?       — Ты справишься, — усмехается Зена, очевидно, видя её нетерпение.       Габриэль сердито щурится.       — Только если ты удержишь меня от убийства Джоксера прямо сейчас.       Зена смеётся. Её настроение, похоже, ничуть не испорчено.       — А зачем мне тебя останавливать?