Противодействие

Кайл легко адаптируется к переменам. Может из-за развитого критического мышления, может из-за бесспорной силы характера. А может потому, что он никогда не придаёт этому большого значения. Но здесь дело касается Эрика Картмана. А значит это имеет пиздец какое большое значение. — Эй, еврей, — как-то окликает его жиртрест после с треском проигранного матча по баскетболу. Кайл знает, что Картман вообще-то, как и Кенни со Стэном, приехал в Денвер только для того, чтобы поддержать его и посмотреть на игру, но он зол и недоволен, а рядом с жиртрестом это состояние всегда только прогрессирует. — Что? — раздражённо интересуется Брофловски и оборачивается на него, ожидая наткнуться на извечно высокомерный взгляд гетерохромных глаз. А натыкается только на Картмановскую мощную грудь. Все ругательства встают поперёк горла, пока Кайл, поражённый внезапно обнаруженной разницей в росте, поднимает взгляд выше, к лицу жиртреста. Вернее, вымахал Картман вовсе не внезапно, но осознание того, что жиртрест стал выше него настолько, настигло Брофловски только сейчас. — Чел, ты был шикарен! — Стэн вырастает рядом с Картманом, и Кайл растерянно моргает, переводя взгляд на лучшего друга. — Спасибо. — произносит он неуверенно и оценивает теперь ещё и рост Марша. Жиртрест всегда был выше самого Кайла, но теперь обнаруживается, что он успел перегнать по высоте и Стэна. Брофловски хмурится. Почему-то это понимание отдаёт в голове тревожным звоночком. — Жидов лишний раз хвалить нельзя, хиппи. — влезает в разговор Картман. — Разбалуешь. — Рот закрой. — вскидывается Кайл, стрельнув в него злым взглядом. Он отворачивается и от жиртреста, и от Стэна, чтобы немедленно сбежать к Кенни, махающему ему рукой с трибуны. — А ты заставь, еврейчик. — хмыкает Картман, и Кайл не успевает даже удивиться, как его неожиданно хватают за руку. Брофловски не даёт жиртресту подтащить себя обратно - он тут же вырывается, обращая горящие возмущением глаза к нарушителю его личного пространства. — Нахуй иди! — срывается Брофловски и пихает Картмана в грудь, отталкивая от себя. — Воу, Кайл! — удивлённо восклицает Марш. Он кидает на Картмана беспокойный взгляд, но Брофловски этого уже не видит. Он прямой наводкой направляется к подскочившему с места Маккормику. — Всё нормально? — осторожно интересуется Кенни и треплет Кайла по плечу. Брофловски кивает и косится на подошедших следом Стэна и Картмана. — У еврея опять песок в вагине. — констатирует Эрик, с любопытством глядя на Кайла. — Картман. — тяжело вздыхает Стэн, реагируя на очередную провокацию. К его счастью, Брофловски только морщится и оставляет без внимания выпад жиртреста. Доехать обратно в Южный Парк Кайл предпочитает всё же с друзьями, а не на предоставленном команде автобусе. Он плюхается на заднее сиденье Картмановской машины вместе со Стэном и тут же устало устраивает голову на плече лучшего друга. — Педики. — комментирует Картман, бросив на них взгляд в зеркало заднего вида. "Сука" — устало прикрывает глаза Кайл, но снова проглатывает колкость. В тот день жиртрест бесил его охуенно сильно, и именно поэтому Брофловски мысленно отмечает его, как начало цепочки событий, кульминационный этап которой он всем сердцем ненавидит. — Кайл, Кайл! — зовёт его Баттерс, бодро тряхнув за плечо. С проигранного матча прошло от силы недели две. Брофловски нехотя переводит на него взгляд и вопросительно вскидывает бровь. — Эрик дерётся на заднем дворе! Картман дерётся. Что-то новенькое. Беспокойство зудит под кожей, пока Кайл вместе с воодушевлённой толпой двигает на улицу. Жиртрест и правда полез в драку. Его противник - хилый задрот из параллели, на фоне которого Картман кажется чёртовым исполином. Такие как этот худощавый парнишка не отсвечивают, предпочитая оставаться невидимыми. Кайл даже не может предположить, почему они сцепились. Еврей распихивает зевак, чтобы оказаться в первых рядах, пролезает к скучающим Стэну и Кенни. — Какого хрена? — интересуется он сходу, вперив хмурый взгляд в дерущихся. Картман валит парня на землю со злым смехом и впечатывает кулак куда-то в живот соперника. Кайлу почему-то становится жутко. — Чёрт его знает. — вздыхает Стэн, озадаченно почесав затылок. Подросток перед ними, явно уступающий Картману по всем параметрам, сжимается в клубок и издаёт нечто, напоминающее настоящий скулёж. Толпа взрывается возгласами так, как будто исход неравной битвы был не очевиден. Жиртрест отчего-то не останавливается - продолжает месить несчастного парнишку кулаками. — Картман, достаточно. — одёргивает его Кенни, отводя глаза от кровавого месива, в которое превратилось лицо хныкающего задрота. Внутри Кайла кипит раскалённая лава. Жирному мудаку ведь это сойдёт с рук. Всегда сходит, чтоб он сдох. Эрик Маккормика то ли не слышит, то ли игнорирует. Он останавливается только тогда, когда кровь начинает капать с его сбитых костяшек. Кайл морщит нос, наблюдая за тем, как Картман выпрямляется. Брофловски чувствует неприятную горечь во рту и избегает смотреть на избитого парня. Стэн удержал его за рукав, не дав вмешаться, и Кайл послушался немой просьбы лучшего друга, о чём сейчас чертовски жалел. Жиртрест оглядывает толпу так, что становится ясно - он ищет кого-то. Когда их глаза встречаются, Кайл понимает, что искал он его самогó. Картман скалится ему совсем по-звериному, и Брофловски вдруг понимает, почему жиртрест вообще в эту драку вступил. От тревоги скручивает живот. Кайл молится, чтобы он был не прав, но ему начинает казаться, что Картман тоже только сейчас осознал всю имеющуюся у него физическую мощь. И тут же попытался отточить её, протестировать. С годами жестокости в нём не убавилось ни на грамм, а с его нынешними данными смесь получается гремучая и взрывная. Очень скоро Кайл понимает, что в его предположении всё же истины больше, чем ему бы того хотелось. Картман устраивает свой личный бойцовский клуб исключительно по четвергам. Он каждый раз выбирает нового противника, и физические данные жертвы жиртреста неизменно становятся всё лучше и лучше. Кайл намеренно пропускает каждую громкую драку, - дерётся сам Эрик Картман, главный говнюк их школы! - и предпочитает лишний раз постучать мячом в пустом спортивном зале. Один раз, когда он уже собирает вещи, намереваясь пойти домой, его ловит Баттерс. — Ой, Кайл, зря ты сегодня не пришёл! — лепечет он, смело подойдя к копающемуся в портфеле Брофловски. — Эрик уделал Трэвиса Стоуна! Еврей замирает, приобретя подозрительную схожесть с натянутой до предела гитарной струной. Трэвис Стоун был на слуху - самый крупный парень из футбольной команды. Защитник. Если Картман одолел его, то дело дрянь. — Трэвису сильно досталось? — осторожно интересуется Кайл, поймав себя на том, что пытается попить из бутылки, которую забыл открыть. Он нервничает, и от того, что прекрасно это осознаёт, начинает нервничать ещё больше. Ну, это всё пиздец, как не к добру. С другой стороны, когда Картман вообще делал что-то реально доброе? — Сильно! А на Эрике почти не царапины! Он так расстроился, что тебя не было. — простодушно делится Баттерс, сверкая воодушевлённой улыбкой. Кайлу становится не по себе ещё после первой фразы Стотча. Последние слова Баттерса и вовсе пускают мурашки по его спине. — Что меня не было? — переспрашивает Кайл. Не потому, что не услышал, а потому, что на то, чтобы это переварить, ему нужно больше времени. Он спешно накидывает на плечи рюкзак и стремится побыстрее удалиться, хоть и продолжает смотреть на Лео в ожидании ответа. И только поэтому врезается в препятствие, которое оказывается жиртрестом. Кайл едва не подпрыгивает на месте от неожиданности. "Вспомнишь говно - вот и оно" — мрачнеет Брофловски. — Почему игнорируешь всё самое интересное, Каел? — спрашивает Картман своим обманчиво мягким тоном. — Зачем ты это делаешь? — вопросом на вопрос отвечает Кайл. Картман растягивает губы в хищной улыбке, не сводя с него глаз. — Не строй из себя идиота, еврей. Ты-то догадался первый. — утверждает он и склоняется к Кайлу, чтобы заглянуть в сверкающие враждебностью зелёные глаза. Брофловски отступает от него, хмурясь. — Догадался о чём? — спрашивает Баттерс, невинно хлопая оленьими глазами. Кайл и Картман одновременно поворачиваются к нему, однако Брофловски, заметив, что жиртрест отвлёкся на Стотча, спешит покинуть помещение. Кайлу слишком некомфортно рядом с Картманом в последнее время. От плохого предчувствия сосёт под ложечкой, но он никак не может понять, в чём дело. Чего добивается жирный гондон? Просто укрепляет авторитет или за этим скрывается нечто большее? Кайл выходит на улицу, не дожидаясь обладателя тяжёлых шагов, идущего следом за ним. Еврей подходит к Кенни и Стэну, которые ждут их, но на сердце спокойнее не становится. Картман замирает за его спиной, и только тогда всё вокруг словно отмирает. — Чел, бля, нахуй ты с ним сцепился? — щипает себя за переносицу Стэн. — Потому что могу. — с улыбкой пожимает плечами Картман. Кайл ловит себя на том, что он пытается контролировать собственное дыхание, так и норовящее сбиться с привычного ритма. — Куда мы сегодня? — интересуется Маккормик, мазнув по лицу жиртреста ленивым взглядом. С каждым разом увечий на Картмане всё меньше и меньше, хотя соперники становятся только опаснее. — Я домой. — быстро проговаривает Кайл. — Пока, пацаны. — бросает он, оглядев удивлённых Стэна и Кенни. Брофловски резво разворачивается в противоположную от них сторону, но не успевает сделать и шага. — Стоять, жидёныш. — натурально приказывает Картман. Он ловит предплечье Кайла и, - несмотря на мгновенную реакцию Брофловски, который рвётся из его хватки, ощетинившись, - силой привлекает еврея обратно. Он по-хозяйски прижимает Кайла к своему боку, закидывает руку ему за плечи. Сердце Брофловски ускоряет свой ритм. Он впервые чувствует по отношению к Картману что-то очень близкое к страху. Это Кайлу совершенно не нравится. — Пойдёмте-ка у меня посидим. — невозмутимо предлагает Эрик. Кенни прыскает с того, как он возвращает в беседу их рыжего друга, а вот Стэну несмешно - он видит, как бледнеет лицо лучшего друга и прекрасно понимает почему. Кайл с детства привык быть тем, кто идёт против Картмана во всех вопросах, и сейчас, когда жиртрест стал делать упор на свою стремительно растущую физическую силу, Брофловски всё больше понимает, что с таким Картманом ему уже не справиться. Словом, Кайлу не нравится, что его тыкают в его слабость, а он даже не может ничего с этим поделать. — Я сказал - я домой. — тихо чеканит Брофловски и пробует отодвинуться от Картмановского бока, но жиртрест не позволяет. Он собственническим жестом сжимает плечо Кайла, комкает ткань его оранжевой толстовки, и еврей кажется даже дышать перестаёт на мгновение. — Нет, Каел, мы идём ко мне. Хватит сбегать, еврей. — Картман произносит это как-то даже ласково, но Кайл не обманывается - это тон, который не терпит возражений. — Я не сбегаю. — растерянно произносит Брофловски и вновь пробует отстраниться, но результат тот же. — Отпусти. — требует он, хмурясь. Картман растягивает губы в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Он явно доволен тем, что теперь по силе у него есть весомое преимущество. Эрик позволяет Кайлу выбраться из мёртвой хватки, и остаток дня парни проводят все вместе. Брофловски молчит почти всё время, игнорируя беспокойные взгляды Марша в свою сторону. Плохое предчувствие затапливает его с головой, и теперь Кайл понимает почему. Ему начинает казаться, что на этот раз конечной целью Картмана является он сам. Это открытие его совершенно не радует. Как не радуют и все последующие события. — Эрик дерётся с Такером! — вопит Баттерс, зазывая людей на школьный двор. Внутри у Кайла всё холодеет. Крейг - спокойный парень, но по совместительству и главный задира с многолетним стажем. Если Картман одолеет его, то всё кончено. Брофловски обнаруживает себя в первых рядах зевак. Он напряжён настолько, что это видно невооружённым взглядом, и Стэн хлопает его по плечу в поддерживающем жесте. "Не унывай, старик" - без слов говорит заботливая синева глаз лучшего друга. "Как, блять, не унывать, чел?" - хочется спросить Кайлу, но он переключает внимание на дерущихся. Опыт не пропьёшь. Такер от атак Картмана легко уворачивается, но Брофловски не нравится то, как темнеет желтоватая зелень глаз Крейга. Он встревожен. И, как оказывается, не зря. Он пропускает всего один удар, но в туше Картмана столько мощи, что этого достаточно. Жиртрест разбивает ему нос и, пользуясь заминкой Крейга, впечатывает кулак ему в челюсть. Он теснит Такера к толпе и через пару мгновений удивлённый Крейг спотыкается и падает точно к ногам Кайла. Брофловски слышит чужое сбитое дыхание и ему не хочется поднимать глаза. Но он поднимает. — Всё для тебя, еврей. — Картман смотрит на него с совсем уж маньячной улыбкой, а Кайл в ответ только глупо открывает рот. Не получается выдавить из себя ни слова. Эрик хмыкает, отворачивается, гордо выпрямляется и вскидывает кулак, ознаменовав свою победу. Толпа освистывает его, ликует, пока лицо Брофловски стремительно меняет свой цвет. — Ты по уши в дерьме. — констатирует Кенни, видимо только сейчас сообразив, что к чему. Кайл на автомате кивает. Он именно так себя и чувствует. Брофловски не знает, к чему готовиться, поэтому этой ночью сон к нему долго не идёт. Он с трудом уговаривает себя заснуть, когда стрелки часов останавливаются на цифре три. Просыпается Кайл через час и вовсе не от того, что у него срабатывает будильник. Еврею начинает не хватать кислорода, и спросонья он не сразу понимает, что дело в чужой руке, которой ему зажимают рот. А когда понимает, то всё внутри замирает от ужаса. Кайл подрывается на постели, дёргается, силясь скинуть с себя размазанный силуэт. Но его впечатывают обратно в кровать с такой силой, что матрас жалобно скрипит. — Тише, еврейчик, тише. — шепчет посторонняя фигура, и, когда сонный мозг Кайла признаёт этот голос, кровь в жилах словно застывает. Брофловски слова Картмана полностью игнорирует. Он начинает дёргаться с новой силой, пробует впиться зубами в чужую ладонь и усиленно работает ногами. — Блять, жид. — негодует жиртрест, и намертво прибитые над головой запястья сводит от боли. Картман придавливает его ноги одним своим мясистым бедром, и Кайл ошарашенно моргает. Жирный ублюдок! Когда он успел стать таким здоровым?! Брофловски яростно рычит, оказываясь подмятым под неподъёмным весом противника. В зелёных глазах сверкают молнии, но Картмана это кажется только раззадоривает. — Твоя беспомощность - лучший подарок. — изрекает он, и сердце Кайла пропускает удар. Жиртрест упивается его слабостью, а Брофловски, - впервые в жизни! - ничего с этим сделать не может. Однако следом на лице Картмана мелькает недовольство. Он оглядывает тело Кайла, совершенно очевидно замершее в боевой готовности, и задумчиво хмурит брови. Когда они с Брофловски вновь встречаются глазами, жиртрест выглядит крайне неудовлетворённым. — Заорёшь - шею сверну. — предупреждает он. Страх, пузырящийся на дне лёгких вместе с воздухом, ударяется о рёбра, и Кайл только и может, что поджать губы, зеркально копируя эту дурацкую привычку у Картмана. Он бы с большим удовольствием разнёс череп этому гондону. Крупная ладонь отнимается от его рта, и еврей принимается жадно хватать губами воздух. Жиртрест смотрит на него выжидающе, но Брофловски молчит, усыпляя его бдительность и гоняя кучу мыслей в голове. Картман чуть отстраняется, не сводя с него пристального взгляда, и лезет свободной рукой в карман. Кайл слышит лязг металла и даже в кромешной тьме признаёт в руках жиртреста наручники. Нет. Нет, блять, нет. — Айк! — тут же вопит Кайл не своим голосом, да ещё и так громко, что проснуться должен разом весь квартал. Картман паникует - он вновь зажимает его рот ладонью, не давая крикнуть ещё раз, и зло шипит. — Еврейский выродок. — раздаётся в самое ухо. Кайл немедленно произносит что-то, пропитанное той же яростью, жиртресту в ладонь, но это разобрать в десять раз сложнее, чем привычный уху бубнёж Кенни. Картман, судя по всему, этим себя и не утруждает. Внутри у Кайла всё холодеет - жирный ублюдок нависает над ним и мучительно медленно обводит языком ухо. Брофловски противно. Он вздрагивает всем телом, протестующе мычит и вновь принимается активно сопротивляться. Кайл не понимает, что происходит и чего от Картмана ждать. То, что он в опасности - аксиома. Это не требует доказательств. Но чего, блять, жиртрест добивается? Неужели, блять...? На секунду Кайл застывает. Он устремляет осоловелый взгляд на Картмана, и видимо жиртрест понимает его без слов, потому что вдруг начинает негромко хохотать, без труда считав изумление, отразившееся на его лице. — Да, Ка-а-а-аел, — тянет он, отсмеявшись. — ты же у нас такой умный, но так много упускаешь из виду. — утробно рычит жиртрест и вдруг наваливается на него всей своей тушей. Кайл ощущает, как тошнота подкатывает к горлу, когда чужой стояк вжимается в ткань его пижамных штанов. У жиртреста на него стоит. Волна отвращения накрывает с головой. Кайл кривится и часто-часто моргает. Дверь его комнаты неожиданно распахивается. На пороге замирает покачивающийся спросонья младший брат. — Кайл, ты звал? — произносит он, зевая, и наконец отнимает руки от заспанных глаз. Картина, которую он видит, словно выжигается на сетчатке глаза. Старшего брата вжимает в постель внушительных габаритов чёрная фигура. — Кайл! — испуганно вскрикивает Айк и на автомате делает несколько шагов назад. Сердце у старшего Брофловски стучит где-то в горле, а у Картмана оно кажется, наоборот, - словно замирает. Чужая хватка слабеет, и Кайл, пользуясь замешательством жиртреста, вырывает одну ногу из плена, и с размаху врезает колено в мясистый бок. Он рвётся из рук Картмана как дикий зверь и в конечном счёте сбрасывает жирного ублюдка на другую сторону кровати. Брофловски подрывается с постели, преодолевает расстояние до младшего брата за считанные секунды и с грохотом захлопывает дверь. Айк бесшумно плачет, и Кайл подхватывает его на руки, отходя от входа в собственную комнату на безопасное расстояние, словно она сейчас всосёт его обратно, вернёт в грёбанный кошмар. — Кайл! Айк! — окликает Брофловски отец, проснувшийся от криков. Кайл подпрыгивает на месте и оборачивается. Джеральд стоит в паре метров с всклокоченными волосами и битой наперевес. — Что случилось? Еврей стискивает Айка в своих объятиях и ощущает себя так, словно на грудь положили многотонную мраморную плиту. Впрочем, холод, который окутывает всё его тело, поистине могильный. — Кошмар. — выдавливает он, смаргивая лицо жиртреста, зависшее перед глазами. — Плохой сон. — Не-е-е-ет! — между всхлипами возмущается Айк. Он утирает слёзы, - младший брат вообще-то плачет довольно редко, - и тычет рукой на дверь комнаты Кайла. — Там монстр! "Монстр" - поразительно точное описание Картмана. Рыжий хмурит брови, наблюдая за тем, как напряжённый отец заходит в его комнату. Жиртреста в ней уже нет. Или, по крайней мере, он успел спрятаться. "Под кроватью. Шкаф. За тумбой" — прокручивает в голове Брофловски, бегая глазами по комнате. Он ставит Айка на пол и включает свет одним нервным движением руки. В окне он видит собственное отражение - смертельно бледное и напуганное. Напуганное Картманом. Не было раньше такого. Блять, раньше и жиртрест не был таким здоровым и опасным! И не тыкался он членом, стоящим колом, Кайлу в зад! Брофловски потерянно моргает. Он нетвёрдой поступью подходит к шкафу и распахивает его - слава богу пусто. В остальных местах тоже никого. "Сбежал" — понимает Кайл и дышать разом становится легче. Они с отцом для успокоения Айка, - на самом деле и для успокоения самого Кайла, но об этом отцу знать не стоит, - закрывают все двери и окна, и только тогда вся семья ложится спать. Брофловски остаток этой ночи проводит в комнате Айка, деля постель с младшим братом. У себя он ощущает, как к горлу подкатывает удушливая паника, а идти к родителям уже не кажется возможным. Слишком взрослый. Ему велено со всем справляться самому. Когда наутро Кайл обнаруживает в своём телефоне весточку от жиртреста, он убеждает родителей в том, что ему нужно остаться дома и отоспаться. "Я взломаю любые замки, если очень захочу, жидёнок" — Кратко, но пугает до усрачки. Кайл тем не менее выдавать собственный страх не спешит. "Отсоси" — печатает он и больше Картману внимания в тот день не уделяет. Вместо этого Кайл ждёт, когда Стэн явится к нему после уроков, и вместе они направляются в охотничий магазинчик дяди Джимбо. Кайл покупает себе сразу два перочинных ножа и один перцовый баллончик. Марш смотрит с беспокойством, но вопросов не задаёт. Брофловски знает почему. Стэну страшно узнать на них ответ. Впрочем, Кайл его посвящать в это и не собирается. Это кажется унизительным. Теперь на ночь Брофловски запирает все двери и окна самостоятельно, а перцовый баллончик прячет под подушкой. Заснуть удаётся только положив на оружие для самообороны руку. Ситуация патовая. В школу он заявляется на следующий день, пряча нож в рукаве оверсайз лонгслива. Он натыкается на Картмана почти сразу, и они обмениваются нечитаемыми взглядами. Стэн не отходит от него весь день, наблюдая за их с жиртрестом игрой в гляделки. Лучший друг явно чувствует неладное, а напряжённая спина Кенни выдаёт то, что и Маккормика не обошли стороной их мельтешения. Учебный день заканчивается тем, что Кайл намеренно пихает Картмана плечом на выходе из класса. "Я бегать от тебя не собираюсь" - читается в злом взгляде Брофловски, и жиртрест криво улыбается ему уголками губ. В его гетерохромных глазах блестит опасный огонёк, но Кайлу всё равно. Он понимает, что одной несгибаемой смелостью, кажется, отстоял хотя бы свой дом. К чему он не готов, так это к тому, что отстаивать придётся ещё и спортзал. Картман становится завсегдатаем спортивной площадки и пристально наблюдает за Брофловски на каждой тренировке. Кайл ловит Токена за рукав, как только замечает тучный силуэт на трибунах, и просит Блэка подкинуть его до дома. Токен соглашается и таким образом Брофловски начинает увиливать от Картмана после каждого занятия. Однако жиртресту быстро надоедает искрящее между ними молчание. Он жаждет взаимодействия, поэтому как-то окликает Кайла на перерыве. — Еврей, подойди-ка сюда. — подзывает он. Брофловски ощущает, как напрягается в его теле каждая мышца. Он не оборачивается на их единственного зрителя, но хмуро обменивается с Токеном нечитаемыми взглядами. Из всей их команды Блэк - единственный, кого появление Картмана в качестве их постоянного болельщика тоже беспокоило. Никто не задавал вопросов жиртресту, - "Ой, с ним лучше не связываться", - но все понимали, что дело пахнет жареным.  И только Токен, который, как выяснилось позже, согласился подвозить Брофловски из-за дурного предчувствия, выяснил, что Картман заинтересовался вовсе не баскетболом. Он заинтересовался Кайлом. — Хреново, старик. — глубокомысленно изрекает он, когда Брофловски в совсем уж общих чертах обрисовывает ему ситуацию. Кайл кивает, понимая, что Токену хочется сказать намного больше, - выдают обеспокоенно сведённые к переносице брови, - но Блэк боится наткнуться на ту грань, которую Брофловски сам и установил. Грань, после перехода которой уязвимость Кайла становится очевидной. Её Брофловски показывать не собирался даже себе - он нуждается в иллюзии собственной силы. Рыжий устало вздыхает и оборачивается к трибунам, одаривая Картмана тяжёлым взглядом. Жиртрест не отрывает от него глаз и Кайлу становится не по себе ещё до того, как он к нему подходит. — Чего тебе, жиртрест? — холодно спрашивает Брофловски, замерев перед Картманом. Кайлу некомфортно - они слишком близко, но отступать уже нет возможности. — О, то есть, всю неделю ты игнорируешь моё существование, а теперь "чего тебе, жиртрест?" — натурально скалится Эрик, и брови Кайла против воли взлетают вверх. — Ты настолько тупой или издеваешься? — хмурится он. Еврей не избегал Картмана, но бросал все силы на его игнорирование - разговаривал в столовой, да и в школе в целом только со Стэном и Кенни, которые, как могли, делали вид, что ничего не происходит, ходил куда-то после занятий только когда знал, что в месте их назначения он сможет взаимодействовать с Картманом как можно меньше. Словом, он продолжал находиться рядом с жиртрестом ежедневно, но пропускал все его реплики мимо ушей и вообще воображал себе, что с Картманом он никогда знаком не был. Господи, Кайл бы душу продал за то, чтобы так и было. Ходил бы себе спокойно по городу, обходя стороной жирную тушу с дурной репутацией, и может Картман никогда бы на него внимания и не обратил. Но, к несчастью, это невозможно. Он уже в центре внимания Картмана - гетерохромные глаза смотрят на него неотрывно, словно пытаются проломить череп и вытряхнуть все его мысли к ногам своего обладателя. Брофловски слишком быстро погружается в собственные рассуждения, и Картман пользуется этой его отстранённостью. Он хватает Кайла за затылок, резко тянет ближе к себе, склоняя еврея на один с собой уровень. Они почти соприкасаются лбами, и рыжий громко всасывает носом воздух, упираясь рукой в спинку трибунских сидений. Кайл пытается отстраниться, но Картман кладёт руку ещё и ему на талию, вцепляется в него стальной хваткой, не давая сдвинуться ни на сантиметр. — Жирная сука. — рычит Кайл, безуспешно дёргаясь из плена чужих рук. Жиртрест ухмыляется и сжимает его сильнее, - шею простреливает тупой болью. Брофловски задушено шипит. — Откуда в тебе столько силы, уёбище? — Я не маленький стервозный еврей. — хмыкает Эрик, и только зарождающийся страх в Кайле меркнет за вспышкой ярости. Он смотрит на Картмана бешено. — М-м-м, — тянет жиртрест. — так-то лучше. — комментирует он и вдруг тянется губами к Кайловскому лицу. Внутри у Брофловски что-то обрывается. Он шокировано смотрит на недруга детства, не веря, что такое вообще когда-либо могло с ним произойти. — Отпусти его, Картман! — неожиданно звучит из-за спины, а в следующую секунду хватка жиртреста слабеет. И Картман, и Кайл вздрагивают от баскетбольного мяча, который врезается в сиденье рядом с ними, в опасной близости от головы жиртреста. В другой раз Брофловски бы восхитился точностью Токена, но сейчас он бросает все силы на то, чтобы освободиться из хватки Картмана и, - слава богу, - у него получается. Он поспешно отскакивает от жиртреста, но Картман на него не смотрит. И радости Брофловски по этому поводу не испытывает, наоборот, - беспокойство опутывает его тело огромной змеёй и кажется планирует Кайла задушить. У Картмана брови сурово сведены к переносице, а в глазах отражается неприкрытая угроза. Еврею становится страшно, и он на полном серьёзе задумывается о том, доберётся ли Токен сегодня до дома. Но следом за страхом в нём вновь просыпается гнев. — Жирная скотина! — орёт Кайл, озверев, и одним выверенным ударом разбивает Картману нос. Жиртрест шокирован - он глупо моргает, неверяще собирая собственную кровь пальцами. Брофловски бьёт ещё раз, целясь куда-то в лицо. Боль, растекающаяся в районе скулы, Картмана отрезвляет. Он вскакивает с трибун и рывком подтаскивает еврея ближе к себе. Драться с Кайлом всегда было сложнее, чем с кем-то другим. Во-первых, с жидом у него всегда были личные счёты, а ярость Кайла, - взрывная, уничтожающая, - превращала хилого рыжего мальчишку в настоящий огненный смерч. Удары сыпались отовсюду разом и при таких обстоятельствах победить было просто невозможно. Во-вторых, на самом деле "хилый рыжий мальчишка" обладал недюжинной силой, а сейчас, когда тело Кайла обросло рельефными мышцами благодаря любви к баскетболу, и подавно. В-третьих, привставший член волей-неволей перетягивал внимание на себя. — Ненавижу! Ненавижу, блять, твою жирную тушу! — исступлённо орёт Кайл. Ноги обоих путаются в узком ряду между трибунами, и они с грохотом валятся на пол. Картман ударяется затылком о деревянное покрытие. Он теряется в пространстве всего на секунду, но еврею этого достаточно - он смело седлает его, игнорируя или и вправду не замечая в порыве злости чужое возбуждение, сгребает ворот Картмановской футболки так, что он жалобно трещит, и впечатывает голову жиртреста в пол повторно. Картман впервые за последние полгода пугается. Это же грёбанный жид, который портит ему жизнь столько, сколько он себя помнит. Кайла и его физические способности нельзя было недооценивать. Но он так упивался властью, пришедшей в руки, что забыл о том, на что еврей способен. — Кайл! — поражается тренер, вернувшийся в зал для того, чтобы объявить о том, что перерыв окончен. Брофловски клал большой и толстый и на этот перерыв, и на тренера, и на шокировано наблюдающую за ним команду - он дорвался до жиртреста и теперь его смогут оторвать от Картмана только с руками и ногами. Если только оторвать его попробует не сам Картман. Жиртрест неожиданно вскидывается, словно не замечая, что Кайл, давящий на него всем своим весом, вовсе не пушинка. Он бьёт лбом зло и наотмашь - удар такой силы, что Брофловски удивляется, что все его зубы остались на месте. Кайл понимает, что стремительно теряет преимущество. Он вскакивает, ухватившись за сиденья, разместившиеся вдоль трибуны, но собственное тело подводит - в глазах темнеет и его неумолимо ведёт в сторону. — Еврейское отродье. — завороженно произносит Картман, сплёвывая кровавую слюну. Кайл по натуре воин. Сломить его волю - что-то из разряда фантастики. Жиртрест приближается за мгновение ока. Брофловски впечатывает кулак ему в живот, но Картман словно этого не чувствует. Гетерохромные глаза лихорадочно блестят, и Кайл уверен, что теперь он знает, как чувствует себя загнанная дичь перед последним броском хищника. К счастью, что следует за этим липким пугающим ощущением ему узнать не дано. Свисток тренера оглушающий. Он влезает между ними и расталкивает рослых старшеклассников в разные стороны. Кайл дышит тяжело и загнанно. Он не отводит взгляда от Картмана, застыв в боевой готовности. Жиртрест пялится на него так, словно тренера между ними нет. Кайла колотит мелкая дрожь. Она не прекращается, даже когда Картман покидает спортзал, а обеспокоенный тренер, наслышанный о жиртресте, как и весь учительский состав, усаживает Брофловски на скамейку запасных. — Вы дружите, Кайл? — осторожно спрашивает он, хмуря густые брови. Еврею почему-то кажется, что спросить он его хотел вовсе не о дружеских отношениях, и оттого съеденный обед грозится выйти наружу. — Я его ненавижу. — бесцветно отзывается Брофловски, оставляя кипящую внутри злость разъедать стенки желудка. Мужчина неуверенно кивает и отворачивается, отдавая своё внимание происходящему на площадке. Он время от времени продолжает кидать на Кайла заинтересованные взгляды, но видимо уточнить, почему тогда Брофловски всё остальное время, свободное от спортзала, проводит в компании ненавистной ему грозы школы и не менее популярных Кенни со Стэном, так и не решается. Честно говоря, Кайл бы и сам не нашёлся с ответом. — Кайл, я чуть в штаны не наложил, когда ты заорал. — делится впечатлениями Токен, желая составить ему компанию. Он улыбается восхищённо, но для Брофловски любая положительная реакция сейчас отдаёт горечью. Он догадывается, что дальше будет хуже. Он подорвал Картмановский авторитет. Он не уважает его власть. Такое не прощается. Такое с рук не сходит. — Спасибо. — тем не менее кисло улыбается Брофловски. Эта кислая улыбка застывает у него на лице на весь следующий день. Новость о том, что кто-то смог отделать Эрика Картмана, только недавно завоевавшего звание бесспорного обладателя физического превосходства, потрясает школу. — Я знал, что если кто-то и сможет, то это будешь ты. — хмыкает Кенни. Стэн только поджимает губы, и Кайл кивает ему, понимая друга без слов. Они оба знают, что радоваться тут нечему. — Кайл, моё уважение. — бросает ему Такер, когда они пересекаются в коридоре. Почему-то Крейг становится единственным, кого Кайл награждает искренней улыбкой. А затем Брофловски опаздывает на урок из-за что-то говорящих ему любопытных учеников и только поэтому Баттерсу удаётся остановить его в коридоре. — Кайл, ты прямо Эрика уделал! У него всё лицо разбито! Как тебе удалось? — лепечет Стотч. — Жирный уёбок не всесилен. — просто отвечает Брофловски и замирает, заметив, как с другой стороны коридора к ним стремительно приближается тучная фигура. Это первый раз, когда Кайл понимает, что играть в героя не только нельзя, но и смертельно опасно. Он игнорирует болтовню Баттерса и срывается на бег, прекрасно зная, что Картман ускоряется следом. Ему пиздец. Жиртрест - разъярённый ураган. Брофловски не сомневается - сейчас он распалён и безумен. Не ровен час, и Кайлу придётся вырывать право на жизнь, если вообще выпадет шанс оказывать сопротивление. Смертельно напуганный одним видом Картмана Стотч - последний, на кого Кайл рассчитывает. Брофловски выкручивает собственное критическое мышление на всю и начинает дёргать ручки всех дверей, которые только попадаются ему на пути. Это дальний корпус школы, где большинство помещений для сотрудников или технические. Однако одна дверь всё же поддаётся. Кайл распахивает её, уже готовясь окрикнуть учителя, но застаёт только пустой класс. Брофловски пулей вылетает обратно в коридор, но поздно. Картман застывает над ним угрожающей тенью и грубо заталкивает Кайла обратно в класс. Дверь захлопывается за его широкой спиной, но Брофловски не тешет себя иллюзиями о том, что он мог бы выйти через неё же. Напротив, он занимает позицию в дальнем углу класса, обогнув последние парты, и неприручаемым зверем смотрит на Картмана. Выглядит жиртрест и правда паршиво - лицо усыпано кровоподтёками, нос отдаёт очевидной синевой, а губы до сих пор нездорово припухшие. Сам Кайл отделался чисткой зубов с кровью и синяками, спрятанными под одеждой. Картман проходит в класс вальяжно, явно ощущая себя победителем, и опирается на учительский стол. — Жидёнок, у тебя два варианта. — изрекает он после минуты напряжённых гляделок. Брофловски выпрямляет спину. Он знает, что оба варианта ему не понравятся. — Либо ты извиняешься передо мной на коленях, — хищно улыбается Эрик, разведя руками. Он недвусмысленно толкается языком в щёку, на что Брофловски тут же ощетинивается, прекрасно понимая, какого рода "извинение" от него требуется. — Либо я заставлю тебя это сделать. — заканчивает Картман. Кайл едва заметно качает рукой, проверяя на месте ли его самодельное крепление для ножа. Он, блять, знал, что оно понадобится. Картман ненавидит, когда ему не подчиняются. И Брофловски это прекрасно знает. Быть готовым дать отпор уже не только его прямая обязанность, но и условие для выживания. Хотя, правды ради, он скорее сдохнет, чем уступит жирному ублюдку. — Я не собирался сосать тебе в девять, Картман. — отвечает Кайл и сам себе удивляется - голос звучит ровно и уверенно. — Не собираюсь сосать и сейчас. Жиртрест усмехается, словно Брофловски - несмышлёный ребёнок. Кайл закатывает глаза и делает аккуратный шаг к окну, - быть может удастся открыть его и свалить. — Может зря ты не сделал этого, когда нам было по девять, Каел. — вздыхает Картман притворно сочувствующе. — Может тогда всего бы этого не было. "Было бы" — понимает Кайл, стоит лишь ему взглянуть в горящие гетерохромные глаза. Картман - больной ублюдок. Простая истина, известная ему с самого детства. Жаль, что он не заметил, в какой момент стал объектом одержимости этого самого больного ублюдка. — Я не буду тебе сосать. — повторяет Брофловски, и они с Картманом одновременно хмурятся. — Какой ты упрямый, еврей. — качает головой Эрик. И всё. Больше никаких пафосных речей. Они с Кайлом синхронно приходят в движение. Брофловски подрывается к окну и даже успевает его распахнуть, но следом Картман ловит его за шиворот и швыряет на парту. Воздух выбивает из лёгких. Кайл задыхается от столкновения с деревянной поверхностью, но тут же резво упирается ногами в массивный живот жиртреста и перекидывает их через себя, вновь выбивая себе спасительную дистанцию. Всего лишь один кувырок, а чувствует он себя так, словно пробежал километров десять, ни разу не сбавив ход. Картман приподнимает брови, восхищённый его манёвром. Между ними одна только парта, и от этого осознания у Кайла что-то неприятно трещит в висках. Понимание того, что теперь собственное личное пространство приходится у Картмана натурально отвоёвывать, доводит почти до трясучки. Кайл впечатывает ногу в парту, толкает её так, чтобы вбить её жиртресту куда-то в район паха и отскакивает. Картмана это кажется только раззадоривает. Он с грохотом отпихивает от себя предмет мебели, и они перемещаются между стройными рядами парт. Кайл замирает аккурат в середине класса. Спасительная дверь маячит у него за спиной, но через окно сбежать было бы проще, - оно уже открыто. — Прекрати это. — требует он. Пустить нож в ход видимо всё-таки придётся, но ужасно не хочется. Кайлу кажется, что его маленькая версия, когда-то искренне беспокоящаяся за жирного амбала перед ним, была бы разочарована. Однако резкое осознание того, что маленькая версия этого самого жирного амбала, наверное, мечтала его самого поиметь уже тогда, здорово отрезвляет. Противно становится до кома в горле. Или это от обиды? Господи, блять, он ведь правда, пусть вслух не признает этого никогда, относил жиртреста к своим ближайшим людям. По-своему ценил, сука, грёбанного жирного ублюдка, который спал и видел, как бы его, Кайла, приковать к себе. — Кайл, перед смертью не надышишься, даже если нос еврейский. — глумливо отвечает Картман своим противно-тягучим тоном. Брофловски морщится и решается. Он резко дёргает рукой, легко переместив нож с крепления в собственную ладонь. Жиртрест отпихивает очередную преграду, разделяющую их, в сторону, и Кайл без сожаления хватает его одной рукой за плечо, а второй вспарывает ткань красного бомбера, задевая и толстый бок. Глаза у Картмана расширяются от шока и неверия. Он отшатывается от еврея и прижимает ладонь к кровоточащему неглубокому порезу. Несмотря на всё происходящее, он понимает - Кайл не собирался причинять ему реальный вред. Только напугать, что у него прекрасно вышло. Хренова рыжая Мать Тереза, способная продумать всё наперёд. — Тронь меня ещё раз, жирная свинота, и я нарежу тебя, словно бекон. — тем не менее обещает Брофловски, увереннее перехватив оружие. Картман потрясённо молчит. От Кайла он явно такого не ожидал. Через две минуты, которые проходят в гнетущем молчании, Брофловски беспрепятственно покидает класс, чувствуя себя настоящим победителем. Всю следующую неделю Картман в школе не появляется. В среду Стэн не выдерживает и, отложив вилку, спрашивает: — Где жиртрест? — интересуется он, заговорщически склонившись над подносом. Смотрит Марш прямо на Кайла. Маккормик продолжает уплетать за обе щеки, но тоже обращает своё внимание к Брофловски. Кайл знает, что и Кенни, и Стэн не осудят его, но всё равно нервничает, когда произносит: — Я ударил его ножом. Все без слов понимают, что это была самооборона, но лицо лучшего друга всё равно вытягивается в изумлении. Рот Стэна открывается сам по себе, и он начинает выглядеть, как выброшенная на берег рыба. Кенни давится едой и начинает стучать себя по грудной клетке. Маккормик издаёт звук, напоминающий то ли предсмертный хрип, то ли задушенный смех. Кажется всё же второе, потому что, когда Кенни разгибается, - лицо его нездорово красное, - он молча показывает Кайлу большой палец. Брофловски неуверенно, но искренне смеётся, не до конца понимая, как ему на это реагировать. Наверное, он рад. Кайл всегда гордился тем, что он умел давать Картману достойный отпор. Три последних раза - не исключение. Блядским исключением становится следующий. Кайл знает, что жиртрест от него не отстанет. Никогда не отставал. И никогда не сдавался - всегда находил способ добиться своего. Но здесь Брофловски ему попросту не позволит. После их стычки еврей на всякий случай перевешивает крепление для оружия на другую руку, а второй купленный нож прячет под штаниной. Картман уязвлён им уже трижды, следующая попытка добраться до него - вопрос времени. Жиртрест умён, но Кайл считает, что он умнее. Он успешно одерживал победу во всех их прошедших стычках, значит так будет и дальше. Значит он никогда не позволит Картману обойти его. И возможно именно из-за этих мыслей происходит то, что происходит. Стэн на сборах с Венди, Кенни где-то пропадает, а Брофловски достаточно самоуверен, чтобы позволить себе задержаться в классе. Даже факт того, что Картман сверлит его тяжёлым взглядом на протяжении всего урока, не расценивается им, как предупреждение. Когда дверь только-только опустевшего класса вновь распахивается и он встречается с жиртрестом глазами, Брофловски только устало вздыхает. Уже не напряжно даже, просто бесит. — Ты заебал меня. — констатирует он, отставляя только собранный портфель обратно на парту. — Как всегда взаимно. — Картман растягивает слова в своей привычной манере. Глаза его опасно сверкают, взгляд тягучий. Жиртрест словно пытается испепелить его на месте и, наверное, Брофловски бы испугался уже одного выражения его лица, если бы не так хорошо знал его владельца. Картман отмирает и выуживает из кармана ключи. Дверь он запирает с тем же самодовольным лицом, которое Кайл видел сотни, - если не тысячи, - раз до этого. Всё до боли привычно. Грёбанный осточертевший вариант их взаимодействия. Когда они вновь смотрят друг на друга, Брофловски позволяет себе скрестить руки на груди и вскинуть брови в издевательском жесте. — Мы это уже проходили. — произносит он, облокотившись о парту. — Нет, Каел. — Картман качает головой и небрежно швыряет ключи на учительский стол. Кайл проводит их взглядом, ощущая, как всё внутри него невольно замирает. Жиртрест почему-то тоже уверен в себе. Брофловски от этого становится жутко. — Такого точно ещё не было. — продолжает Картман, хмыкнув. Жиртрест останавливается напротив него. Еврей чувствует себя неуютно под его плотоядным взглядом, но продолжает упрямо сверлить Картмана глазами в ответ. Между его партой и учительским столом не больше двух метров, что не очень-то утешает. — Жид, у меня всё то же предложение. — разводит руками Эрик. — Отсоси. — тут же ощетинивается Кайл. Лицо Картмана от его слов будто разом становится жёстче. — Последний шанс, еврей. — предупреждает он, сурово сводя брови к переносице. Кайл старается убедить себя в том, что это всего лишь жиртрест, что его слова уже вообще нельзя воспринимать как что-то способное напугать его. — Засунь его в свою жирную задницу. — предлагает Брофловски, отстранённо пожав плечами. Он знает, что не сможет убедить Картмана в своей напускной беспечности, - жиртрест знает его слишком хорошо. Он пытается убедить таким образом себя самого, что ничего не случится. Убеждать не получается. Да и скрыться от неизбежного невозможно. Картман резко выхватывает из кармана неясного вида флакон. «Перцовка» — с ужасом понимает Кайл, тут же отшатываясь назад и стараясь уклониться от контакта с жидкостью. Он успевает закрыть рукавом толстовки большую часть лица, поэтому урон небольшой. А в следующую секунду Брофловски понимает, что это вовсе не перцовка. Это грёбанные духи. Обманка. Картман валит его с ног, вдавливает своей безразмерной тушей в пол и ловит дёрнувшиеся было для сопротивления руки в захват. Кайл, к собственному удивлению, не паникует. Нож спрятан в другом рукаве, что позволит выиграть немного времени, а на случай, если это не сработает, – в штанине покоится ещё один шанс на то, чтобы выгрызть себе свободу. Глаза жиртреста мечутся по его болезненно сморщившемуся лицу, - не самое удачное для Кайла приземление. Он старательно ёрзает на Брофловски, пытаясь зафиксировать вмиг пришедшее в движение тело. Еврей протестующе скалится, шипит сквозь плотно стиснутые зубы и дёргается всем корпусом. Картман хмурится недовольно, и, кажется, уверенность его тает под напором Кайла – он весь слегка дрожит, не переставая озадаченно прикусывать губу. И неожиданно решается на ошарашивающий Брофловски поступок. Жиртрест склоняется к нему, точно бросившийся на добычу хищник, и прижимается губами к губам Кайла. От шока глаза еврея широко распахиваются. Картман отрывает одну руку от его запястий, тут же стискивая их другой. Освободившейся конечностью он сжимает челюсть застывшего парня с такой силой, что рот рыжего открывается сам собой. От ощущения чужого языка, проникшего в рот, Брофловски хочется вывернуть себя наизнанку, лишь бы больше этого не чувствовать. Но он находит в себе силы только пустить в ход зубы. К несчастью для него, Картман вовремя убирает язык и будто начинает пытаться его сожрать, вбирает его нижнюю губу в рот. От ярости Кайла начинает потряхивать. Он впивается зубами в чужую губу с твёрдым намерением её оторвать. Всё рушится. Идёт совсем не по плану. Всё так неправильно, что хочется удавиться прямо здесь и сейчас. Картман, блять, целует его! Целует, грёбанный урод! Жиртрест на его укус зло мычит и намеренно поднимает, и опускает руки Брофловски, ударяя их об пол. Кайл запоздало понимает, что этот поцелуй послужил лишь ещё одним отвлекающим манёвром. Его крепление крайне ненадёжное. Жиртрест выбивает нож из него лишь парой ударов об покрытие класса. Оружие предательски выскальзывает из рукава, жалобно звякнув об пол. Картман тут же предусмотрительно отшвыривает его подальше. — Кайл. — выдыхает он, застыв над ним. Губа жиртреста кровоточит после их поцелуя-укуса. Сердце Брофловски начинает биться где-то в горле. Это не паническая атака, что удивительно, учитывая то, что происходит, но что-то другое. Вымученное, более длительное, измученное. И Брофловски матерится тихо себе под нос, выбивая из Картмана кривоватую улыбку. Еврей принимается активнее работать ногами, осознав, что один из его ножей уже любезно откинут жиртрестом в сторону. Высвободить руки, суметь добраться до штанины – и он спасён. Но руки Картмана точно клетка. Не выбраться, сколько не брыкайся. Кайл ощущает как медленно, но верно его непробиваемая сила воли начинается уступать место ужасу, опутывающему всё тело. Его начинает натурально трясти. А затем Картман сбивает второе крепление на ноге. Жирный неповоротливый ублюдок задевает его совершенно случайно, - стремится придавить ноги Кайла к полу, - и лезвие холодит Брофловски кожу. — Ты так готовился, еврей. — В голосе жиртреста сквозит почти восхищение. Кайл бы с большим удовольствием плюнул мерзкому уёбку в лицо, но любая мысль прерывается паникой, расчертившей его разум, точно вспышка молнии в ночном небе. Сильные руки вцепляются в его толстовку, грубым рывком встряхивают, дезориентируя, снова вжимая в пол. Брофловски беспомощно брыкается, чересчур резво двигает ногой. Постепенное осознание собственного бессилия путает мысли. Лезвие царапает кожу, нож удачно вываливается из штанины. Близко, но недостаточно. Голова идёт кругом, а под ним словно разверзается бездна. Тело деревенеет само собой, подчиняющееся животному страху. Кайл быстро-быстро моргает, стараясь прогнать это чувство, противится ему. — Картман, остановись. — еврей пробует просить, но звучит это скорее, как требование. Он мотает головой, дёргается всем телом, ощутив, как болезненный импульс простреливает разом оба запястья, зафиксированных жиртрестом. — Жидёнок, — только выдыхает Картман в ответ, обдавая ключицы еврея холодом. Толстовка Кайла смята, болезненный укус следует в беззащитную шею. — Картман! — вскрикивает Брофловски, затрепыхавшись активнее. Толку от этого никакого – жиртрест дорвался до него, получил желаемое. И теперь не отступит, даже если его начнут оттаскивать от Кайла за шкирку. И от одного этого осознания хочется взвыть, провалиться сквозь пол, испариться, исчезнуть – что угодно. Он бессилен. Бессилен перед чёртовым Картманом. Кайл ненавидит собственную слабость, ненавидит жиртреста, ненавидит себя за чрезмерную уверенность и гордыню. Мысли тяжёлые. Давят изнутри. И становится унизительно и обидно за себя до зубного скрежета. Картман вжимается в него всем телом, мнёт руками и кусает так, как будто метит, клеймит на веки. Брофловски протестующе мычит, не позволяя себе замереть и просто сдаться. Никогда. Никогда, даже если становится очевидно, что это проигрыш. Что шансов, блять, нет. Жиртрест встряхивает его, укладывает на лопатки так, что спина начинает гореть и, перекинув через него ногу, прижимает коленями его руки. До Кайла слишком поздно доходит, что именно Картман собирается сделать. Только когда вжикает молния на джинсах жиртреста, Брофловски будто выныривает из-под толщи воды и приходит в себя. Приходит и не верит, что это действительно происходит. Невозможно. Невозможно, чтобы Картман сумел обойти его, провести. — Не посмеешь. — едва слышно хрипит он, - голос пропадает. Картман улыбается ему так, что слова не требуются совсем. Крышу срывает окончательно и бесповоротно. Налитый кровью член тупо болит, когда Эрик вытаскивает его из джинсов, вмиг ставшими чертовски тесными. — Жид, укусишь – я тебе шею сверну. — едва слышно обещает он, и по одному его взгляду Кайл понимает, что он не шутит. Что на этот раз это действительно угроза, которую Картман исполнит. Брофловски чудом не ломается окончательно, но внутри него всё, кажется, трещит так, что грудная клетка должна оборваться, развалиться на части, придавив собой парочку органов. Он стискивает зубы так, что челюсть начинает ныть от напряжения и боли. — Жирный ублюдок. — исступлённо и неверяще шипит он. Картман недовольно поджимает губы и залепляет ему звонкую пощёчину. От силы удара голова Кайла дёргается в сторону. Он глупо хватает ртом воздух. Удушливая паника настигает его здесь и сейчас. Она сковывает его по рукам и ногам, вдавливает в пол так сильно, как жиртрест не смог бы никогда в жизни. Брофловски пытается вдохнуть, да не получается нихера. Он беспомощно открывает рот, и Картман видимо принимает этот его жест за мнимую покорность. Кайл встречается с ним взглядом и думает, что прямо сейчас его разорвёт. В груди бушует ярость, затопленная всепоглощающим страхом. Никогда и ничто в своей жизни не подготовило бы его к тому, что он видит в лице жиртреста прямо сейчас. Картману же видеть под собой Кайла, не имеющего способности сопротивляться, откровенно растерявшегося, потерявшего всякий намёк на рациональность, извечно присущую ему, - было по меньшей мере необычно. Необычно и дико. Эрик завороженно обводит скулы, скользит большим пальцем по щекам и губам, желая прочувствовать всё, запомнить в мельчайших деталях. Он знает, что этого ему всё равно не хватит, но Кайл это Кайл. Вероятность того, что он сможет провернуть подобное ещё раз, меньше, чем вероятность того, что жид перережет ему горло в ближайшем будущем. Плевать, оно того стоит. — Ты – жидовское отродье. — чеканит он и наконец толкается бёдрами прямо во влажный рот. Кайл задыхается, принимая в себя истекающий смазкой член. Он абсолютно не имеет понятия как правильно это делать, поэтому только закрывает глаза, желая абстрагироваться. Он мечтает сомкнуть зубы на органе жиртреста, но эта мысль быстро тает в голове из-за рвотного рефлекса. Брофловски не знает отзывается так его организм или это от самого осознания того, что член Картмана толкается ему в глотку. От склизкой субстанции во рту тошно, она смешивается со слюной и попросту вытекает через уголки рта наружу. Дыхание Эрика сбивается, становится рваным и тяжёлым. Глаза лихорадочно блестят, когда он наблюдает за тем, как его собственный член погружается в рот Кайла. — Еврей, я… — пытается произнести он, но лишь отрицательно мотает головой, обрывая себя. Его руки начинают дрожать так сильно, что Картман беспокоится о том, что если Кайл вздумает начать сопротивляться активнее, то он не сможет удержать его. Брофловски давится, пытается отодвинуться, но некуда. Жиртрест тянет его за волосы, позволяя откашляться. Кайл тут же хватает ртом воздух, моргает быстро-быстро. Прийти в себя не успевает – Картман вновь притягивает его обратно, прижимает к паху, делая позу более удобной для себя. — Жидёнок, ну же. — Картман почти скулит. Он снова приближается максимально близко. Эрику хорошо до искр перед глазами, но привкус от удовольствия всё равно горький, опасный. Он пытается уйти от этого ощущения, зарывшись пальцами в рыжие локоны. Орган толкается в горячий рот. Кайлу откровенно плохо. Он пожелал бы ещё раз выпить мочи из долбанного аквапарка, подписаться на участие в человекапайдоножке, сдохнуть от рук Челмедведосвина. Словом, что угодно, лишь бы не утыкаться носом в волосы на внушительном животе Картмана, не заглатывать, не давиться его членом, когда он всё же загоняет его почти полностью. Жиртрест кажется почти на пике. Он, не жалея, хватается за рыжие кудри и тянет на себя, заставляя Брофловски простонать от боли, когда пару прядей остаются в его ладони. Кайла выгибает дугой, в животе крутится отвращение, ярость зудит под кожей. Но проклятый страх не позволяет ничему из этого выйти наружу. Картман кончает ему в горло с протяжным рыком. Еврей невольно дёргает скованными руками, но их тут же намертво прибивают обратно. Жиртрест смотрит на него молча, точно зачарованный. Кайл ломает это волшебство довольно быстро – он сплёвывает чужое семя, попадая Картману на одежду. Эрик на его выпад лишь вздыхает, едва только глаза не закатывает. Брофловски мутить начало ещё задолго до этого, но сейчас противный привкус на языке заставляет натурально содрогнуться. Веки устало прикрываются, дрожат от бессильной ярости и унижения. Он чувствует себя ужасно. Тело трясется, как при худшей лихорадке. Кайл ощущает себя так, словно он совершенно случайно рассыпался по полу, его дыхание - уголь. Картман не нанёс ему серьёзных увечий, - по крайней мере он не видит крови, - но всё равно будто чувствует, как истекает. Почему он оказался так слаб? Если бы Картман сейчас сказал бы хоть одну колкость – Кайл бы, наверное, схватился за нож сразу после его ухода. Но жиртрест молчит, и только поэтому мысли в голове Брофловски мечутся и мечутся, не приходя ни к одному умозаключению. Он отстранён и подавлен, выжат. Кайл пропускает момент, когда Картман выходит из класса. Он не чувствует, как тот сильнее сжимает его руки, как говорит что-то нейтрально-привычное, как, не увидев от него реакции, тихо выскальзывает из помещения в полной растерянности. Сознание бьёт в голову чугунной сковородкой и в истерике кричит что-то про красный код. Брофловски не имеет ни малейшего понятия, что ему делать дальше. Но он точно знает, что во что бы то ни стало что-нибудь придумает. Не позволит жирному уёбку провернуть подобное ещё раз. Он готов убить подлого садиста на месте и сделает это в следующий раз, если понадобится. Решимость, которая его захлёстывает, - всепоглощающая, и еврей перекатывается по полу, зло сплёвывает куда-то в сторону, поднимаясь на ноги и ощущая прилив сил, от которого даже в висках пульсирует. На каждое действие есть противодействие. И Кайл в очередной раз взваливает на себя привычную ношу. Внутри него клокочет нечто необъяснимое. Он - противодействие Эрика Теодора Картмана. Значит только он грёбанного жирного мудака и прикончит, заставит пройти через чёртов ад. Так было раньше. Так будет и сейчас.