Компаньон

      — Твою мать, Сэм, беги! — яростно выкрикнул Майкл Монро, хватая Саманту Гиддингс под руку.       Оцепеневшая Сэм не могла заставить себя сдвинуться с места. Ноги налились свинцом, отказываясь повиноваться, а ледяная хватка беспомощности сковала горло.       Из гипнотического тумана коварно потянулись тонкие, костлявые конечности вендиго. Ханна в зверином обличье издала леденящий душу вой и взмыла на стену, норовя разорвать жертву на части при первом же удобном случае. Молочные глаза мертвеца впились в девушку, недвусмысленно намекая, что на этот раз ей не уйти.       — Не стой столбом! — рявкнул Майк, нервно оглядываясь через плечо.       Вслед за его отчаянным криком пронесся по дому пронзительный визг вендиго, точно сама Смерть взмахнула косой над обреченной душой.       И Сэм точно ледяной водой окатило. Оцепенение спало, уступив место желанию выжить.       Гиддингс, отбросив сомнение, бросилась вслед за Монро. Цепи парализующего ужаса разом рухнули, когда девушка осознала, что стояла одной ногой в могиле.       Под ногами чавкала кровь, как в дождливую пору под подошвами хлюпали лужи, в которых так любили резвиться дети. Оступишься — Смерть в черной рясе заберет душу. Каждая секунда дорога, а спасительный переключатель так предательски далеко.       За спинами беглецов с грохотом разбивались вазы, трещало дерево, на пол летели старые фотографии — вендиго, одержимый голодом, стремился настичь свой ранний завтрак.        Кровь бешено билась под кожей, сердце отчаянно колотилось в груди, а сбившееся дыхание никак не могло обрести ровный ритм — все шло наперекосяк.       Лица людей исказила гримаса ужаса, и из горла вырвался сдавленный вскрик, когда ледяное дыхание смерти коснулось их спин, но когти бросившейся на них твари проскользнули мимо: Ханна, в порыве ярости, вцепилась в собрата, сбив его с траектории полета.       Майкл с глухим стоном выбил плечом дверь, а Саманта дрожащей рукой потянулась вперед к переключателю.       Щелчок — дом взмыл в воздух, превращаясь в огненный шар.       Ударная волна жестоко толкнула выживших, швыряя их прочь — Майк и Сэм кубарем покатились по снегу.       Огонь торжествующе воспел погребальную трель, жадно облизывая доски. Давеча величественное поместье Вашингтонов ныне погребальный костер, в котором покоилось шесть подростков.       Нет. Семь.       Саманта, шатаясь, поднялась на ноги, а Майкл, крепко сжав ладонь подруги, в одно мгновение прижал девушку к себе.       Мимо них пронеслась призрачная искра в обличии озлобленного, но пораженного вендиго. Наконец-то Ханна обрела долгожданный покой наравне со всеми: Эшли, Крисом, Эмили, Мэттом, Джесс и Джошем.       Гиддингс притупленно смотрела на бушующее пламя, силясь осмыслить произошедшее, а Монро крепко обнимал дрожащую подругу.       — Господи, что за хрень… — еле выдавила Сэм. — Они все мертвы… Боже…       Монро растерялся, не ведая, какие слова утешения могли бы вернуть им покой, посему молча прижал голову Гиддингс к своей груди — это казалось единственным, что он мог сейчас сделать.       Сэм обхватила Майкла руками, прильнув ухом к чужой грязной майке, норовя уловить успокаивающий ритм перепуганного сердца Монро. Слезы так и не хлынули: горе было настолько велико, что оказалось выше привычных чувств.       Давеча они были вместе, веселились, да не спроста говорили, что всему хорошему свойственно быстро заканчиваться. В этом лесу поселилась Смерть, и с давних пор в нем не было нимало святого — подростки за опрометчивость расплатились жизнями. Юными, перспективными, яркими жизнями, поглощенные ныне в мрак.        — Да в гробу и белых тапочках я видал этот ваш Блеквуд! — внезапно выкрикнул Монро.        — Это какой-то трындец, — подхватила Гиддингс. — Не стоило нам сюда приезжать…        Все их друзья мертвы, остались только Сэм, Майкл и их ужас.       В небе завыли вертолеты, рассекая пелену уныния. Рыжие небеса, запятнанные дымом, озарялись первыми лучами рассвета. Ельник тихо шелестел, стеная от жестокой жары костра, а снег прощально сверкал в последних отблесках ночи. Золотые пальцы солнца стирали с небосвода маску кошмара, прогоняя ужасную ночь прочь, да конец этой истории был далек.

***

      — Пей! — Амелия Монро в отчаянии стукнула кулаком по столу, заставляя посуду зазвенеть. — Ты должен пить свои лекарства, они помогут тебе!       — Не хочу, — ответил Майкл могильным голосом, уткнувшись взглядом в пол.       — Тебе нужно! Мальчик мой, пожалуйста! — молила женщина, присаживаясь к сломленному сыну. Но парень даже не взглянул на мать, наоборот, отстранился.       — Мама, оставь меня! — внезапно сорвался Майкл на крик, вскакивая из-за стола, когда миссис Монро попыталась прикоснуться к его плечу.       Женщина обомлела, с ужасом расширив глаза. Дрожащими губами она еле вымолвила: "Сынок…"       — Майкл! — вмешался Итан Монро, тут же поднявшись из-за стола на пару с сыном. В его голосе не было злости, лишь строгость и сочувствие.       — Пожалуйста, оставьте меня в покое! — гаркнул Майкл, гневно бросив взгляд на ненавистные таблетки. Ему хотелось вывернуть наизнанку свой желудок, лишь бы не чувствовать на языке отвратительный кислый вкус лекарств. В очередной раз Майк признался, что понимал Джошуа, который в свое время отказался пить эту гадость. Вашингтон был на этой игле принуждено и всю жизнь, а тут месяца не прошло, как живот крутило от одного вида пилюль. — Я больше не могу!       — Майк… — старший брат не успел договорить, как Майкл, тяжело ступая, выбежал из комнаты.       "Лучше бы я сдох", — пульсировала мысль, вырывая у Майкла болезненный стон.       Парень судорожно схватился за израненную шею, с остервенением расцарапывая ногтями бордовые корочки не до конца заживших ран.       "Моя жизнь ничего не стоит и никогда не будет стоить, черт бы меня побрал!"       Майкл запрокинул голову, пытаясь проглотить внезапный приступ рыданий.       Все умерли. Из-за него. Если бы он только постарался, то обязательно вытащил бы всех своих друзей из проклятого дома, оттащил бы их подальше от ненавистных гор, обнял бы каждого и попросил прощения за все — мертвым ничего из этого не нужно.       Прожив роль безответственного мудака, Майкл должен был первым умереть — Монро в этом убежден. Всю роковую ночь он пахал, как проклятый, лишь бы искупить свою вину, но в итоге ни к чему не пришел, наоборот, все потерял.       Чувство вины разрывало парня изнутри, заставляя трепетать каждую клеточку измученного тела.       Он хотел сказать Джессике, что намерен попробовать нечто большее, чем просто мимолетную интрижку на пару месяцев. Хотел пойти в спортзал вместе с Мэттью после недели в Блэквуде и непринужденно обсуждать своих девушек. Он мечтал подойти к Джошу, обнять его и искренне сказать: «Прости меня, брат, я не хотел этого, я чертовски виноват и заслуживаю всей ненависти, которую ты ко мне испытываешь». Но эти благие желания, увы, появились лишь посреди ночи-кошмара, когда что-либо менять было слишком поздно.       Майкл схватил таблетки от бессонницы с прикроватной тумбочки и со всей злостью сжал их в руке.       "Да чтоб я, скотина, никогда не спал!"       И с утробным рыком швырнул баночку в стену, рассыпая маленькие таблетки по мягкому ковру.

***

      За стеной плакала мать, отец с кем-то взволнованно разговаривал — Майклу было наплевать. Наплевать на глубокую ночь, наплевать на то, что кто-то тихо стучался в его дверь — парень демонстративно игнорировал, надеясь, что его старший брат рано или поздно прекратит свои попытки поговорить.       Спать было страшно, а включать свет — еще страшнее, посему Майкл не смыкал глаз.       — Майк?       Кто-то тихонько заглянул в комнату, приоткрывая белую дверь. Парень удивленно вскинул брови и тут же приподнялся на локтях.       — Сэм? — Майкл не верил своим глазам, даже протер их, думая, что ему это все мерещилось. Но нет, в комнату робко проскользнула Саманта, одетая в мешковатую домашнюю одежду. — Что ты здесь делаешь? — пораженно вопросил парень, оглядывая царящий в комнате хаос.       Повсюду валялись сломанные вещи, разбросаны таблетки, дверцы шкафов распахнуты настежь, а сложенная одежда одиноко покоилась на полках, точно про нее забыли.       — Я не могу уснуть, — задохнулась в собственном шепоте Саманта, закрывая за собой дверь.       — Понимаю, — усмехнулся Монро, садясь на край кровати. — Снотворное у меня там, — он кивнул в сторону разбросанных белых таблеток на ковре.       — М-м, с пола не ем, — криво ухмыльнулась Сэм. — Можно с тобой?       Майкл бросил взгляд на двуспальную кровать.       — Да, конечно, — притупленно пробормотал он, глядя на торопливую Гиддингс. — Так что у тебя со сном?       — Мне страшно спать одной, — прошептала Сэм, прижимаясь к Майклу.       Парень на мгновение обомлел, но тут же приобнял девушку за плечи.       Саманта была холодной, будто она давеча пережила ночной кошмар наяву. Или умерла и воскресла, бросив вызов судьбе.       — А родители? — удивился Майк. Он знал, что у подруги были хоть и строгие, но любящие родители. Они бы ни за что не оставили дочь наедине с леденящими душу страхами.       — Они не знают того, что видела я, они не смогут меня понять, — завороженно пробормотала Саманта, нервно теребя пальцы. — Ты знаешь, что произошло, и я не могу отделаться от мысли, что ты единственный, кто меня понимает.       Майкл горько усмехнулся, кладя голову на светлую макушку подруги.       — Плохой из меня защитник, Сэм, — ворчливо ответил парень, поглаживая ее по волосам, точно любящий родитель, к которому пришло его встревоженное чадо. — Я тогда не смог никому помочь, так с чего ты взяла, что моя компания поможет тебе?       — Ты не виноват. Тебе никогда не приходилось спасать людей. Ты и так прыгнул выше головы, куда уж больше? Ты спас меня, ты вернулся за мной, я это помню, — быстро проговорила Саманта, беря лицо расстроенного Майкла в свои руки. — Перестань винить себя, нам нужно как-то жить дальше ради них.       Последние слова застряли в горле, девушка горько зажмурилась, точно норовя расплакаться. Слезы не шли с той самой роковой ночи, как бы Сэм этого ни хотела.       — Черт, Сэм, — проворчал Майк, прижимая Сэм к своей груди, дабы она смогла спрятаться от всего мира. Если девушке нужно тихо поплакать — пусть плачет, это меньшее, что парень мог для нее сделать.       Через некоторое время послышался сдавленный всхлип.       Парень отныне считал себя в долгу перед Сэм: она открыла ему свою скрываемую от всех боль, самое сокровенное, что могли увидеть лишь… избранные? Монро не собирался льстить себе, но то, что Гиддингс впервые за столько лет их дружбы позволила ему стать своей опорой, было ошеломляюще. Был ли для нее такой же опорой когда-то Джош?       Что-то острое вонзилось глубоко в душу, и Монро болезненно простонал сквозь стиснутые зубы. Он считал себя причиной смерти всех их друзей, в том числе и Джошуа — Монро отнял у Гиддингс лучшего друга, как когда-то лишил ее Ханны.        — Я такой идиот, — пробормотал Майк могильным голосом.       — Я не лучше, — горько отозвалась Сэм.       —Выходит, мы вдвоем капец как облажались? — вопрос был скорее риторический, но девушка моментально ответила:       —Да.        Справедливости ради, не поспоришь. Майкл был тем еще засранцем, а Сэм могла бы вовремя пресечь дурацкий розыгрыш, отбросив свои страхи.       Вместо того, чтобы разделиться и разбрестись по углам, Майк мог бы остаться с Джессикой в доме и попробовать остановить обезумевшего Джоша. Сэм могла бы проявить своевременную осмотрительность и помочь Джошуа справиться с его страхами и травмами.        А может и не могли.       История не терпит сослагательного наклонения, и прошлое не воротишь вспять. Они были всего лишь глупыми подростками, чьи жизни оборвались в одну роковую ночь.       Майкл терзался вопросом: за какие такие заслуги он выжил, когда за спиной у него тянулся шлейф кровавых ошибок? Сэм же полагала, что никто не виноват, так просто случилось. Нельзя было разделяться. Нельзя было терять друзей из виду, да в итоге никто не стал героем этой трагедии.       Саманта вцепилась в Майка, словно парень был ее последней надеждой на спасение, а он — в девушку.       Но Джош не выходил из головы. Он был так близок Саманте. Она не раз говорила, как ценила Джошуа, просила его делиться своими чувствами, дабы Сэм успела подхватить друга и не дать сорваться в пучину безумия. Но ее слова, казалось, пролетали мимо ушей.       Было горько от того, что Гиддингс никогда не узнает, в чем была истинная проблема.       И Сэм навсегда запечатлела в памяти жуткую картину своей оплошности: их друзья, словно марионетки, висели на крюках в логове вендиго, как напоминание о том, чего стоила ее невнимательность.       В этих истерзанных телах Гиддингс видела горький плод одной роковой ошибки и несчастное стечение обстоятельств, а Майк — свою никчемность.       Превозмогая себя, они переступили через этот кошмар и нашли в себе силы идти дальше. Пришло время сделать это вновь.       — Мы выжили, — констатировала Сэм. — Значит, для чего-то это было нужно.       — Откуда такая уверенность? — проворчал Майк. — Мне кажется, я выжил, чтобы понести наказание.       — Хватит нести чушь! Ты выжил, чтобы доказать, что можешь измениться, стать лучше, — Сэм слегка подтолкнула Майкла, отчего тот припал на левую руку, дабы не упасть. — В конце концов, если для тебя это так важно, мы выжили, чтобы помочь друг другу…       Монро лаконично кивнул, выпрямив спину. Он был поражен той силой, с которой Сэм парировала его доводы, сказала, как отрезала.        Слова подруги точно окатили его ледяной водой, помогая собрать мысли в единое целое.       — Ладно-ладно, принцесса, успокойся, я понял…       Гиддингс заправила прядь волос за ухо, смущенно отведя взгляд.       — Давай просто будем бороться с этим вместе, хорошо? Я понимаю, что тебе тяжело, мне тоже. Я бы хотела тебе помочь…       Монро вновь сдержанно кивнул, словно зачарованный.       — Я тоже.       Они обнялись. Осторожно, без намека на страсть, нежно, как два одиноких, покинутых всеми ребёнка, нашедших друг в друге поддержку.       Сострадание — новый навык, который Майк приобрел, сблизившись с Самантой.       Сила воли — то, что Сэм переняла у Майкла.       Теперь им предстоит научиться пользоваться этими дарами, жить по-новому, вместе, держась за руки, иначе их обоих поглотит бездна отчаяния и одиночества.       Трудно, когда только один человек понимает тебя, но это куда лучше, чем осуждающие взгляды и обидные слова о безумии, когда ты воочию убедился в существовании потусторонних тварей.       Не зря Сэм так этого боялась. Майк хотел стать ее щитом.       Одиночество — последнее, в чем хотел бы утонуть Майкл. С недавних пор даже в семье он чувствовал себя потерянным в темных шахтах, но Гиддингс не дала Монро сгинуть в безлюдном мраке.       — Сэм, — прошептал Майкл.       — Да, Майк? — отозвалась девушка.       — Чего ты больше всего боишься? — еще тише произнес парень, словно боялся спугнуть бабочку, присевшую на нос.       — Бессилия, — также шепотом ответила Сэм. — Я боюсь того, на что не могу повлиять.       Майкл смежил веки и глубоко выдохнул. Вот почему подруга испытывала неконтролируемую тревогу перед сверхъестественным: твари из мифов были за гранью человеческого понимания, настолько недосягаемые, что люди казались по сравнению с ними ничтожными.       Саманта — сильная девушка, хоть и не всегда уверена в своих силах справиться с тем, что не понимает.        — А ты? — справедливо вопросила Гиддингс, подняв глаза на друга.       — Одиночества, — смущенно пробормотал Майк.       Парень искал партнершу повсюду, лишь бы не остаться одному. Страх быть брошенным зародился в далеком детстве, когда в его наивной картине мира были и мама, и папа, и брат, но внезапно идиллия рухнула: сначала ушел отец, потом отвернулся брат, мать искала утешение в объятиях чужих мужчин. Майкла любили, холили, лелеяли, и нежданно в один миг оставили.       Саманта смежила веки и нежно прижалась к груди Майка. Его сердце билось ровно, точно делясь своими тайнами с внимательной слушательницей. Монро стало не по себе от подобного внимания, считал себя недостойным, но не смел возразить: раз уж Сэм это нужно, пусть так и будет.       — Ты не против, если я буду приходить к тебе на ночь? — тихо спросила Гиддингс       Майкл ошарашено посмотрел на подругу.       — Э… Спать, ну, в смысле, просто спать вместе?       — Ну, а как ещё?       — Варианты есть, ты же понимаешь, — Майкл тут же замотал головой, поняв, какую глупость сморозил. — Я не в этом смысле! Я просто удивлен, что девушка предлагает мне просто спать вместе, без всякого пошлого подтекста.       Гиддингс слабо улыбнулась и шутливо боднула друга в плечо.       — Майк, ну ты и балда.       Монро решил проигнорировать комментарий в адрес его умственных способностей.       — Приходи, когда захочешь и насколько захочешь — я всегда буду тебе рад.       «Ведь я сильно привязался к тебе».       «Я тоже, Майк».

***

      Амелия Монро осторожно приоткрыла дверь, одним глазком заглядывая в комнату. Она всматривалась в полумрак с затаенным дыханием, точно боясь кого-то или что-то спугнуть. Но спустя мгновение она, с искоркой радости в глазах, отпрянула от проема и посмотрела на сурового мужа.       — Уснули, — прошептала женщина, дрожащими руками сжимая сухие ладони супруга.       Итан Монро тут же прильнул головой к узкой щели, желая убедиться воочию в услышанном.       И вправду.       Майкл, прислонившись спиной к изголовью кровати, склонил голову к светлой макушке Саманты, а девушка тихо посапывала на плече парня.       Ежели невнимательно всмотреться, казалось, что подростки пустились в объятия Морфея с превеликим удовольствием, да из песни слов не выкинешь, сон их до безобразия беспокоен: Майкл был напряжен, точно струна, брови сурово сдвинуты, словно парень переживал десятый кошмар за ночь, а Сэм съежилась, заметно вспотела, точно марафон пробежала.        Видеть спящего сына было отрадой для матери и минутой покоя для отца, несмотря на тревожный вид ребенка. Прошел час с момента, как пришла Гиддингс, удивительно, что с ней Майкл так быстро уснул.       — Эта девушка — подруга Майка? — поинтересовался мистер Монро.       — Честно говоря, не знаю. Майк ни разу не упоминал о ней до инцидента, а как вернулся с гор, если говорил, то только: Сэм, Сэм и Сэм, — пожала плечами миссис Монро, прижимая дрожащие руки к груди.       — Боже, пусть она его вразумит, — ворчливо проговорил Итан, бросив мрачный взгляд за спину. Он не мог перестать беспокоиться за сына, который с каждым днем все больше походил на живого мертвеца.       — Ну что ты! Пусть вместе переживут случившееся. Может быть, рано или поздно мы узнаем, что они там увидели…       — Все же налаживалось, нет, нужно же чему-то на зло случиться…

***

      Джеймс Монро тоже не спал, сжимая в руках старый рисунок Майкла, когда тому было лет пять. На пожелтевшей бумаге была изображена их неполная семья. Отец то появлялся, то исчезал, иногда и вовсе забывал об их существовании, посему Майкл не так часто рисовал второго родителя, как иные дети. Также младший Монро не забывал пририсовывать собаку, говоря, что очень хотел бы пополнение в их «дружную» семью.       Надо же было ляпнуть при очередном любовнике матери, что лучше бы мама привела домой собаку, а не случайного мужика с улицы. Ох уж эта детская искренность! А ведь Майк так и не избавился от привычки говорить все, что думал.       Когда Итан Монро окончательно вернулся в семью, сыновьям было уже глубоко плевать: Джеймс обустроил свою жизнь, а Майкл купался в лучах славы и любви на стороне.       Но сейчас все изменилось. Маски фальши вмиг разбились вдребезги, когда Майкла привезли в отчий дом на волоске от безумия. Искренний и словоохотливый Майк превратился в мрачного и отчаянного ветерана, точно его вернули с фронта. То, что парень давеча огрызался за столом —невероятное чудо, ибо до сея момента Монро молчал, как партизан.       Семья сплотилась ради Майкла?       Джеймс не верил своим догадкам до поры до времени, пока не увидел, как мать и отец вместе плакали, взявшись за руки. Возможно, на то были и иные причины, но искренности в их семье не было и малюсенького места до возвращения Майка из Блэквуда.       — Черт, Майк… Куплю я тебе эту гребаную собаку, лишь бы ты снова улыбнулся, — горько прохрипел Джеймс, уронив на старый рисунок две соленые капли слез. Он считал себя виноватым в том, что Майк встал на кривую тропу измен и ненависти к обязательствам: Джеймс Монро дал слово, что не оставит младшего брата, когда в их семье был апогей хаоса и раздора, да по итогу сбежал от обязательства ответить за обещанное.        «…Все же налаживалось, нет, нужно же чему-то на зло случиться…»       А налаживалось ли? То, что Итан Монро соизволил вернуться и вновь увести мать под венец — далеко не достижение и не шаг к преодолению зияющей дыры в тяжелых семейных отношениях.  То, что Джеймс вернулся из армии и постоянно находился дома — не сближение с младшим братом, который давно плюнул на все обещания, словно забыл, да боль осталась.        О Саманте мужчина до этого не слышал, да и думать о ней не хотел. Только надеялся, что она светлая полоса в жизни Майкла. 

***

      Искристый желтый огонек таинственно плясал на белоснежном кончике свечи, точно кокетливая танцовщица, извивающаяся перед внимательными зрителями. Свет устало мерцал и, казалось, от одного неловкого вздоха мог навеки кануть во всепоглощающую тьму.       Комната была непроглядно мрачна и пуста, точно выкачана до вакуума — безграничная бездна, в которой невозможно ни вздохнуть, ни слова промолвить. Тревога обволакивала тело, просачиваясь в душу и разнося по венам жгучий холод.       Уныние застыло между Майклом и Самантой; Раскат грома взмахнул топором и разорвал последнюю нить терпения.        — Я так устал, — могильным голосом произнес Майк, потухшим взглядом устремляясь в потолок. — Может нахрен это все?        — Не смей, Майк! — встрепенулась Сэм, вздрогнув на диване. — Я с тобой, ты должен держаться!       — Да что ты во мне нашла, Сэм? — уныло вопросил парень. — Я не Джош, я не знаю тебя с самого детства, как он. Это я во всем виноват: я лишил тебя друзей, с которыми тебе было хорошо. Зачем ты вообще мучаешься, находясь рядом со мной?       — Майк, балда, — выпалила Гиддингс, хватая Монро за ворот футболки и заставляя его посмотреть ей в глаза. — Ты сильный человек, способный горы свернуть — вот какого Майкла Монро я вижу под маской горя, таким видела в Блеквуде. Я увидела в тебе защиту от моих страхов, ты меня ни разу не подвел — я тебе обязана. Только с тобой я могу чувствовать себя живым человеком. Блин, прекрати нести чушь! Виноваты все и никто одновременно: Ханна погибла по нашей вине, но все умерли в Блэквуде по воле рокового случая. Вспомни, что я тебе сказала полтора месяца назад: мы выжили, чтобы помочь друг другу. Надо использовать шанс стать лучше. Я понимаю, тебе тяжело себя простить…       Но Сэм осеклась, не договорив. Майк изнеможенно промолвил:       — Да черт со мной! Я боюсь, что ты меня не простишь. Я наверняка мог спасти Джоша, будь у меня хоть капля смелости…       Саманта приложила палец к пересохшим губам Майкла, и он умолк, изумленно поднимая карие глаза на девушку.       Гиддингс же со всей серьезностью произнесла:       — Я тебя прощаю.       Монро обомлел.       — Что? — еле слышно прошептал он.       — Я тебя прощаю, Майк. За Джоша, за Ханну, за все, — с неприкрытой искренностью произнесла Сэм. Она отпустила бумажный кораблик обид по течению прошлого, с робкой надеждой обратившись к настоящему.       — Я не достоин, — с печалью произнес Майкл, надломив брови и аккуратно сжав в своей ладони руку Саманты. Девушка стиснула его пальцы в ответ.       — Раз уж такая пьянка, то не тебе решать; а я считаю, что достоин.       Гроза строго взвыла за окном, обнажая длинные когти. По небу пробежалась кривая молния, старческими пальцами припадая к горизонту, но гулкое рычание небосвода осталось незамеченным. Майкл и Саманта решительно отвернулись от страха, слова потекли, точно горная река.               — Я знаю, что наши пути могут разойтись и привести к разным мукам, но даже самый сильный рыцарь рано или поздно падет под градом стрел и тяжестью ран. Я не хочу этого ни для себя, ни для тебя, так позволь мне быть твоим верным соратником, лучшим другом, тем, кому ты сможешь безбоязненно открыть своё сердце и знать, что я сохраню его, несмотря ни на что. Нам не нужно мериться силой, чтобы доказать друг другу свою ценность: мы знаем, на что способны, принимаем и уважаем это. Возможно, со мной ты никогда не почувствуешь себя доблестным героем, которому во что бы то ни стало нужно спасти несчастную принцессу, но у тебя будет верный друг, от которого не нужно скрывать свою боль и страх.       — Это что-то вроде двух рыцарей?       — Да, Майк, что-то вроде того.       — Тогда знай, что я всегда готов прыгнуть в бездну, если ты там окажешься. Никакая потусторонняя тварь до тебя не доберется, никакой человек не воспользуется тобой.        —… И не сомневайся, что я буду рядом с тобой и ни за что не оставлю тебя одного сражаться с монстрами в непроглядном мраке.              Гулкий гром сочувствующе постучал в окна, обращая внимание подростков на скрипнувшую дверь. Забарабанил дождь, выливая с темного небосвода ведра слез.        — Твою мать, свет так и не включили? — огласил громкий голос Джеймса. Парень, облаченный в куртку и дождевик, ввалился в дом, застав врасплох смущенных ребят на диване. Он потер нос, искривленный горбинкой. — Оу, простите.        Майкл сокрушенно покачал головой. Вот так вот легко брат умел внезапно уходить из его жизни и также непринужденно приходить, словно надеялся, что младший Монро все простит. Быть может, Майк и не обижался, но отчего-то всегда горько смотрел на Джеймса, точно из раза в раз взирал на предателя.        Сэм за это время сроднилась с Майком и довольно много узнала про домочадцев. Классическая история о мнимо счастливой и богатой фамилии после семейного раздрая, но реальность оказалась куда жестче, посему Гиддингс стала осмотрительнее в общении с родителями и братом друга, в лишний раз о чувствах не болтала — у нее для этого был Майкл.        — Нет, — прохрипел младший Монро, потерев широкий рубец на шее.        — Тогда двигайтесь, покажу, что принес, — интригующе осведомил Джеймс, аккуратно снимая с себя дождевик.        Скудный свет свечей робко очертил темный силуэт старшего Монро, державшего нечто в куртке. Сэм и Майкл обменялись озадаченными взглядами, пока Джеймс сбрасывал с ног сапоги, не переставая прижимать руку к груди.        Когда с обувью было покончено, парень рывком подлетел к дивану и присел на корточки перед младшим братом.        — Смотри, это тебе, — со сдержанной улыбкой произнес Джеймс, расстегивая молнию синей куртки и вынимая из образовавшегося кармана маленького серого щенка. — Чехословацкий влчак, глянь какой, — он гордо вручил подарок обомлевшему Майклу, чье лицо растянулось от изумления.       Саманта тотчас возгласила:        — Какой хорошенький!        Майкл трясущимися руками принял подарок, недоверчиво прижимая к груди сонного щенка. Сердце встрепенулось, тепло разлилось по телу, напоминая, что парень все еще жив и способен на радость. Пушистый комок распутался и принял облик собаки: сначала завихрился хвостик, лениво дернулись уши и напоследок раскрылись темные глазки, невинно взглянувшие на нового хозяина.        Перед Майком был самый настоящий волчонок! Младший Монро с опаской провел рукой по щечке малыша, как когда-то в Блеквуде аккуратно коснулся волка. Щенок наклонил голову, потребовав больше ласки, и Майкл с большей уверенностью принялся наглаживать головку пушистого друга.        Пораженное лицо медленно расплылось в улыбке, точно страхи и сомнения в миг выветрились, стоило входной двери распахнуться и впустить уличную свежесть.        — Спасибо, — прошептал Майкл, с трудом выдавливая слова сквозь ком в горле. Саманта прильнула головой к плечу Монро, и парень прижался пульсирующим от волнения виском к макушке Гиддингс.       — Как назовешь? — задорно наскакивал Джеймс в надежде, что брат наконец перехватит игривое настроение, коим не мог похвастаться с тех пор, как вернулся из Блеквуда. — Это кобель, если что.        Майкл отстранился от Саманты и многозначительно взглянул на нее. Девушка негодующе таращилась на него, точно не понимая намека или просьбы. А в потускневших очах Майка проскакивали воспоминания о волке, не раз спавшего его в Блеквуде. Он помнил, как перед тем, как покинуть проклятые горы, новый лесной друг вышел из мрачной чащобы, дабы на прощание взглянуть на человека, а Монро только и выдавил из себя могильное: «прощай, Виски…»       Майкл придумал это имя случайно, когда волк защитил его и Саманту в лечебнице. Они вышли из зева Смерти живыми благодаря отважному другу, вцепившегося в когтистую лапу вендиго.         Сэм тогда посмеялась с глупого имени, а Майк смущенно отмахнулся и предложил вернуться в дом Вашингтонов, с надеждой на то, что Крис и Эшли дошли до подвала живыми.        — Ты и вправду думаешь, что имя Виски глупое? — запнулся о собственный шепот Майкл, склонившись к уху Саманты.        Гиддингс растянула лицо от изумления, немного погодя, она шутливо толкнула друга.        — Нет, конечно нет, — покачала головой Сэм, погладив щенка по голове. — Ну ты и вспомнил…       Монро не удостоил девушку ответом, он пристально взирал в блестящие глазки пушистого малыша, в котором видел спасение от одиночества. Хвостик вихрился из стороны в сторону, точно пропеллер, любопытный носик тянулся выше, норовя уловить неведанный запах, маленькие лапки топтались на перенапряженных ногах младшего Монро — щенок излучал невинность, любопытство и доверие. Майкл ощутил нечто родное и любимое ему, отчего мягко обхватил хрупкое тельце питомца и прижал к груди — новый друг из интереса принялся лизать щетинистый подбородок нового хозяина.        — Виски, его зовут Виски, — умиротворенно огласил тишину Майкл, пока Саманта впервые за это время лучезарно улыбалась на его плече.        Джеймс вскинул бровь, скептически относясь к выбору брата.        — Серьезно? — выпалил он.        На лицо Гиддингс в миг пала озлобленная тень, одним видом она приказала парню замолчать и не вмешиваться — Сэм прекрасно понимала выбор Майка, жаждущего стабильности вокруг себя.        — Понял, молчу, — виновато понурил голову Джеймс.        Однажды Майк признался, что страшился проснуться утром в одиночестве, в мире, где нет Сэм, единственного человека, который мог успокоить и понять. Собака могла бы придать жизни немного больше красок и то, что было нужно каждому — верность и бескорыстную любовь.       Гиддингс пообещала, что не бросит Монро, но похожее она молвила и Джошу Вашингтону… Саманта перестала доверять самой себе, а животное — олицетворение невинности. Посему Майк имел право видеть в новом питомце того самого волка, который полюбил человека за доброту и искреннее беспокойство.         Сэм перестала быть частым гостем в имении Монро, но она не разорвала связь с другом на корню, они не переставали гулять, заходить друг к другу в гости, делиться страхами и браниться на преотвратительные сны. Может, собака изменит жизнь Майкла и привнесет желаемое спокойствие.       — Спасибо, — завороженно повторился Майк, подняв взгляд на Джеймса.        — Всегда пожалуйста, Майк. Я сделаю все, что угодно, лишь бы тебе стало хотя бы немного лучше, — Джеймс протянул руку и возложил теплую ладонь на жесткое плечо брата. — И прости меня за все, — прохрипел он, пропустив слова через смущение и горесть.        Саманта рядом хотела было отстраниться и оставить братьев Монро наедине, да Майкл опередил ее и крепко обнял Сэм и Джеймса, прижав их к своей груди.         — Просто не оставляйте меня, прошу.        — Не оставим.       С упованием на новую жизнь, Сэм и Майкл обменялись теплыми взглядами, а Джеймс рассыпался в извинениях от чистого сердца. Маленький Виски, уловив тонкую нить печали и надежды, норовил втиснуться в пространство между людьми, лишь бы нос нового хозяина лизнуть.        — Он тебя выбрал, — криво усмехнулась Саманта, нимало не ожидая, что щенок после данных слов полезет к ней целоваться.        — И тебя, — хохотнул младший Монро, наблюдая, как девушка отплевывалась от слюней пушистого Виски.        Джеймс с потерянной улыбкой наблюдал за Майком и Сэм, между которыми видел особую связь. Он не ведал, когда она появилась, при каких обстоятельствах явилась, но надеялся на ее силу и искренность. Перерастет ли она в любовь или останется дружбой — сами решат, но они навек останутся компаньонами, смотрящими на бескрайний мир иными глазами.