Когда попал не на тот корабль

Что могло пойти не так у того, кто привык держать все под контролем? Турианский грузовой корабль «Хорайзон» — с вычурными, словно вырезанными на борту, модными азарийскими иероглифами, чье значение зависело от едва заметного штриха. Двое турианцев, встретивших его у шлюза, поспешили предоставить ему и его заложнице просторные отдельные каюты. Капитан не задавал лишних вопросов, не вмешивался в дела спектра, сразу направив «Хорайзон» к границам Батарианской Гегемонии. Неожиданная просьба молодого турианца явиться в рубку для личной встречи с капитаном вызвала лишь раздражение, так как прервала долгожданное развлечение с пленницей. Сарен недовольно фыркнул, нехотя входя на мостик. Если капитан вздумает упрямиться, он быстро найдет способ «договориться», используя проверенные методы. — Ну, здравствуй, Сарен Артериус, — произнес грузный азиат, скалясь в хитрой ухмылке и обнажая ряд желтых зубов. Мерзкий человечишка осмелился заговорить первым. Из его рта исходил резкий запах гнили. Сарен поморщил лицевые пластины. Он никак не ожидал увидеть в роли капитана это развалившееся в кресле мягкотелое существо. — Наслышан обо мне? Да? — самодовольно развел мандибулы спектр. — Ты не представляешь, насколько, — процедил капитан сквозь зубы. Он начинал выводить Артериуса из себя, несмотря на то, что тот мог довольно долго излучать равнодушие. — Ты сделал все, как надо. И сделаешь еще, когда понадобится, — в голосе смуглого азиата вдруг зазвенели металлические нотки. Спектр окинул взглядом рубку — на приборных панелях были разложены сияющие голубоватым светом маслянистые сферы. Их было несколько десятков. Сарен видел их раньше у батарианцев, продававших их за баснословные деньги галактическим миллиардерам. Зачем они ему? Тоже торгует этими побрякушками? Что за странный тип. — Я — спектр, и это ты делаешь то, что хочу я, — угрожающе прошипел Сарен. Проблемы с этим психом ему были ни к чему. — Ты так думаешь, — азиат прищурил глаза. — Уверен, что обвел вокруг пальца Совет, глав двух рас и мальца? Их — может быть, но не нас. Голос азиата вдруг изменился, распался на множество низких голосов, звеня под сводом черепной коробки, отдаваясь эхом в ушах. Артериус невольно потянулся к слуховым проходам и заметил, что за окнами рубки не мерцает ни одна звезда, лишь царствует полная чернильная мгла. — Что это? Где мы? — недовольно вырвалось у спектра. — Ничто и нигде, — коротко ответил азиат, кривя губы в подобии улыбки. Сарен вдруг почувствовал, как по подкорке мозга и по пластинам закололи тысячи мелких острых игл, а члены тела налились свинцовой тяжестью. — Мы — абсолютная тьма. Часть нас есть в тебе, и довольно большая, поэтому ты творишь дела тьмы. Это хорошо, значит, ты продолжишь то, что нужно нам, станешь служить нам. — Я никогда никому не служил и не буду! — злобно выплюнул Сарен. Не хватало еще, чтобы этот безумец вмешивался в его планы. — Правильно говоришь. Ты предан только мраку. Этот поехавший капитан как его… «Хора… Хорай…» начинал бесить его все больше. — «Хоразин». Проклятый город. Проклятый корабль. Сосредоточие зла во всех альтернативных мирах. В каком бы из них он ни был, ему всегда удается похитить Шепард, — множество мужских низких голосов, звучащих, казалось, из самой преисподней, прорезало слух, царапая перепонки острыми когтями. Артериус мгновенно вскинул механическую руку к горлу безумного капитана, но замер, не слыша привычного жужжания сервоприводов. Он не мог пошевелиться. Что-то отвратительно гадкое проникло в его и без того темную душу, окутало все помыслы, сжав внутренности ледяной хваткой. Его затошнило, захотелось как можно скорее избавиться от этого наваждения. Он попытался пошевелиться, но ни одна мышца не повиновалась. Сарен никогда не был трусом, но сейчас мерзкий холодок пронзил все его тело, скованное, словно изваяние. — Слушай, слушай, слушай… — прозвенело в ушах, в голове, так, словно это были его собственные мысли. — Она никогда не вступит в ряды Альянса, а он никогда не найдет ее и будет подавлен исчезновением настолько, что откажется быть примархом после безвременной гибели отца и адмирала мягкотелых, после того, как ты приведешь их в ловушку к батарианцам. Они вдоволь поиздеваются над ними и умрут от ран через несколько суток мучений. После этого разразится новый человеческо-турианский конфликт, в который окажутся втянуты все расы. Ты откроешь нашим железным слугам врата в их мир, ослабленный войной. Сарен хотел возразить, но язык налился чудовищной тяжестью и онемел. Прославленный спектр продолжал стоять с вытянутой рукой, сжатой в кулак, парализованный ужасом. — А сейчас иди забавляйся со своей игрушкой, — захохотал азиат на несколько голосов. — Этот предпочитает рыженьких Шепард. Ее пыл угаснет совсем скоро, если ты постараешься. А ты постараешься еще как. Ваши слабости — наши рычаги. Вы так покорны своим прихотям, благодаря этому подчинить вас себе не составит труда. — Братишка… — загудел в голове оживший голос Десоласа. — Сар… — Голос звучал издалека, из времен, когда они с братом были дружны и поддерживали друг друга. — Ты обещал отомстить, так сделай это. Просто сделай это… Прожженному спектру вдруг захотелось вернуться в детство, туда, где все было просто и понятно, туда, где хоть кто-то его любил. — Да, конечно. Сделаю, — еле слышно прошептал Сарен развязавшимся языком. Он почувствовал, как хватка, сжимающая его внутренности, медленно ослабляется. Освободившись от навалившейся на него ужасной тяжести, сдавливающей его пластины до хруста, спектр почувствовал облегчение. — Сделаю, — словно заговоренный повторил он. — Цепи, пилы и иные инструменты для пыток найдешь в трюме, — усмехнулся капитан зловещей улыбкой.