И кто из них подсел

      После кокаина гю всегда был суетливым.       — Нет-нет, ты не туда ногу ставишь       Веру это конкретно заёбывало.       — Да завали уже!       И всё стихло. Вся возня прекратилась. Когда твоё лицо придавливают ладонью к подушке, не все находят в себе силы — читай, желание —сопротивляться или продолжать делать ту херню, которой занимались до этого. И Нам Гю заземлялся от таких манипуляций с её стороны, а она подмечала его реакцию, не упускала возможности воспользоваться ей.       — Очень эгоистично с твоей стороны нюхать без меня, — слова прозвучали с деланным укором. Вера небрежно заправила прядь волос за ухо и, прищурившись, оглядела парня перед собой. В карих глазах девушки блещет что-то убийственное, но вместе с тем игривое и завлекающее.       И эта двойственность доводила его до ручки: почему-то Вера заставляла его тело холодеть и замирать каждый раз, когда она, находясь в двусмысленной близости к его телу, смотрела на него холодно и говорила подстать взгляду. В такие моменты у Нам Гю появлялся ком в горле, пальцы непроизвольно подрагивали, а левая бровь дёргалась, намереваясь окончательно съехать с его лица. Но не сказать, что Гю хоть как-то задевало это или вызывало реальный страх. Его чутка поехавшая часть находила подобное поведение занятным, достойным внимания, эдаким развлечением в мире, лишённом красок и смысла как такового.       Воспоминание об их знакомстве само по себе заставляло уголки губ парня чуть подниматься, взгляд смягчаться, а по груди, при каждой мысли о том дне, едва заметно била дрожь и ностальгия.       Они встретились, когда Вера отошла на перекур в закоулок — день не задался: по учёбе хрень полная, с братом посралась, а друзья как бы невзначай устроили ей коллективную проверку нервов и игнорировали по дохрена раз на дню. И какое-то время она тщательно игнорировала желание справиться со своими эмоциями. Вера пыталась проживать эмоции более эффективно, как было принято делать в современных реалиях: выплакаться, выплеснуть стресс благодаря спорту, проанализировать выводящую из себя ситуация и прийти к рациональному выводу, что «всё возможно не так плохо, всё пройдёт, всё нормализуется…» Но это «всё» совсем не походило на реальное положение дел, которое не внушало ни доверия, ни веры в лучшее. Но справляться с проблемами как-то надо, верно?       И когда после очередной ссоры родителей, в которой от отца прилетело и ей, Вера в слезах выбегала из дома, чтобы встретиться с подругой, наконец выговориться и получить поддержку. Всё прошло как обычно: девушка в красках рассказала подруге кто из родителей должен отправиться в пешее эротическое; в порыве злости Вера даже пыталась вырвать бетонный столб, который, очевидно по своей вине, оказался на её пути, когда она дошла до самой бесящей части истории. В конце концов, был применён метод «пустого стула» (который не внушал доверия обеим девушкам) и Вера обнаружила себя перед деревом, рассказывающей ему свою обиду на родителей (во время всего рассказа Вера чувствовала, как подруга, у которой к тому моменту дёргались оба глаза, нервно прожигает её взглядом, но тактично молчит, заламывая себе пальцы) только для того, чтобы наконец почувствовать облегчение и выдохнуть.       Пачка новых сигарет в руках напротив привлекла внимание Веры. Ощущая неприятный налёт эмоций, она, не дожидаясь предложения, стянула сигарету из упаковки, выхватила зажигалку из рук подруги и подожгла кончик. Никаких великих ожиданий она не имела, совсем нет, но облегчение, даже когда кашель пробрал её, оказалось началом будущей потребности школьницы в табаке.       Через друзей и их знакомых Вера стала приобретать самые разные сигареты и даже не заметила, как ежедневное желание покурить, виляя бёдрами пришло в её жизнь. Начало первой зависимости было положено, так почему бы не приобрести ещё одну? Встреча же в переулке повлияла на время, с которым новое пристрастие появится в её жизни.       На тот момент Нам Гю уже был под дозой, но его опьянение всегда выражается по-особенному, из-за чего, занятая тлеющими остатками сигареты меж пальцев, Вера не заметила, что вдруг всунувшийся в её личное пространство (если в вонючей задрипанной улице оно имело место быть) фрик слегка не в себе.       Далёкая от темы наркотиков, она приняла насупившегося незнакомца за того, кому тоже не помешает затянуться и, не особо раздумывая (добрая душа), протянула ему никотиновую палочку. Парень тогда слегка промахнулся с координацией и, в попытке губами захватить из её пальцев вещицу, он мазнул ими ей по пальцам. Девчонка опешила, с пару секунд выжидала чего-то, но в итоге сама сунула сигарету прямо в рот фрика и, придавив свой окурок носком школьных туфель, не раздумывая припустила подальше от не вызывающего доверия незнакомца.       Но у Нам Гю видимо появились свои планы, и он подключил всю свою существующую харизму (и даже больше!), чтобы заинтриговать школьницу (закроем глаза на эти педофильские замашки?) и перекинуться парой слов. И у него получилось присвоить расположение Веры себе — уязвимая, жаждущая признания и ласки, она повелась она этого чуткого смешного торчка.       Их отношения были похожи на эти тоскливые капли дождя во время ливня. Они открылись друг другу, вместе им было хорошо, но первая трещина пошла, когда Вера уговорила Нам Гю употребить вместе. Шаткая до этого, теперь её психика представляла довольно жалкое зрелище. Первым, что она попробовала, были пластыри с фентанилом, которые Вера получила от своего нынешнего парня. Она сразу поняла, что простого расслабления, которое они давали ей не хватает и начала превышать терапевтические дозировки. Помутнение сознания и галлюцинации, которые она при этом получила пришлись ей по вкусу. И она подсела. В рутину Веры вошли постоянная смена пластырей, попытки не упасть из-за сонливости вкупе с головокружением, наступающей школьнице прямо на пятки в виде побочного действия препарата. Но спутанное сознание позволяло чувствовать меньше, быть хоть на толику более расслабленной, чем обычно. Поэтому девушка договаривалась с Нам Гю о новых пластырях и это продолжалось некоторое время.       Только вот после побочек в виде рвоты, запора, гипергидроза, сильных отёков и резких скачков давления она перестала использовать пластыри.       Но её мозг уже не мог спокойно переживать паскудные дни без близкого общения в школе, наполненные ссорами родителей и расплывчатым видение собственного будущего. Держась с любимым за руку, она впервые почувствовала на себе действие метамфетамина.       Появление в стенах школы под остатками действия веществ стало нормой для Веры. На неё даже стали обращать внимание одноклассники! Синтетическая уверенность в собственных силах заставляла её вести себя совсем по-другому. Ранее умеренно тихая, она начала неконтролируемый марафон общения со всеми, кто хоть самую малость привлечёт её внимание в моменте. Раскрываясь с фальшивой стороны, родившейся после попадания наркотика в кровь, она привлекла тех одноклассников, которые ценили момент и любили авантюры. Но это не были те люди, которые остались бы с Верой не под эффектом веществ. Нет, они бы даже не попытались поддержать её, если бы девушке вдруг стало грустно. Эти мысли раздражали её, царапали душу и навязывали паранойю, касательно мотивов окружающих.       И в какой-то момент постоянные конфликты с прохожими, сотрудниками магазинов и близкими стали рутиной — её агрессия росла с каждый последующим употреблением, как и ненависть к тем, кто, по мнению Веры, её не ценил.       Но Нам Гю всегда был рядом. Вместе с ним шли поддержка и принятие, эфемерное спокойствие, благодаря которому девушка держалась на плаву. А когда был рядом он — рядом были наркотики.       И Вера потеряла сон, потеряла связь с миром, неконтролируемо начала терять вес и аппетит.       Она стала жить от встречи до встречи с Нам Гю. Постоянно проверяла все мессенджеры в ожидании ответа от возлюбленного.       На каждый свой приход она падала в его компании. Ей стало безразлично, что старые друзья не писали ей, а если писали — ей было наплевать. Все её мысли вдруг закрутились лишь вокруг тёмных волос и глаз, которые ей хотелось слизать, задев все свои чувства.       Когда она касалась его пальцев, проходилась губами по коже, внутри что-то болезненно скручивалось. Должно быть, то была неозвученная тревога, которую она тут же глушила новой таблеткой.       Нам Гю не смотрел, наблюдал. Следил за её одухотворённым лицом, на котором отражалось нескрываемое обожание. И он наслаждался этим. С извращённой медлительностью он впервые целовал её, не давая зайти дальше — обхватывал своими губами её нижнюю и тянул, действительно очень медленно. Когда их шелушащиеся от сухости губы прижимались друг к другу, Вера задушено выдыхала в поцелуй и ощущала тревожное спокойствие. Она не могла позволить себе прикрыть глаза ни не секунду — хотелось впитать каждое действие, каждый прищуренный кинутый на неё взгляд глаз визави, каждое движение его губ, продолжающую подниматься-опускаться грудную клетку и пальцы, ох эти пальцы...       Видит бог, она была на грани оргазма ещё только когда вылизывала их. Ей хватало самого тихого вздоха от Нам Гю, чтобы с большей живостью обхватить его пальцы и двигать головой вверх-вниз, набирая темп.       «Лишь бы он продолжал смотреть на меня», — крутилось в её голове каждый раз, и она действительно делала всё для этого.       — Я хочу посмотреть на тебя чистую, — произнося это, чудак знал, что заставит Веру вздрогнуть, заставит сглотнуть и чуть ошарашенно оглядеть его лицо. — Ты бредишь? На что оно тебе? — приподнимаясь на локтях, она стянула правую туфлю и небрежно забросила её в угол своей спальни.       Когда близкие к ледяным пальцы начали поглаживать её щеку раздался голос:       — Я постоянно вижу тебя под дурью, но до меня ты такой не была, — хмыкнув, Нам Гю повертел бычок пальцами и продолжил, слегка улыбаясь. — Эй, можно сказать, что я тебе испортил? — ухмыляясь, он уже обхватил её лицо руками и бережно поглаживал. У Веры мороз по коже прошёл и дыхание спёрло после его слов, но она продолжала слушать. — Малыш, я же тот ещё отброс, знаешь? Ты ещё много успеешь пожалеть, что связалась со мной. Тебе пора завязы—       — Давай оставим этот выбор мне. Я не собираюсь оставлять тебя, — взяв чужие руки в свои, она хмуро глянула в окно и задумалась. — Хотя если ты ещё раз включишь фонк в моём присутствии, я задумаюсь, — и снова этот тон, однозначно относящийся к заигрывающим.       Вера перебралась на другую сторону двуспальной кровати, дабы дотянуться до пачки Bohem Libre Brown, притащенную Нам Гю и добросовестно отданную на растерзание Вере, и вытянуть одну из пачки. Перед тем как зажечь кончик, она некоторое время задумчиво крутила сигарету во рту, обдумывая просьбу своего парня. Ей понадобилось около минуты чтобы определиться с ответом и после обдать завёрнутый табак огнём зажигалки. Прикрыв глаза, она затянулась, а на выдохе проговорила:       — Чистая, так чистая, как вам угодно, господин, — отмахнувшись, Вера потянулась к лицу напротив, чтобы прикоснуться обветренными губами к таким же сухим губам Нам Гю. Она и не думала закрывать глаза, позволяя себе наблюдать расползающееся спокойствие на чужом лице. На руку, просунутую под свою футболку, школьница отреагировала сдавленным стоном и чуть сведёнными к переносице бровями.       Сухая ладонь невесомо прошлась по её груди, ощутимо задев левый сосок, пока парень прикусил чужую нижнюю губу и немного оттянул, чтобы после этого сразу зализать её. Свободная рука Нам Гю нашла себе место на плече девушки, мягко оглаживая его и потирая. Выдыхая, Вера отстранилась от его лица и, зацепив края футболки пальцами, стянула её с себя.       На это парень лишь хмыкнул и губами обхватил сосок перед своим лицом для того, чтобы услышать мычание и почувствовать подрагивающие пальцы в своих волосах. Языком Нам Гю обвёл грудь девушки, иногда прикусывая кожу под губами так, что и отметин не останется. Мягко прижавшись губами к ключице Веры, он выдохнул:       — На самом деле у меня для тебя есть подарок.       Вера приподняла брови в недоумении:       — Чего это вдруг? — женские руки мягко поглаживали плечи парня, нежно, но не позволяя отстраниться.       — Мне просто захотелось удивить тебя, — оба вдруг почувствовали смолящий запах косяка в комнате и носом втянули его поглубже. — Сегодня в энби появятся новые позиции, а знакомые сказали, что это касается не только алкоголя.       — И твой подарок заключается в.…? — Вера уже без особого энтузиазма отнеслась к этой идее.       — Чтобы попробовать что-то новое, малыш! Знаешь, я уверен, в мире полно дерьма, которое имеет куда более ахуевший эффект чем всё, что мы с тобой уже пробовали, — редко можно было услышать, чтобы Нам Гю настолько возбуждённо разговаривал. Наверное, то, о чём он говорит, действительно стоящая хуйня, верно?       — А точно ли это подарок для меня? — перестав оглаживать плечи, Вера отстранилась от Нам Гю и с укором оглядела его. — Мне кажется им и не пахнет.       Парень заглянул ей прямо в глаза и расплылся в улыбке:       — Я уверен ты получишь массу удовольствия, если мы будем вместе.       И он был прав — Вера вряд ли будет так же счастлива, как чувствует себя с ним. Поэтому в ближайшее время слезать не собирается. С кого или с чего — вопрос второстепенный.