Ты меня услышишь

Просыпаюсь рано утром и несколько минут смотрю в потолок, медленно моргая глазами. Медленно сажусь на кровати и, упираясь подбородком в свои колени, раздумываю, что же меня сегодня ждёт... Меня убьют? Сделают больно? Похитят? Или всего лишь наорут?.. Хотелось бы, чтобы был последний пункт. Когда девочки тоже встали, мы шустро привели себя в порядок и пошли на уроки. Все уроки я ходила сама не своя, вечно оглядывалась, осторожно ходила по коридорам и, перед тем как выйти из класса, выглядывала за дверь и осматривала окружение. Но всё было спокойно. Слишком спокойно, что заставляло меня нервничать ещё больше. На завтраке и обеде из учителей были только Анна, Виктор Николаевич и Вера Дмитриевна. На обеде только Воронцов прибавился, и всё. Уварова что на завтраке, что на обеде не было. К вечеру я настолько себя накрутила, что вообще не могла ничего делать. Поднялась, вышла из комнаты и пошла в учительское крыло. Когда никого не увидела в коридоре, подошла к комнате физрука и тихонько вошла. Дверь открыта, но внутри никого. Я так думала. Пока дверь ванной не открылась и оттуда не вышел Вадим Юрьевич. Смотрю на него ошарашенно, приоткрыв рот. Уваров был слегка мокрым, в одном полотенце, которым обвязал пояс. –Кузнецова... Я думал, не увижу тебя в ближайшие сорок восемь часов. – Я... я пришла... чт... – Я вижу, что ты пришла. Но, боюсь огорчить, я тебя не звал. – Вадим Юрьевич, я устала бояться каждого шороха рядом с собой, поэтому и пришла сама. Я хочу договориться с вами... – Договориться? Это что-то новенькое. Он проходит мимо меня к шкафу. Чёрт возьми!!! Резко разворачиваюсь к нему спиной, закрывая глаза. Он просто взял и скинул полотенце на пол. Что за... Что за бесстыдство?! – Ну и что ты там хотела? Спрашивает он меня, а я продолжаю пытаться стереть из памяти то, что увидела на долю секунды. Твою мать!!!!! Резко вздыхаю и отвечаю: – Я хотела сказать, что готова выполнять ваши просьбы, но взамен хотела бы хорошего отношения к себе. – Нет. С этим я не соглашусь никогда в жизни. – Почему?! Что сложного просто относиться ко мне, как и к остальным? – Между тобой и другими есть очень большая разница. Они все искренне уверены, что я хороший человек. И переубеждать их в этом не входит в мои планы. А ты, деточка моя, в курсе, что я не простой физрук. Так зачем мне и перед тобой показушничать? Это только лишние нервы мне мотать. – Поэтому вы просто будете продолжать со мной так обращаться? – А как я с тобой обращаюсь, Кузнецова? Слышу, что он подходит ближе. Я надеюсь, он уже оделся?.. – Вы грубите мне, оскорбляете. Я уже молчу, что вчера вы хотели меня в прямом смысле убить. – Я и сейчас не прочь этим заняться. Но проблема в том, что причина моих оскорблений не во мне. – В смысле? – Кузнецова, я долго буду с твоей спиной разговаривать? Вздрагиваю от его резкого тона и оборачиваюсь. Он одет, это славно. – Так-то лучше. Дело в том, что если я тебя и оскорбляю как-то, хотя я не припомню такого, то за дело. – Как это «не припомню»?? Вы говорите мне такие слова, как «идиотка», «дура». – Так я это ласково говорю. Ну ты что, Кузнецова? – Ясно... – Это всё, что ты хотела? Чтобы я поменял к тебе своё и так благосклонное отношение? – Я хочу с вами дружить. – Мать твоя женщина, Кузнецова, даже не думай о таком ужасном слове в мою сторону. – Да не дружить как друзья, а дружить в том смысле, чтобы без вражды друг с другом. – Как хитро... А если я, ну, чуть-чуть придушу тебя, это считается за... – Да. Это будет считаться враждой с вашей стороны. Перебиваю его. – Тогда нет. Не согласен. – Вы серьёзно?! – Кузнецова, я уже устал от тебя. – Я вам говорю: я готова, САМА, с вами работать, но хочу только вашего хорошего отношения к себе. Вы понимаете? – Ты и так будешь слушаться меня и шпионить за своими дружками. Хочешь ты этого или нет. Но если тебе так хочется, я могу больше не называть тебя «дурой». – ...и идиоткой. – На самое святое позарилась... Ладно. – Хорошо. – Погоди. А чего это ты так решила? Друзья обидели? – Нет. Вы и сами только что сказали. У меня нет выбора. Так что лучше пусть будет так. На моих условиях. – Твои условия я послал куда подальше. Ещё минуту пробудешь здесь, и я передумаю насчёт твоей просьбы. – Ладно. Я пойду. – Иди-иди. Ну вот, теперь я действительно успокоилась. Он даже не орал на меня. А я ведь вчера его так сильно ударила. Не, ну за дело, конечно, но всё равно... А он даже слова о том моменте не сказал. Что ж, можно выдохнуть. Захожу в комнату, никого нет. Выхожу и иду в комнату к мальчикам. И да, они здесь. – Ребят... Вы здесь, а я вас искала. Рома:Да, мы тут решаем кое-что. – И что же? Математику? Андрей: Нет, мы с Максом хотим кое-куда залезть. – ...Куда? Настораживаюсь я, поглядывая на каждого. Даша: Лиза видит девочку Ингу, копию Надюши. И сегодня утром она появилась в окне на чердаке. И мы только сейчас с ребятами поняли, что прохода на этот чердак нет. Его заблокировали. Но Макс сказал, что туда можно залезть через окно одной из комнат. Андрей: Да, из комнаты Харитонова. – Ничего себе... Ужас какой. И что вообще нужно на том чердаке? Макс: Не знаю... У неё спросить надо. Смотрит он на Лизу, а та отводит взгляд, пожимая плечами. Ну ясно, никто ничего не понимает. Как обычно. Я прохожу в комнату и сажусь на кровать Андрея. – Мне нужно вам кое-что рассказать. Это очень важно. Даша: Мы с Лизой давно поняли, что у тебя что-то происходит... Смотрю в пол и киваю. – То, что я сейчас расскажу, вас, возможно, очень удивит. Лиза:Мы тебя в любом случае поддержим. Ты же знаешь это? – Да, да, я знаю. Есть один человек... Он заставляет меня шпионить за вами. Я отказывалась поначалу, но вчера он чуть не убил меня. Я смогла убежать, но сегодня не выдержала и пришла к нему, чтобы дать согласие на его требование. Я не знаю, что мне делать, но больше не хочу быть на грани смерти. А он может убить. Он уже убивал. Поднимаю на них взгляд и смотрю. Жду. Даша:Это Морозов? Что он тебе говорил? – Нет... Он, по-моему, даже не в курсе, что меня держат на цепи. Макс: Тогда кто? И почему он от тебя это требует? – Я боюсь говорить... Но вы его знаете. Дам одну, но хорошую подсказку. Его вы ещё ни разу не подозревали в работе на «Ингрид». Лиза: Володя? Рома: Галина Васильевна? Макс: Идиот. Какая Галина?! Головой думай хоть иногда. Андрей: Ну не Анна же, да? – Андрей, я сказала: вы ЕГО ни разу не подозревали. Андрей:Понятно... Но кто ещё остался? Дворник? Кто-то из учеников? Уваров? Даша:И Вера Дмитриевна ещё. Но если именно «его», то она мимо. Смотрю на свои колени и молчу пару секунд. – В общем, он требует, чтобы я была крысой. И я согласилась. Рома: Он ведь понимает, что ты очень верная? – Возможно, он считает меня самой слабой, поэтому и действует через меня. Даша:Но это не так. Ты одна из самых умных и сильных. Ты намного сильнее Макса, Ромы, Лизы и Макс:И Даши. Ты, Вика, вообще самая крутая. – Спасибо за лесть, но вы все не хуже меня. Так что перестаньте. Улыбаюсь им и крепко обнимаю Дашу. В итоге мы решаем всё обговорить: как быть мне, что вообще делать. А сейчас парни собираются и идут к Харитонову. Оказалось, выманить его не так-то просто. Сосед его и так где-то в библиотеке, а сам он ни в какую никуда идти не хочет. И тут появляемся мы с Лизой. И выманиваем парня из комнаты. Лиза с ним заигрывает, накручивает локоны на палец, а я стою рядом и с улыбкой всё болтаю и болтаю с ним. –...И ты, как самый сильный парень нашей школы, очень нужен нам, чтобы передвинуть тумбу... Говорю ему с лёгкой ухмылкой, прикасаясь к его бицепсу, мол: «Глянь, какой силач». Тот начинает шутить, что-то говорить про хитрых девочек и идёт за нами в нашу комнату, где нас ждёт Даша. И уже мы все втроём начинаем дурачиться, глупо хихикать, шутить, пока Харитонов двигает тумбу Лизы от окна к шкафу, ставя её между шкафом и кроватью. Ещё забалтываем его, хихикаем, пока в комнату не заходят парни и грубо не выталкивают Харитонова. Даша:Ну что? Нашли что-нибудь? Макс:...Нашли. Вот. Кидает он какую-то тетрадку на кровать. Макс: Это личный дневник Риттера Вульфа. Здесь рассказано про девочку Ингу, как она заразилась и что вообще за херня здесь происходит. Наливайте чаёк, девочки, мы, кажется, пришли к финалу. Мы с Дашей смотрим друг на друга и берём тетрадь. Даша начинает читать вслух. Даша:12 февраля 1946 года... Я виноват. Я всё испортил. Моя жена. Мой цветочек, моя милая Лизхен, я так виноват перед тобой... Я виновник твоей болезни, и я никогда не прощу себя за это. Но я тебя вылечу, и ты родишь нам здорового малыша. Я уже знаю, что нужно делать. Осталось подождать немного... 4 мая... Дело пошло. Я и моя команда начали создавать вакцину, но нам нужно на ком-то её тестировать. Я не могу взять и отступить от всего, что начал. Мы уже приближаемся к цели. Придётся найти людей, на которых мы будем проводить наши эксперименты. Лиза: Тогда всё и началось? Опыты над детьми? Даша:..28 мая. Умерла. Моя любовь, моя Лизхен умерла... Ты не смогла выдержать столько боли, и мне безумно жаль. Я скоро к тебе приду. Только вылечу нашу дочь — и приду к тебе. Обещаю... Даша всё читала и читала, а мы слушали и смотрели друг на друга, считывая эмоции каждого из нас. Девочка Инга росла. В шесть лет её положили в морозильную камеру, чтобы потом достать и вылечить с помощью вакцины. Но перед этим нужна кровь. Кровь ребёнка, копии Инги. Андрей: Надя... И мы все с ужасом посмотрели на него. Если им нужна Надя, то её нужно спасать. И как можно скорее. Андрей вскакивает и выбегает из комнаты, а за ним бежит Макс. Лиза:Он сам её убил. Вульф. Он заморозил Ингу, убив её. Он что, не понимает этого? Рома:Он шизанутый... Даша:Согласна. У него есть цель — вылечить свою дочь, а то, что она уже десятки лет мертва, он не хочет осознавать. Шизанутый. Мы дочитали всё до конца и наконец закрыли дневник. Это было морально тяжело. Читать о том, как ставили опыты над детьми, как переливали кровь других детей в тело Инги. Как они экспериментировали, издеваясь над людьми. Это всё так ужасно. Хоть мы и так понимали и догадывались, что к чему, всё равно не были готовы узнать вот такую правду. Особенно понимая, что они убили сотни детей за зря. Ненавижу их.