Розовый флёр

***

«Танос? Да это же просто ахуенный чувак!», — такую фразу вы можете услышать от любого школьника, который увлёкся клубным рэпом. Намгю это мнение разделял, поэтому и тащился в грязный «Пентагон» с чем-то большим, чем с простым желанием заработать денег или закинуться разного рода дрянью. Он прекрасно знал, что там обязательно встретит фиолетовую макушку, окутанную кальянным дымом и мерзким смехом девчонок, не видящих перед собой ничего, кроме золотых купюр. Намгю их искренне презирал, но при этом до безумия завидовал, потому что Танос позволял подобным держаться рядом. Им было дозволено сидеть на сильных коленях, утыкаться своим припудренным во всех смыслах носом в горячую шею и ощущать на отвратительной и использованной всеми подряд коже прикосновения, о которых Намгю мог мечтать лишь в своих самых сладких снах. Это чертовски обижало, потому что ни одна из тех сучек не старалась так сильно, как это делал он. Опьянённый своей любовью к хамоватому рэперу, он всеми способами пытался подобраться ближе: постоянно вызывался на смену в те дни, когда Танос появлялся в клубе; подносил ему бесплатный алкоголь, за который потом хотели настучать по шапке; услуживо вкладывал в руку пакетики с очередной намешанной в непонятном подвале гадостью (словом, от неё невероятно сносило крышу). Старший ему в ответ едва заметно улыбался и снова уходил в свой мир, окружённый девушками с ненастоящей грудью и наигранно серьёзными парнями, желающими от него только горсть славы. Конечно, восходящей звезде нет дела до жалкого хоста в мерзком клубе, ведь все они там ничего из себя не представляют. Может, Намгю действительно был ничтожеством, но зато он видел в Таносе нечто большее, чем мешок с деньгами или источник популярности. Парень искренне верил в то, что столь талантливый и многообещающий человек заслуживает куда большее, нежели дешёвую похоть, смешанную с дурацким одеколоном. Таким людям нужна муза, а не девушка на заказ. Намгю был готов стать этим самым местом вдохновения и подарить всю свою любовь, потому что влюбился по уши — так сильно, что ни одна наркотическая зависимость не будет казаться страшной. Кстати, он и употреблять начал из-за того, что хотел хоть чуточку больше понимать парня с фиолетовыми волосами. Пока Танос видел в нём очередного фаната, Намгю всячески вливался в его жизнь: отслеживал все соцсети, посещал те же места и даже добыл заветный номер, на который никогда не думал звонить, потому что права не имел. Потому что слишком ничтожен для него. Потому что присутствие уличной грязи в дорогих помещениях никогда не приветствуется. Тем не менее, Намгю не хотел упускать возможность лишний раз посмотреть, как шатающийся от невероятного количества выпитого алкоголя Танос плетётся к своему дому. Это может звучать очень странно и даже страшно, но стоящего где-то за углом брюнета совесть совсем не мучала: больше волновало то, как рэпер умудрился не упасть, пока скрывался за дверью. Намгю его дом видел в инстаграме сотню раз, а наяву немного меньше, потому что долго не решался посетить дорогой район. Не подумайте, он никогда не вламывался внутрь! Просто смотрел. Наблюдал за жизнью, кипящей на втором этаже: это было несложно, потому что Танос выбрал, кажется, самые огромные окна для этого. Возможно, даже специально. Намгю абсолютно восхищал тот факт, что рэпер без капельки сомнения показывал всем свою личную жизнь, абсолютно наплевав на мнение незнакомых людей. Иногда он даже специально приводил девушек на самые видные места или устраивал вечеринки на заднем дворе, чтобы слышали все вокруг. Намгю верил, что когда-то его крохотная квартира с небольшими окнами станет чем-то похожим на эту роскошь; что ему тоже станет всё равно. Было бы невероятно, но судьба помогать в осуществлении мечты не собиралась: его уволили с работы. «Ты думаешь, я не вижу, как ты постоянно носишь подачки нашему VIP-гостю? Мне плевать, какие у вас отношения и зачем ты его задабриваешь. Я не позволю брать наш товар без разрешения и даже не платить компенсацию!», — отчитывал его, словно мелкого пацанёнка, главный в «Пентагоне». Намгю слушал всё молча и по правилам, опустив глаза в пол. Правда, когда послышался строгий вопрос о том, усвоил ли он урок, тот уверенно ответил «Нет». Почему? Потому что нахрен ему не упёрлось это грязное заведение, если там не будет никакой связи с Таносом. Тогда Намгю стремительно ушёл, игнорируя какие-то гневные фразы, летящие вслед, и совсем не подумал о том, что эта работа была его последним шансом на спасение. Когда осознание собственной беспомощности пришло, то было уже поздно. Возвращаться туда, откуда так уверенно сбежал — низко. Танос никогда бы не пошёл на такое унижение, попытавшись сохранить собственное достоинство до конца. Именно поэтому Намгю бросился искать другую работу, но почти никто не обращал внимания на парня со странной биографией и отсутствием образования. Тогда он взялся за мелкие подработки, параллельно подписавшись на чела с ником MG Coin: странный парень затирал что-то про криптовалюту и новую монету, в которую обязательно нужно инвестировать. Намгю в этом деле не понимал абсолютно ничего, но знал, что Танос тоже подписан и наверняка шарит за то, куда вкладывается. Разве такой превосходный человек может не знать, в чём участвует? Так Намгю потратил все деньги на монету, которая оказалась мошенничеством, и потерпел полный крах. Он сидел на полупустой станции метро поздним вечером, пока в душе кипели гнев и чувство разочарования: «Чёртов мудак, чёртов MG Coin», — сквозь зубы говорил Намгю, забыв про того, кто его на эту идею натолкнул. Этот человек отличался от паренька с каштановыми волосами и кукольным лицом. По той роже только вмазать хочется, а эту — только оправдывать. — Не хотели бы сыграть в игру? — послышался незнакомый голос рядом, а затем глаза метнулись на мужчину в деловом костюме, вежливо улыбающегося. Намгю, потерявший абсолютно всё, решил согласиться. У него было настолько дерьмовое настроение, что игра в такджи ради ста тысяч вон и удары по лицу состоятельного человека казались хорошей перспективой.

***

Когда он попал в странное место, не обещающее ничего хорошего, то понял, что все его идеи априори ужасные. Поиграть в безобидную игру — это одно, а быть вырубленным и отправленным в незнакомую контору с кучей людей в одинаковой одежде — это другое. Отчаяние давно перелилось за края, но лёгкий луч радости всё же уколол сердце, когда в толпе показалось до боли знакомое лицо, явно не довольное происходящим. Все внутренности упали куда-то вниз в моменте — хищные глаза встретились с его собственными. — О, ты ведь Намсу, не так ли? — спросил Танос, подойдя совсем близко и просканировав с головы до ног, словно тот вербовщик из метро. Намгю, в очередной раз услышав неправильную вариацию своего имени, немного обиженно исправил рэпера и подтвердил его догадку. Тот рассказал, что потерял кучу денег после советов «идиота MG Coina». Намгю не стал спрашивать, как такой умный и востребованный человек смог повестись на предложения глупого фуфлогона. Он находил этому миллион оправданий, потому что Танос явно не мог быть неудачником. Не мог, потому что даже там, стоя в своём глупом зелёном костюме, он выделялся: волосами, яркими ногтями, своей громкостью и остротой фраз. Этот парень по всем параметрам обходил настоящих неудачников. Намгю от этого тащился, поэтому поставил себе цель — забыть про то, что в реальной жизни он никогда не будет рядом с Таносом. В этой игре они все равны, поэтому можно позволить себе помечтать. Пока Намгю хотел выдать хоть что-то, что могло представить его в хорошем свете, Танос не пытался меняться: он так же флиртовал с игроками женского пола, зачитывая глупые строчки; уверенно вышагивал по лестнице, бросая косые взгляды на странных охранников и собирал вокруг себя кучу фанатов. Удивительно, что даже в таком месте он не утратил своего шарма. Этим они и отличались. Ничтожеству с давно не стриженными волосами приходилось ломать голову, чтобы придумать нечто впечатляющее, а Танос был таким сам по себе. Намгю завидовал и одновременно обожал это в нём. Он с упоением смотрел на затуманенный взгляд после принятого «чего-то» из креста и хотел, чтобы Танос это «что-то» ему передал изо рта в рот, как он иногда делал с мерзкими девчонками около барной стойки. Он был уверен, что губы эти свели бы его с ума: перевернули бы жизнь с ног на голову, изменили бы мировоззрение и заставили упасть на колени, моля о большем. Ради одного дурманящего прикосновения Намгю бы поубивал всех четырёхсот человек. Душу грело то, что в новой обстановке Танос впервые начал уделять больше внимания его персоне и даже поделился наркотиками, которые в таком неопределённом месте ценились, как золото. Возможно, старший смог увидеть в нём что-то необычное и по-настоящему заинтересовался — именно поэтому и позволял находиться рядом, не избегал прикосновений и пускал на свою койку. Предположения подтверждало и то, что Намгю в этом смысле действительно был особенным: «Он не подпускает тебя близко, Сэми», — ликовал про себя парень, продолжая витать где-то в облаках. Ни один другой игрок не имел такой роскоши, как полуобъятия с Таносом. Ни один, кроме сто двадцать четвёртого. После карусели Намгю и вовсе подумал, что может смело претендовать на особое место в сердце рэпера: он ни разу не заговорил о том, чтобы вытолкнуть брюнета из команды; крепко держал за руку во время бешенного бега в борьбе за свободную комнату. Танос, пусть и под кайфом, пожертвовал жизнью Гёнсу, но не посмел сделать этого с Намгю. Это грело сердце. А потом случился Минсу, проголосовавший против продолжения игры. Случился туалет, наполненный игроками с двух сторон. Случилась драка и громкое падение на пол, когда Намгю столкнулся своими глазами с другими, абсолютно стеклянными, смотрящими куда-то между текстур. Намгю в ужасе сорвал крест с любимой шеи, не сумев как следует попрощаться и выпустил истеричную ярость на «крестика», ударив того орудием убийства своей любви десяток раз. Намгю представлял, будто убивает подонка Мёнги, трусливого Минсу или тех непорядочных стерв, что позволяли себе крутиться на острых коленях. Он представлял, что убивает свою мерзкую тюфячную личность, которая за столько времени не сумела признаться в своих чувствах. Сидя на остывшей кровати Субона, он крепко сжимал крест, нашептывая какие-то оскорбления в сторону старшего. Боль так сильно била по вискам, что можно было запросто умереть. Намгю не хотел поддаваться этой нескончаемой тоске, поэтому выливал всё негодование, которое осталось невысказанным: обида за то, что не обращал внимания; за то, что не знал его имени; за то, что пару раз обозвал, будто Намгю не был его единственным настоящим фанатом и, наконец, за то, что оставил в такой сложный период. Предал, позволив гадкому Мёнги вонзить себе вилку в шею. «Легенды не умирают такой глупой смертью», — пронеслось в голове. Намгю правда не верил, что он действительно скончался так нелепо. Не верил, что Субон — обычный человек, а не звезда, случайно упавшая с неба.

***

Наркотическая зависимость — это страшно, а зависимость от человека, который оставил тебя — это ещё хуже. Намгю вдруг понял, что больше не справляется. Игры продолжались, но его жизнь, кажется, остановилась в то же мгновение, когда перестало биться сердце Субона. Креста с парой таблеток было недостаточно, чтобы хранить его память, поэтому он постоянно сидел в туалете, рассматривая каждую трещинку в полу. Может, в глазах остальных это выглядело странно, но Намгю было всё равно. Его больше беспокоило то, что охранники слишком уж хорошо отмыли всю кровь с пола и не позволили прикоснуться к последствиям драки. — Ты всегда смотрел на меня свысока, урод, — шепчет брюнет сам себе, не переставая гладить холодную плитку рукой. Кажется, он говорит подобные вещи уже сотый раз: читает, как мантру, пытаясь вбить напускную ненависть к себе в голову. Придумывает ненастоящую неприязнь, чтобы сердце перестало так невыносимо сильно болеть. К счастью, когда очередная таблетка попадает в рот, реальность потихоньку убегает. Стены расплываются, окружающий мир кажется ненастоящим, и душу покидает та ужасная тяжесть. Этого он и хотел — забыться, перестать чувствовать всё это дерьмо и ненавидеть того, кого на самом деле чертовски любил. — Эй, Намсу, почему ты сидишь здесь один? — звучит знакомый голос прямо перед ним. Намгю резко поднимает голову, встречаясь с весёлым взглядом. Субон выглядит всё так же прекрасно: по-детски неряшливо, будто его действительно вырезали из какого-то комикса или мультика. Слишком яркий для того, чтобы быть настоящим. — Я Намгю, урод, — только отвечает парень, не сводя зачарованных глаз с светящегося облика. — Прости, снова вылетело из головы, — виновато говорит мужчина, медленно опускаясь напротив. Намгю не может найти оставленную недавно рану на шее, но это не смущает. — Почему ты меня оставил, придурок? Ты хоть понимаешь, как мне, блять, тяжело здесь со всеми этими уродами? — неразборчиво мямлит он и совсем не замечает, как слёзы медленно стекают куда-то вниз по лицу. — Я пришёл за тобой, Намгю. Я ушёл лишь на время, но сейчас я вернулся, чтобы мы смогли быть вместе… Ухо приятно обжигает от правильного произношения, от столь дорогого обещания. Намгю расплывается в глупой улыбке и моргает пару раз так нелепо, как будто находится где-то в другом измерении. — Ты не врёшь? — Конечно же нет… Дай мне руку и мы пойдём, — отвечает уверенно Субон и протягивает ладонь. Намгю даёт свою в ответ и почему-то верит. — Are you ready? — Да, Субон. Я очень хочу уйти вместе с тобой, — шёпотом отвечает Намгю и тогда чувствует прикосновение чужих губ, которые мгновенно отправляют его на небеса. Он чувствует, как растворяется, когда сладость накрывает с головы до ног. Субон кажется таким нежным, какии никогда не был при жизни: целует с максимальной осторожностью, сминая покрасневшие губы и проходясь по ним языком. — Мне почему-то так больно сейчас… Ты на меня странно действуешь, — мямлит Намгю между поцелуями. Он не врёт, потому что вместе с райским наслаждением он чувствует непонятное жжение где-то в горле, которое как будто пытается испортить самый счастливый момент в его жизни. — Всё хорошо, baby. Не думай об этом. И Намгю действительно перестаёт думать, отдавшись ощущениям. Субон продолжает оставлять на его лице поцелуи, переходит к шее и параллельно касается руками везде. Возможно, это рай. Возможно, нечто большее.

***

— Боже, что за дерьмо тут произошло? — послышался встревоженный голос одного из "кружочков". Второй мужчина подошёл ближе и так же неутешительно вздохнул: — Кажется, это друг того хвастливого рэпера… Покончил с собой, потому что не вынес одиночества? — предположил тот, осмотрев прижавшееся к одному из туалетов телу. В глазах — пустота, в шее — вилка, которую уже не впервые используют для убийств в этом пугающем месте. — Слишком драматично для наркомана. Скорее всего, у паренька просто закончились его глупые таблетки. — Это как-то жутко, не находишь? Зависимость действительно убивает…