Прозрение

Заражение.

Яростный рёв колосса сотряс всю Найтонию, выбив окна ближайших зданий. Из разбитого будто хрустальная ваза левого глаза сыпались гигантские желтоватые осколки и торчали дымящиеся обломки искорёженного гататтака. – ТЫ! – Вместе с разумом к Джестро вернулся и страх, от крика Монстрокса он ощутил будто его внутренности сдавило чугунным прессом, – НЕБЛАГОДАРНЫЙ ВЫРОДОК! Когда великан окатил шута проклятьями за предательство в решающий момент, тот уже бежал прочь, подгоняемый взводом огромной каменной пушки. Он петлял и метался, забывая от паники дышать и норовя упасть на каждом шагу в тщетной попытке оттянуть неизбежное. Всё произошло в мгновение, которое ощущалось агонически долгими минутами. Резкая ослепляющая вспышка. Время застыло на месте, одежда и волосы моментально загорелись и превратились в раскалённый докрасна пепел. Его лёгкие не вспыхнули лишь потому, что луч настиг его при выдохе. Яркое сияние било по сетчатке через закрытые веки. Слезы и слюна обжигающе вскипели, словно стремясь изнутри взорвать парню голову. И тут всепоглощающий жар взялся за кожу. Уже покрасневшая она пошла волдырями, что почти сразу разрывались от давления, обливая кипятком оголившуюся плоть. Металлический каркас из-под колпака, отвечающий за поднимание «ушек», повело и приплавило к плоти. Атмосфера вокруг пошла дрожащими волнами. Голова закружилась, будто мозг процентрифужили в стиральной машине. Подступила и в секунду испарилась рвота. Треск жаренного мяса пронзил уши, он потерял способность двигаться. Джестро оцепенел среди превратившегося в уголь травяного круга. Он уже не был в сознании, когда жар остановился. Подобно статуи его дымящееся и местами сияющее как раскалённое стекло тело застыло в бегущей позе, прикрывая голову руками, которые пострадали больше всего, и с выражением ужаса на лице, если это ещё можно было назвать лицом. Выбитая из хрупкого равновесия фигура с сухим твёрдым хрустом упала на землю, её конечности не согнулись ни на миллиметр.

***

За окном ласкалось солнце тёплого позднего августа. Сон неохотно отступил под его натиском. Шут с трудом очнулся. Он был так слаб, что не удивился тому, что сохранил зрение. На улице ясный полдень, голубоватые тени лежат на стенах, чередуясь с квадратами света. Над кроватью тихо звучал на кронштейне галовизор. Ведущий с восторгом вещал о победе рыцарей над ужасным Монстроксом и злобном Джестро. «Соль на рану» - подумал юноша и попытался отвернуться, но было слишком больно. Словно мумию бинты обвивали пациента без единого зазора, кроме глаз, ноздрей и рта. Из его тела торчало три длинных раздражающих трубки и ещё столько же скрывалось под одеялом. – Доброе утро, – Джестро опешил, заметив в проёме Клэя, – Не хочешь подойти и обнять друга? – спросил рыцарь с усмешкой. Шут собрал крупицы сил и прохрипел. – Мне даже дышать больно… В ответ Мурингтон искренне озадачился. – Правда? Ты же вроде, – он прервался на раздумья. – А? – Мне нужно кое-что тебе рассказать, – Клэй с мрачной сосредоточенностью начал монолог.

***

…несколько часов назад…

Врач застыл с краем простыни в руках, другие были удивлены не меньше. Пострадавший, слегка повернув голову, смотрел на медика спокойно, изучающе, тревожно-обыденно и вдруг также рутинно хоть и смазано произнёс. – Кесаро мо криера? – вздорное сочетание звуков, имевшее смысл только искаженном наркозом разуме ещё больше сбило с толку. Врач молчал, пациент спросил вновь. Гнетущее молчание. Осознав, что начинает веять керосином, доктора потянулись за лентами, наученные, что порой творят больные под действием морфина. За спинами в белом послышался скрип старых кроватных пружин. Почти полностью покрытый ожогами третей степени парень встал с кровати поднялся на ноги, без толики слабости или стеснения и принял странную позу, согнув одну, а другую прямой отставил вперед. Из полутьмы людей насторожено сверлили взглядом. Выражение юноши сменилось решительным и строгим, подобно выжидающему пауку готовому вырваться наружу из глубин пещеры. С доброжелательной осторожностью один из хирургов вышел и стал медленно подкрадываться к пациенту. Наготове был сложенный в три слоя длинный бинт. Шут напал первым. Парень резко хватает импровизированную верёвку и тянет на себя. Вынужденно врач подаётся вперёд и получает мощный хук справа. Его отбрасывает на пол. Остальные подрываются схватить шута, хватают под руки, тот вырывается с такой силой, что выбивает окно и почти вылетает вниз. Без намёка на боль собирает стекло. Раздаётся крик, один из брошенных осколков попал в цель. С раненной рукой медсестра выбегает из палаты за подмогой. Ещё два. Первый как раз поднимался после нокаута, когда шут как обезумевшая неуправляемая машина кидается на следующего человека и треснув того в кручёном хватает и с прогиба прибивает его телом первого. Последний пробирается за спину пациента и пытается скрутить трубкой его же капельницы, на секунду получается, однако сразу падает на пол. Тягучая, металлическая боль. Сначала в виске, потом в затылке. Мужчина падает на четвереньки, не понимая в какой момент упустил мятежника. Юноша отпускает железную стойку и берёт импровизированный жгут. Держась за голову, медик был готов встать, когда вокруг шеи обвилась резиновая трубка, так туго, что едва не перекрыл кровоток. Дыхание спёрло. Ногой ему давили на спину. Он ощутил, как его лёгкие готовы разорваться от резкого жжения. Шут наблюдал за человек сосредоточенно и равнодушно. Он будто был глух к слабеющим хрипам, к хрусту стекла под босыми ногами, к любым вещам в принципе. Вдруг он уловил стук ещё десятка ботинок. Опешив, он схватил зубами провод и разорвав резину, выбежал из помещения, оставив жертву кашлять в попытках отдышаться. За пациентом тянулась кровавая полоска из отключённого катетера. Бинты приглушали мерные шлёпающие шаги по ледяному кафелю. Бесконечные повязки были единственной одеждой, однако плотно закрывающей подавляющую часть тела сильнее никаба.  Тишина и давящее гудение ламп, казалось музыкой для измученного хаосом мозга. Как хорошо быть свободным. Больной направлялся к выходу. К моменту, когда его обнаружил остальной персонал, парень, схватив у главных дверей случайную женщину, упорно кричал ей вздор ещё более расплывчатый, чем в палате. Она рыдала в панике и замешательстве, не понимая, чего боится больше, что видит перед собой вчерашнего разрушителя деревень, что он яростно требует от неё что-то на непонятном языке или что тот, кто сейчас скорее прожаренный стейк, чем человек стоит перед ней и держит за воротник. Однако вскоре шут разочарованно вернулся к прежней холодности и стремительно унёсся на улицу. Выбежав на дорогу, он остановился на пути встречной технокареты. Полуживое тело в ночи осветили фары. Взбешённый водитель высунулся и окна и тут же выбросили за шкирку из транспорта. Шут сел за руль, но перед тем, как вдавить газ изнеможение наконец сломило его.

***

– Что же я натворил, – расстроено выдохнул Джестро. Клэй его успокоил. – Да не переживай, люди после наркоза и не такое творят. Вон Аарон тоже врачей избить пытался, когда ему аппендицит вырезали, а если у тебя лунатизм, там вообще туши свет. Никто не будет тебя наказывать за то, что ты не мог контролировать, – глаза шута было засияли, однако направившись к выходу, рыцарь добавил, – а вот за силы и колосса ты ответишь. Парень опять поник: «Они, должно быть, издеваются».