Часть 1
2 июля 2025 г., 17:16
У меня вчера был день рождения. Девять лет. И сегодня весь день я играл на улице в футбол. В школе мне было скучно, а вот погонять мячик — это другое дело. Тем более, в моем классе была тупая девчонка. Она меня бесила. Раньше она мне нравилась, я таскал её сумку и говорил, что она красивая, она смотрела на меня своими голубыми глазами, говорила «спасибо» и дальше смотрела в зеркальце, подкрашивая губы розовой блестящей помадой. Она реально какая-то тупая, учитель бы все равно сказал ей все это смыть, а она каждый день и каждый раз красилась.
— Это же девчонка, Лиам. Они в любом возрасте любят наводить красоту. В этом ничего такого. Раз она тебе нравится, то почему она тупая?
— Потому что девчонка! - я улыбнулся
Мой старший брат вечно любил казаться умнее, но он не знает, что он не проведёт меня!
Я кинул в него свой грязный ботинок, за то, что он со мной спорил.
— Ах ты... - и брат начал бегать за мной по гостиной. Мне нравилось бегать от него и видеть, как он злится.
Потом он догонял меня и щекотал. Блин, люблю своего брата!
Когда я приносил двойки из школы, он не ругался, в отличие от мамы. Она вечно была чем-то недовольна. То я не так выгляжу, то голос ей не нравится, то причёска. Я часто ходил коротко постриженным.
— Ноэ-э-эль!!! - кричал я из ванной, когда мама затаскивала меня туда, чтобы побрить мою голову.
Но вместо этого он предательски брал бритву и брил меня сам. Потом меня долго убеждали в том, что, вообще-то мне идёт. И я долго плакал. Они ничего не понимают в моем стиле.
Ноэль мне подарил новые кроссовки для футбола. Он и правда лучший брат в мире. Мы с ним теперь часто пинаем мячик, когда я притворяюсь больным и остаюсь дома, а он меня не сдаёт.
***
На моё десятилетие я получил классную куртку и бубен. Я не знаю, зачем мне был нужен бубен, Ноэль сказал, что у меня есть слух. Он хочет, чтобы я стал музыкантом? Мне больше нравится футбол. А ещё меня мальчики научили плохим словам. Например, блядь. — Ноэль! - я бегал вокруг кресла, в котором он сидел и смотрел какую-то неинтересную программу по телику. Наконец ему надоел мелькающий я перед глазами, он вздохнул и сказал: — Что, Лиам? — Ты блядь! Он медленно поднял одну бровь и с укором посмотрел на меня. Кстати слово «укор» я тоже узнал в школе. Оказывается, она не совсем бесполезная. — Я не блядь. - он вопросительно на меня посмотрел, - Ты с чего это взял? — Не знаю. Я даже не знаю, что это значит! - я сел на подлокотник рядом с братом, - Расскажешь? — Лиам, во-первых, «блядь» — это плохое слово, а во-вторых, оно просто означает «блин», только это мат. Это слово-паразит. Плохое слово. И плохо, что ты его говоришь. Но хорошо, что не при маме. Иначе тебе пиздец. - он на секунду замолчал. - Ой. — Пиздец! - хотелось позлить Ноэля. — Нет, не надо так говорить! - он спихнул меня с подлокотника — Полный пиздец! — Господи... Ну все, иди сюда. - он схватил меня и начал щекотать. И мне было так смешно, что я обоссался под себя. Ну и конечно, эту историю Ноэль потом будет рассказывать всем подряд. Он любит меня позорить.***
— Запрыгивай! - у него снова в машине играла какая-то тупая музыка, он, наверное, опять решил позлить меня. Ещё и какая-то очередная девушка на переднем сидении. Не протянут и пары месяцев, уверен. Но у меня были другие планы. Я иду на свидание с Синтией из другого класса. Она красивая, умная и не мажет помаду себе на губы. У неё светлые волосы и зелёные глаза. Как летняя трава. Я смотрел на неё и мне мерещилось тепло, я был счастлив с ней. Может я мало чего понимал на тот момент, но мне показалось, что я влюбился. А ещё я на тот момент уже знал слово «педик» и даже что оно означает. Так что я точно был не педиком. Я ведь любил девочку, которая была прям как... девочка. И платья носила. Она всегда приятно пахла какими-то цветами и была радостной. Мы встречались у школы и на переменах занимались в коридоре всякими штуками: плели браслеты, делали оригами, учили уроки. Нам всегда было о чем поболтать, и музыку она слушает классную. — Я сегодня с Синтией! - крикнул я издалека, - Может, мы пойдём в кино! — Мама сказала забрать тебя, Лиам! - кричал он в ответ, - Так что тащи свой зад в машину и Синтию прихвати! Мы вчетвером ехали по улочкам города, было прохладно, но я чувствовал себя спокойно. Как будто еду с папой, мамой и со своей будущей женой. Я взял Синтию за руку, и она слегка сжала её, улыбнувшись мне. Мне кажется, в этот момент я окончательно влюбился. Я ей рассказывал про свои любимые группы, как играю в футбол, и она не перебивая слушала меня. Потом она рассказывала про любимую музыку, и что её любимый цвет не розовый, а только его бледные или нежные оттенки, что ей не нравится мамин пёс, потому что он большой и сбивает её с ног, а однажды даже порвал ей платье, и я был так заворожён её голосом, её лицом, и тем, какой её ладонь была тёплая в моей руке, что не мог даже пошевелиться. Я влюбился. Я точно влюбился. Мы сидели в моей комнате, ели попкорн и смотрели фильм, я не помню, какой, потому что я постоянно смотрел на неё. Мне хотелось её обнять или поцеловать в щеку (ведь тогда я ещё не знал, что можно целоваться в губы), но я боялся того, что ей это не понравится, или я для неё некрасивый, или, может, она меня вообще не любит. — Синтия. Я тебя люблю. Оно как-то само вырвалось. Да и много я понимал в любви на тот момент? Но мне казалось это правильной вещью, ведь я следовал своему сердцу. Ту пару секунд, что я ждал её ответа, казались мне вечностью. — Я тебя тоже люблю, Лиам. - она придвинулась ко мне и положила голову мне на плечо. И я был в тот момент самый счастливым человеком в мире.***
— Я люблю её, Ноэль!!! - спустя пару месяцев я также плакал у него на плече. — Я рад за тебя. - он гладил меня по голове, - И рад, что ты говоришь мне об этом. Брат усмехнулся. Я знаю, он верит мне, верит во все мои чувства. — Но нам надо поговорить. - он перестал гладить мои волосы и посадил меня перед собой. — О чем? - я вытер слезы и готовился к очередной морали. — Я тоже кое-кого люблю. — Опять? Ты только-только бросил свою девушку! — Я понимаю. Но я все ещё верю в любовь. Просто ещё не встретил достойную. Сегодня я вас познакомлю, хорошо? — Хорошо. - я улыбнулся ему Он потрепал меня по колену и ушёл к себе в комнату. Посидев немного за теликом, я тоже пошёл к себе, но по дороге услышал, что Ноэль начал с кем-то громко спорить по телефону. — ...воспринять это серьёзно... Вообще воспринять... Я приложил ухо к двери. — ...не стóит... Мы поговорим, если что. Пока. Жду тебя. Опять фигня какая-то. Я зашёл в комнату к брату. Он сидел в кресле спиной ко мне, но, услышав шаги, развернулся на меня и спросил: — Ты че тут делаешь? Давай иди к себе. — Ты звонил своей новой девушке? Да, Ноэли? — Не называй меня так. — Ноэли!!! Он сорвался с места и погнался за мной. Догнав меня в моей же комнате, он повалил меня на кровать и прижал лицом в матрас. Я сделал вид, что потерял сознание, чтобы напасть на него, пока он будет безоружным. — Эй, Лиам! Вставай! - он поднял мою потяжелевшую тушку на руки и начал слегка трясти. И тут я напал на него и расцарапал лицо. — Ах ты мудила! - Ноэль толкнул меня в стену и пошёл в ванную, наверное, обрабатывать раны. Можно считать, я победил. Вечером вернулась мама и мы сели ужинать. Признаюсь честно, мой брат готовит лучше моей мамы. Может, у неё просто опыта мало, так как Ноэль сам всегда вызывался готовить еду. — Мам, у нас будут гости. Я тебе говорил. Раздался звонок в дверь. В дверях возник высокий мужчина, одетый в пиджак и брюки, держащий в руках букет цветов и бутылку вина. — Это нахуй кто? Наступила мёртвая тишина. Видимо, я сказал это слишком громко. Все втроём уставились на меня. — Во-первых, откуда ты такие слова знаешь? — Потом. Это кто? - повторно спросил я в более интеллигентной манере. — Лиам, это Александр. Алекс. Алекс, это Лиам, мой брат. — И че, Алекс? — Лиам, я его... Мы с мамой переглянулись. — Я его парень. Я удивился. — В смысле парень? Ноэль, ты пидор? В моё оправдание, я не знал слова «гей». Просто всех, кто любит мужчин, мои друзья называли «пидор» или «педик». — Лиам, во-первых, не «пидор», а гей. Во-вторых, я не гей. Я же люблю женщин. Но сейчас я люблю мужчину. Я ничего не понял. — Фу!!! Вы противные!!! - я убежал к себе в комнату. После ужина Ноэль тихо зашёл ко мне и сел на край кровати. — Слушай... Я же не совершил никакого преступления. Ты можешь с ним познакомиться, он сейчас внизу с мамой. Не бойся, мы не заразные. - он усмехнулся, - Все будет хорошо, иди сюда. Я не хотел, но это же мой брат. Я подполз к нему и лёг ему на ногу. Он положил руку мне на голову. — Иди, скажи привет хотя бы. Ему было обидно, мне кажется. — Ладно. Но только ради тебя. Я спустился, осмотрел гостиную и подошёл к Алексу. Протянув ему руку, я прищурился и спросил: — И ты любишь Ноэля? — Получается, что так. Эти цветы были ему. Видишь, какой я романтик. Мне не нравилась мысль о том, что они могут гулять вместе и держаться за руки прямо на улице!!! Мне бы было стыдно!!! — Фу!!! - я демонстративно потряс рукой, которую пожал Алекс (пытался сделать вид, что стряхиваю грязь) — Это не «фу», малой, это любовь. Не всем же мужчинам любить женщин. Кому-то достаётся твой брат. — А чем он хуже? — Он мужчина. Простая философия. Мужчина, значит он меньше чувствует и все такое. С мужчинами сложнее, но такая ж у меня участь. — Мам, это правда? — Ну, если бы мужчины были способны правильно выражать свои эмоции и делиться ими с любимыми людьми, ты бы не рос без отца. Сам посуди. - она качалась в кресле и спокойно пила чай. И она, наверное, была права. — А вы уже целовались? — Может и да. Это личное дело каждого, целоваться или нет. Кстати, со времён Синтии я уже знал, что можно целоваться в губы. И в фильмах такое видел. Просто не мог представить, как это делают мужчины? Хоть у них и такие же губы, как у девочек... — Фу!!! Алекс тяжело вздохнул и посмотрел на мою маму, она пожала плечами и продолжила пить чай. Я ушёл к себе в комнату. Ноэль сидел в напряжении на краю моей кровати. — Иди. Я поговорил с Алексом. Вы оба противные. - я прыгнул в кровать, зарылся в одеяло и лёг ближе к стене, подальше от брата. — Как скажешь. Спокойной ночи. - он закрыл за собой дверь.***
В одиннадцать я смирился с тем, что мой брат встречается с Алексом. Конечно, для меня это удар. Но я рад, что он счастлив. По крайней мере, они реже друг на друга орут, чем Ноэль кричал на своих девушек. Может ему мужики больше нравятся. Ко всему прочему, я получил в подарок от Алекса гитару. Ни одна его девушка мне ничего не дарила ни на какие праздники. Да и он часто оставался у нас дома. Вёл себя как ещё один старший брат. И я видел, как он целовал Ноэля на кухне. Фу-фу-фу. Интересно, а девочки тоже так делают? Целуют других девочек? Что за мир нынче... Какие все противные... — Иди сюда, Лиам. Помоги мне. - Ноэль протянул мне ножик и пакет с овощами. — Я не умею! - я соврал, я всегда помогал маме резать овощи для супа или рагу. Просто не хочу с этими педиками быть на одной кухне и видеть, как они переглядываются с любовью. — Давай покажу. - Лиам передал специи Алексу, встал сзади меня и взял своими руками мои руки, - Смотри. Ставишь нож вот так, - он прижал нож к картошке, - И проводишь им вот так, - у него это хорошо получалось. — Рабочие руки. - усмехнулся сзади меня Алекс. Ноэль посмеялся. Я не понял. Пришлось продолжить чистить картошку под покровительством брата. — Да уж. - вздохнул Ноэль, когда я вернул ему что-то бывшее картошкой, что сейчас походило на какую-то абстрактную фигуру. По крайней мере, мама не жаловалась на мои умения, - Спасибо, Лиам. Кидай её в суп. Я забросил трёхочковый и пошёл смотреть телевизор. Это было хорошее воскресенье. Мама ушла к подругам, я оставался один на один с собой и мог делать, что хочу. Вся готовка и уборка на брате и его парне. Мне бы тоже хотелось девушку. Я заметил, что я чаще стал думать о любви. Это, наверное, не связано с тем, что от меня начало пахнуть потом. Раньше я не придавал значения этому, но от брата тоже пахнет потом. Мне сейчас будет двадцать один? После ужина я пошёл в свою комнату и позвал Ноэля. — Что такое? — Мне кажется, что я сейчас повзрослею. Вот прямо сейчас. Я боюсь и я не хочу. - я начал всхлипывать неожиданно для себя — Ох, Лиам. Это и правда называется взросление. У тебя начинается переходный возраст. От тебя и сейчас воняет. Потом пойдут прыщи, будешь весь красный, как я. Начнёшь думать о девочках. Тебе захочется любви. И... Как тебе сказать... - он вздохнул, замялся, опустил взгляд, потом снова поднял на меня глаза и сказал, - Ещё будет половое созревание. Это когда... Блин, сложно объяснить. И мне неловко такое с тобой обсуждать. — Типа... Член будет вставать? Я на самом деле ещё вчера заметил, что с утра мой член как-то не так себя вёл, но я подумал, что это одноразовая акция, и не стал говорить об этом брату. Ноэль тем временем посмотрел на меня смущённым взглядом. — Да... Типа член будет вставать. И это нормально. Значит, ты не импотент. Потом начнутся выделения, это тоже нормально. По утрам особенно. Тебе начнут сниться сиськи, и ты будешь просыпаться на утро мокрый. Потом ты будешь фантазировать, ну и так далее. — И что? А мне будет завтра двадцать один? — Тебе будет двадцать один через десять лет. Ещё рано. Мне больше было нечего сказать. Я обнял Ноэля. Он погладил меня по ноге. — Все будет хорошо. Если что, обращайся к нам. Мы тебе поможем. Или поговори с мамой. Потом я узнал, что такое секс, потому что мои друзья постоянно о нем говорили. «Уф, какие сиськи», «Я бы её трахнул», «Она такая сексуальная» и прочее. Меня мало это интересовало, я об этом узнал только в научных целях. А потом ещё узнал, что оказывается, есть такая вещь, как мастурбация. Это когда руками по члену водишь туда-сюда... Ну, в общем, и так понятно. После школы я пошёл в свою комнату экспериментировать с моими новыми знаниями. Ноэль и Алекс снова допоздна сидели вместе на кухне. Они даже разрешили мне посидеть с ними и дали немного алкоголя! Я был рад, что становлюсь настоящим мужчиной. Скоро начнёт расти борода. У Ноэля она плохо росла, но это потому что он встречается с мужиком, в нем нет ни капли мужского. Я лежал в своей комнате и под дверью был виден свет с кухни. Мне не спалось. Я почитал книгу, свет все горел. Я повтыкал в стену, свет горел. Дело шло к трём часам ночи. Больше мне делать было нечего, и я направился на кухню, чтобы Ноэль сделал мне разбавленный чай с двумя кубиками сахара и дал что-нибудь поесть. Я спустился вниз, пошёл по коридору и охуел. Другого слова я тогда не подобрал. Только что я лицезрел самую противную картину в моей жизни, хуже этого я больше никогда ничего не увижу. Я хотел просто прям здесь выколоть себе глаза. Да, Алекс и Ноэль занимались сексом. Таким мерзким гейским грязным сексом. Это застыло у меня в глазах. Ноэль стоял, нагнувшись и уперевшись в кухонный стол, а Алекс... Короче, это был секс. Я только успел посмотреть на них с широко открытыми, удивлёнными, испуганными и отвращёнными глазами. Это явно не было тем, что я хотел увидеть в свои одиннадцать лет. Данное событие навсегда останется в моей маленькой невинной голове. Честно, я даже думал повеситься после этого, но не нашёл дома всего подходящего (я не знал, как правильно вешаться). — Мы перед тобой виноваты, Лиам. - они сидели у меня на кровати своими гейскими жопами и вымаливали у меня прощение. Конечно, я их простил. Это же мой брат. И какое-то усатое чмо, но судя по выражению лица Ноэля тогда, это чмо он любит.***
— Меня никто не любит, и я умру в одиночестве!!! К тому времени меня уже обсыпало прыщами, от меня воняло за километр и настроение менялось каждую секунду. — Я тоже... Я лежал головой на ногах Ноэля, пока он гладил меня по голове. — Но я тебя люблю, Лиам. Я всегда буду с тобой. С Алексом они расстались совсем недавно. Он сейчас сидит. Долгая история, но так вышло, что он сильно покалечил человека в баре после того, как напился из-за расставания с моим братом. — И я тебя люблю, Ноэль. Он поцеловал меня в щеку. Многие только могут мечтать о таком брате, как у меня. Все время у меня есть такая опора, он поддержит, обнимет, погладит по голове, вытрет слезы. — Я тебя сильнее люблю. И мне было не стыдно говорить такие слова своему брату. Я бы говорил их только маме, Ноэлю и моей будущей жене. Мы крепко обнялись. Он был тактильным человеком, а я не особо, но я ему разрешал трепать мне волосы, щипаться или целовать меня. Это можно делать только моей семье. И без отца нам отлично жилось. Ноэль научил меня всему — как умываться, бриться, заправлять кровать, убираться и готовить. Мне нравилось проводить с ним время, хоть и у нас были разные интересы. — Нет, я!!! И мы снова в шутку дрались. Он любил меня кидать на прогиб на кровать, а я тянул его за волосы.***
На мой двенадцатый день рождения мы сидели ночью в темноте и пили коньяк. Я постоянно морщился, ведь на вкус это было ужасно, но Ноэль сказал, что так становятся мужчинами. — Как думаешь, у мамы есть парень? - поинтересовался я — У неё нет времени на отношения. Может и есть. А у меня точно не будет. По крайней мере пока что. Я тоже займусь работой. Я лежал с закрытыми глазами и запрокинутой на спинку дивана головой. Моё сознание менялось, моё тело будто плыло по морю. Темнота двигалась и кружилась, и я только кусками улавливал слова Ноэля. — ...меня они бесят... сложно... вряд ли поймёшь... короче... ты в порядке?.. — А-э-э... - я помотал головой как мог. Я хотел сказать, что мне, вроде как, хорошо. Ноэль приобнял меня. Он был согрет алкоголем. И мы сидели вместе, втыкали в потолок и общались жестами и мычанием. А потом он меня поцеловал в губы. Я подумал: «Ну, ведь он любит меня, это такое проявление любви. Он меня часто целовал, не в губы, конечно. Но мы бухие, поэтому он просто так выразил свою любовь и привязанность». И раз он сделал так, то я в ответ тоже чмокнул его. Через пару секунд Ноэль резко схватил меня за лицо, всосался в меня и засунул мне свой язык в рот. Я оцепенел и не мог пошевелиться, пока он возился с моим лицом, вдавливая меня в спинку дивана. Я испугался. Это точно было уже не проявление любви. Я попробовал вырваться, но он был слишком тяжёлым для меня, и я просто неподвижно лежал под ним. — Блядь. Блядь. - Ноэль встал с меня и пошел в ванную. Оттуда доставались характерные звуки рвоты. Пока он не увидел, я убежал к себе в комнату. И че это было? На утро я проснулся с головной болью и смутными воспоминаниями о том, что было вчера. Но кажется, Ноэли что-то со мной делал, что мне не понравилось. Он меня целовал. Все бы ничего, но он целовал тринадцатилетнего родного брата. При том, что ему двадцать три. Но он мой брат, и я готов ему простить эту минутную слабость. Тем более мы были пьяны. — Доброе утро. - прохрипел Ноэль. Он всю ночь спал на полу гостиной. Его слюна стекала по его шее на пол. Волосы были растрёпаны, а на рубашке были пятна от рвоты. — И как тебя мама не побила за всю эту картину? - спросил я, перешагнув его, идя на кухню. — Не знаю. Что на завтрак? Мы не обсуждали то, что было вчера. Но иногда всплывало все это в памяти, пока я ел. Внутри будто все органы перевернулись. Стоит меньше думать об этом. — Сегодня воскресенье, да? Может, посмотрим что-нибудь? — Почему бы и нет. Весь день я занимался своими делами у себя, а Ноэль у себя. Мы едва разговаривали, но иногда он заглядывал ко мне, наверное, чтобы посмотреть, не сижу ли я с грустным или задумчивым лицом. Я не сидел. Я весь день слушал музыку и собирал из подручных материалов абстрактные скульптуры и склеивал их клеем. И все это я красил разными цветами. Такое у меня было хобби. Иногда я видел на улице битое стекло, пенопласт и прочий мусор и уже видел какую-то картину. В школе даже выставляли мои поделки. Вечером мы сели вместе смотреть какие-то страшилки, которые обожал Ноэль. Мы часто их смотрели, так что я уже привык. Я поглядывал на Ноэля, и в моей голове пробежала мысль: «Теперь он точно со мной на всю жизнь». Мы так и сидели в обнимку, смотря как на экране все друг друга убивают, выпускают кишки и расчленяют. Это даже было по-своему эстетически красивым. То есть, из кишок можно было сделать красивую абстрактную скульптуру. Сделать так, чтобы они извивались по-разному, сделать их будто живым существом, но это будет просто скульптура. Много ли у меня странных мыслей в голове? Конечно. — Полежишь со мной? Ноэль обнял меня со спины. Так мне спокойнее спалось. Но мне было и спокойно, и тревожно. Вот, чего я боялся больше всего, что я буду испытывать страх рядом с братом. Он же должен меня защищать от всего этого... Но я хочу, чтобы он был со мной. — Тебе заварить чай? Дать плед? - Ноэль повернулся ко мне, пока жарил блины. — Да... - сонно пробормотал я, пытаясь согреться. Ноэль отдал мне тарелку, поцеловал в голову, потрепал по волосам. Я вздрогнул. Я стоял перед зеркалом и смотрел на себя. Неужели я допустил эту мерзость? — Я люблю тебя, Ноэль. Я обнял его ещё крепче, чем обнимал когда-либо.***
В седьмом классе я встретил Бет. Она была новенькой в классе, и она сразу купилась на мои красивые глаза, а я на её милое личико и звонкий смех. Нам было хорошо вдвоём, я ей показывал свои скульптуры, и мы вместе собирали их из всякого мусора. Она рассказывала мне обо всем, а я её слушал. У неё была красивая щель в зубах, поэтому её улыбка была прекраснее всего на свете. Я был с ней и забывал о том, что было недавно со мной. Не чувствовал себя грязным. Она научила меня заплетать ей косы, я провожал её из школы домой. Мы вместе пели песни, я копил деньги, чтобы дарить ей всякие мелочи. Тогда я думал, что это на всю жизнь. Странно, что с Ноэлем я чувствовал то же самое. Нет, меня к нему не тянуло, я просто любил его. — Будешь? - протянул банку пива мой друг — А то. Главное перед мамой не спалиться. Так мы и пили, смотря телевизор, смеясь и хорошо проводя время. — Вы с Бет встречаетесь? — Да. Я люблю её. — Да, сиськи у неё ниче такие. — Да, но не поэтому! — Да поэтому. - усмехнулся он Ну, может и поэтому, но точно не только поэтому. К вечеру друг ушёл, и я остался пить один. Я задремал на диване. Мне снились луга и поля, и как мы с Бет идём за руку на встречу закатному солнцу. И играет «Because maybe, you gonna be the one that saves me…». Птички щебечут, мы женимся, заводим десять детей и все счастливы... Я проснулся от того, что мне что-то щекотало лицо. Это были волосы. Чьи? Ноэля. Он целовал и облизывал меня. На меня напали, пока я был в бессознательном состоянии. Это нечестно. Ноэль, заметив, что я пришёл в себя, спросил: — Тебе же нравится? Это был сложный вопрос. — Э-э-э... Он продолжил что-то со мной делать, пока я пытался прийти в себя. Нравится ли мне это? С одной стороны, это приятно, потому что это затрагивает мои нежные эрогенные зоны, а с другой, этим занимается мой брат. Я все ещё считаю, что это мерзость. Хоть и люблю его. Странная любовь получается. — Доброе утро. - Ноэль уже приготовил мне завтрак. — Доброе утро. - я нехотя сел за стол, потому что сегодня надо было в школу. Я часто пропускал школу, делая вид, что я болел. Мне там было неинтересно, и даже друзья не скрашивали ситуацию. Скульптором можно стать и без школы. Я уже умею все, что мне нужно. Дома я сам себе приготовил обед из всего, что нашёл в холодильнике и уселся за телевизор. Так тихо. Скоро должен вернуться Ноэль. Мама придёт поздним вечером. После обеда я пошёл разбирать мусор, который я нашёл на улице. Краски и клей кончались. Я пытался разобраться в себе. Я должен целоваться с Бет, моей любимой девушкой, а я целовал брата. Точнее, он меня. Но если это неправильно, почему мне это нравится? Или не нравится? Почему он вообще это делает? Мне двенадцать, я маленький, худенький. Он чувствует своё превосходство надо мной, или я просто привлекаю его? Почему я? Его младший брат? Ответов не было даже в зеркале. Там я видел прыщавого щуплого ребёнка с жирными волосами. Я противный. Я непривлекательный. Только мои голубые глаза что-то могли сказать обо мне, я часто общался ими, и меня понимали. Они передавали любую эмоцию. Когда я люблю, это видно. Когда я ненавижу, это тоже видно. — Твои зрачки... Тебе нравится? Либо мне нравилось, либо у меня был сильный стресс от того, что он лежал рядом со мной, гладил меня по голове и дышал в шею. Я как первый раз всегда был оцепеневшим. И вот он потянулся ко мне. Опять. Потом взял за талию. Залез под футболку. По моему телу прошли мурашки, его касания казались мне безопасными, как будто он не имел в виду ничего мерзкого в своих действиях. Может, на вид я боялся его, но я доверяю ему. Он же мой брат, как он может сделать мне больно?***
На тринадцатый день рождения Бет подарила мне глину, огромный набор красок и ножичек. Спасибо ей, ведь до этого я все вырезал мамиными пилочками для ногтей или обычным столовым ножом, даже не догадываясь, что существуют нормальные инструменты для моего занятия. В школе мой талант нахваливали, и я даже создал скульптуру-эмблему нашей школы. Это был лев, обёрнутый в флаг Великобритании. Она вышла не такой большой, как я хотел, потому что некоторый детали плохо держались, но я все равно каждый раз гордился своими законченными работами. Ноэль и его новая девушка подарили мне совместный подарок: кожаную куртку с нашивкой моей любимой группы на предплечье. Я носил её без остановки, пока не вырос из неё. — Ты очень красивый, Лиам. Тебе так идёт! - она покрутила меня вокруг оси, чтобы посмотреть на всю куртку. Я в ней чувствовал себя крутым. Не хватало только очков, и я бы выглядел как рок-звезда. Вечером того же дня мы с Бет лежали в моей кровати, держались за руки и дремали под тихую музыку. Она была моим убежищем. С ней мне было комфортно. Она осталась у меня на ночь, и мы лепили из глины разные фигурки. Я учил её вырезать и шлифовать, а она консультировала меня по поводу того, какие оттенки лучше всего сочетаются, ведь в теории цвета я по-прежнему не был силён. — Бет, что у нас получилось? Мы держали в руках что-то непонятное, закрученное, прямое, мягкое, острое... Похоже на... — Время. - подытожил я — Лиам, это очень... по-философски. Мне нравится. Я предлагаю покрасить её в цвет песка. Песка из песочных часов. И голубого неба, того цвета, которого оно обычно бывает летом, когда облака белые и яркие. — И немного серого. Ну, потому что у нас всегда бывает что-то серое в жизни. — Гениально. Я подарил наше «Время» Бет. Мы покрыли статуэтку лаком, и она очень мило блестела. Я хотел, чтобы ей напоминало что-то обо мне. Для себя я сделаю что-то о ней. А потом она меня бросила. Сказала, что ошибалась во мне, и хочет быть с кем-нибудь другим. Я её понимаю. Какой-нибудь другой мальчик не лепит эти тупые статуэтки, не слушает рок и даёт своему старшему брату трогать своё тело. Другой бы постоял за себя, но я не хочу никому говорить про Ноэля. Он просто немного глупый, вот и все. И сам не знает, чего хочет. Я же люблю его. — Ты с ней тоже целуешься? И трахаешься? И любишь её? — Нет, честно, Лиам, я её не люблю, я люблю тебя. И буду всегда с тобой. — Трахаешься с ней? — Мне же надо как-то удовлетворять свои потребности. — Так делай это со мной! Само как-то вырвалось. Я не хотел этого говорить. Хотя, может и хотел где-то в глубине души. Ноэль поперхнулся и посмотрел мне в глаза. — Нет, я не могу делать это с тобой. Ты ещё маленький. — Но ты любишь меня? — Конечно люблю. И никуда не денусь от тебя. В ту ночь я впервые почувствовал возбуждение, подумав о том, что Ноэль делал бы со мной, если бы у него совсем не было совести. Меня это напугало. Но факт остаётся фактом. Я мог думать о нем в сексуальном плане. С тех пор у меня ничего не получалось с девочками. Они просто перестали меня возбуждать. Друзья думали, что я гей. Я тоже об этом думал. Но и мальчики меня не возбуждали. Я много плакал. Плакал и думал о том, что со мной сделал Ноэль.***
В четырнадцать я начал курить и драться на улицах. Мне нравилось делать что-то аморальное. Полиция часто тащила меня домой, а Ноэль отдувался за меня, списывая все на юношеский максимализм. Я любил в нем то, что он был привязан ко мне, как собака и всегда заботился обо мне. Ночью мы обнимались в кровати, и я рассказывал ему, как я хочу закончить школу поскорее и стать скульптором, поступить в крутой университет и стать знаменитым и богатым. Он усмехался, но это скорее была поддерживающая усмешка. — Я верю в тебя. Все получится. Стоит только стремиться. Если поступишь, я тебе оплачу обучение. Обещаю. Но только если поступишь. И как не любить такого заботливого человека? — Спокойной ночи. - он гладил меня по голове, подтыкал одеяло и рассказывал интересные истории, обязательно следя за тем, сплю я или нет. Он всегда помогал мне с домашними заданиями, покупал все, что мне надо для моих скульптур... Но это же можно делать без сексуального влечения ко мне? Разве его вообще не должно быть? В свои четырнадцать я чего только не творил: я перепробовал все сигареты, весь алкоголь, блевал во всех местах, дрался со всеми подряд, особенно с фанатами групп, которые я не люблю. Дрался с футбольными фанатами. Дрался просто так. Постоянно приходил домой с разбитым лицом, а Ноэль вытирал мне кровь с лица, снова гладил по голове и успокаивал. Потом целовал меня. Гладил по ляжкам и коленям. Запускал мне руки в волосы. И я пришёл домой с бритой головой. Но он все равно гладил меня по голове и шутил. — Ты мой скинхед. И опять целовал. Я не сопротивлялся. Он ведь так выражает любовь.***
В пятнадцать... Я еле перешёл в девятый класс благодаря своему умению незаметно списывать. Не было ни девушки, ни любви, ни либидо. Я никому не нравился. Был только Ноэль. Я ему нравился всегда и любой. В один воскресный вечер я напился и валялся в своей комнате в полной тишине. Мысли крутились в голове. Дверь скрипнула. Это был брат. Он прошёлся до моей кровати и лёг рядом со мной. Я повернулся к нему и обвился вокруг него. — От тебя воняет сигаретами, Лиам. А от него алкоголем. Он обнял меня в ответ и начал гладить по моей лысине. Потом засунул свою ногу между моих двух так, что его колено упиралось мне в член. От такого я, конечно, возбудился. Но мне было не приятно, а больше больно. Он гладил меня везде. Я не пытался оттолкнуть его. Все равно бы не смог. — Тебе нравится? Я ничего не ответил, только продолжил его обнимать. Он заломал мне руки и вдавил моё ватное тело в кровать. Стянул меня штаны с трусами. Расцеловал и облизал все, что было открыто. Поводил там же членом. И потом... Потом он вставил в меня. Мне было больно и обидно настолько, что я стонал от боли в подушку и больше не мог ничего. Он делал резкие толчки, от которых сводило ноги. Я думал, что сейчас умру. Хотелось, чтобы это просто быстрее закончилось. Наверное, он мне разорвал все органы. Слезы сами пошли из глаз. Мне стало противно. Я брыкался, но он держал мои руки и ноги. Его стоны были отвратительными. Меня тошнило от себя и от него. Я ненавидел нас обоих. Все, что я делал, по итогу привело к этому. Эти десять минут ощущались вечностью, я считал секунды у себя в голове и чувствовал, как начинает болеть все тело, в горле стоит ком, а лёгкие больше не заполняются воздухом. Он вытащил. Я поплёлся в ванную. Я разрыдался, из носа пошла кровь. Включил душ, но ничего не помогло бы снова сделать меня чистым, нормальным, не противным человеком. Мне больше не хотелось жить. Выйдя из ванной, я увидел, что Ноэль сидел на краю кровати с опущенной головой. Его волосы свисали с его лица. И он плакал. Я сделал вид, что не заметил этого, и что мне не было его жалко. — Иди нахуй, Ноэль. Он вышел из комнаты. Так долго я ещё, наверное, не плакал. И я понимал, что после этого моя жизнь не будет такой, какая она была. Я мог возбуждаться только тогда, когда делал себе больно. А кончить только тогда, когда делал очень и очень больно. От этого у меня появлялись гематомы на голове, потому что я бился об стены, душил себя, резал, обжигал, и все это, чтобы почувствовать себя снова хотя бы функциональным подростком. Иначе у меня просто не вставал. В попытках сделать все нормальным способом, у меня в голове возникала сцена того, как я беспомощно плачу под Ноэлем. И ничего не получалось. Через неделю мой брат съехал от нас. Наверное, он боялся меня и ненавидел себя и не мог смириться с тем, что сделал. Его мучила совесть. Может, это и к лучшему. Но меня совесть тоже мучила, и очень сильно. Мама водила меня по врачам в попытках понять, почему я даже поесть нормально не могу и забросил делать скульптуры. Они сказали, что у меня депрессия. Я бы рассказал ей, но я не хотел портить Ноэлю жизнь. Потому что все ещё любил его. Я скучал по нему, но не общался с ним. Я просто не знал, что ему сказать. Не хотелось показывать, что я испытываю к нему какие-то положительные чувства. Наверное, он завёл себе девушку. И даже может быть, они счастливы вместе. Но я знаю, что он всегда думает только обо мне. Ему нужен только я, но я не его парень, а его младший брат. И может, если бы я всё-таки был его парнем, мне бы понравилось, что он со мной делал. Хотя, сперва надо было спросить меня, хочу я этого или нет. С другой стороны, кто вообще будет спрашивать разрешение на изнасилование?***
В шестнадцать я как-то пробовал завести отношения с красивой девушкой, но у нас ничего не получилось, в том числе, из-за отсутствия секса. А ещё я научился стрелять. Иногда я представляю, будто банки это Ноэль, и у меня хорошо получается попадать точно в цель. Благодаря таблеткам депрессия понемногу отступала, но либидо упало ниже нуля. Я все ещё делал себе больно. В целом, потому что это все, что я мог позволить себе чувствовать. Даже оценки в школе стали лучше, потому что я хотел поступить в хороший университет искусств. Я не видел брата больше полугода, и я не сказал бы, что моя жизнь стала лучше, но я впервые сегодня ночью не плакал. На день рождения мама подарила мне билеты на мою любимую группу. Хорошее начало для лучших подростковых лет. Друзей я растерял, кто-то переехал, кого-то исключили, а с девочками я не знакомлюсь, потому что все сводится к тому единственному, с чем у меня проблемы. И я иногда ловил себя на мыслях о том, что я скучаю по брату и хочу его увидеть, обнять, чтобы он снова похвалил меня за мою работу, пошёл пострелять вместе со мной, помог с домашним заданием, снова погладил по голове. Теперь уже не лысой. Мои волосы понемногу отрастали. Уже мешали взору с каких-то углов. — Ноэль приедет на Рождество. Эта новость полностью ошарашила меня, потому что в это время я сидел у себя в комнате, делая очередную абстрактную скульптуру ножичком, который подарила мне Бет. Интересно, она до сих пор хранит нашу совместную работу? И под словом «ошарашила» я не имел в виду «расстроила» или «обрадовала». Я просто вздрогнул, когда услышал его имя, выдавил из себя «угу» и продолжил заниматься своими делами. — Ты не рад, дорогой? Я пригласила его. — Рад. Это было отчасти правдой. Рождество уже через три дня, и мне надо успеть доделать свою работу, чтобы представить её на школьной выставке. Что ж, Ноэль приедет. Пусть приезжает. Посмотрю хоть на него. На выставку мама пришла с братом. Он выглядел каким-то потрепанным, глаза были неживые, будто он начал пить. Он был с очень красивой блондинкой, с которой и я был не против замутить. Это было пиком моих сексуальных мыслей. Я только думал о том, что со мной и как я докатился до причинения себе боли. Мои мысли были только о боли и о Ноэле. Он предательски кинул меня, съехав. Странно было называть это чувство ревностью, но... он ведь не уделял мне внимания. Мне никто не уделял внимания. Я был сам по себе в самое уязвимое для меня время. Я занял первое место за свою статуэтку. Когда я подошёл к матери, она обняла меня и похвалила. Затем я подошёл к брату. Он вяло поднял на меня глаза, как бы спрашивая: «Можно?». Я протянул ему руки. Мы обнялись. Он обнял меня по-настоящему, по-братски, так, как будто и никогда не насиловал меня в моей же кровати. Я начал всхлипывать, а потом заплакал. Ноэль положил мне руку на голову. Мама списала все на то, что я сильно по нему скучал. А я просто испытывал смешанные эмоции от счастья до отвращения. За ужином мы открывали подарки, шутили и смеялись. И мне было так тепло от семейного сплочения, от этих минут, которые мы проводили вместе, забыв обо всех обидах. И только я и Ноэль знали, что за этим столом не так. Мы, конечно, напились. — Лиам, я хочу сделать тебе приятно. Я зажался. Я бы хотел, чтобы приятно мне делала красивая девочка, длинноволосая, с голубыми глазами, в обтягивающей майке, чулках и юбочке... Именно это я представлял, когда Ноэль мне отсасывал. Я опять оцепенел. Я каждый раз не знаю, что делать. Каждый раз мне страшно, как первый, но я не могу уйти от всего этого — он мой брат, и может, скоро это прекратится... Не прекратилось. Он пробыл у нас несколько дней и каждую ночь он хоть и не пытался меня насиловать, а просто пьяный трогал меня везде, включая член. Не только руками. Мне даже стыдно говорить «сосал мне». Стыдно. Страшно. Потом он обнимал меня, гладил по голове, и мы разговаривали, я заикался от обиды и непонимания, что происходит. Хотелось плакать, и я понимал, что все это со мной навсегда.***
Мне семнадцать. Как пели АВВА — «Young and sweet, only seventeen». Мне снова плохо, снова у меня импотенция, и я причиняю себе боль. Все это время мы с Ноэлем звонили друг другу и рассказывали, как прошёл день и все такое. Он рассказал, что собирается жениться и заводить детей. И я ревновал. Он рассказывал, что скоро купит дом, и что я смогу приезжать к нему в гости иногда или ночевать, если поссорюсь с мамой. В тот момент она меня опять таскала по врачам, которые прописывали мне антидепрессанты, от которых мне не становилось лучше. У меня начали выпадать волосы. Он звучал счастливым, будто не сожалеет о том, что делал. У него невеста, а я даже не могу знакомиться с девушками, потому что они хотят только секса. Я тоже хочу, но из-за Ноэля, да, именно из-за него, по крайней мере, я так считаю, не могу им заниматься. Даже знаю, что это все из-за него. Он во всем виноват. Я больше не хочу никого, кроме него. Я люблю его. Я пытался противиться этому чувству, но факт остаётся фактом. Хочу, чтобы он жил со мной. Общался со мной, любил меня. Он меня возбуждал. Только он. Я уже учился в выпускном классе, готовился к поступлению в Университет Кортолд. Я ходил на курсы и мои работы высоко оценивали, говоря, что в них есть огромная доля моей тяжёлой души или что-то такое. Действительно, мои попытки делать обычные скульптуры мне не очень понравилось, и я вернулся обратно к улучшенным версиям абстрактного искусства. Я начал вкладывать в них смысл и использовать цвета, которые бы рассказали о чувствах, которые я вкладываю в эти произведения. Это сложно, конечно. И большое количество людей говорят, что я делаю непонятные вещи. Осуждают меня. Но они не видят в моих скульптурах ту сложную ситуацию, которую я могу рассказать только через них. Я не могу никому рассказать, что мой брат занимался со мной сексом без моего согласия, когда мне было пятнадцать. Я виноват во всем этом. Я не должен был этого допустить. Должен был сказать: «Нет, Ноэль, я этого не хочу». А вместо этого молчал. Может даже получал удовольствие. Не знаю. Не помню. Стараюсь не помнить. Через месяц он снова переезжает к нам. Его девушка ему изменила, и он в тот день был очень расстроен. Я помогал разбирать ему вещи, и он иногда всхлипывал. Потом мы обнимались, и я говорил, что все будет хорошо. Он снова со мной. Я люблю его. И боюсь. Ноэль научил меня играть на гитаре, и мы вместе ходили на стрельбище, я рассказывал ему про поступление в университет, а он поддерживал. По вечерам мы смотрели фильмы, обсуждали наши жизни. Какое-то время он даже ничего со мной не делал. Мне этого хотелось, но от его прикосновений с сексуальным подтекстом мне было мерзко. Я метался между этими двумя состояниями, где я хотел и не хотел его одновременно. Сложно жить. Давно хотелось просто убить себя, чтобы не сталкиваться ни с чем этим. — Все будет хорошо, Лиам. Все будет хорошо. Мы лежали в кровати, и я положил голову ему на грудь и смотрел в окно. Там светили звезды и луна. Свет падал прямо на нас. Моя голова поднималась и опускалась под грудной клеткой Ноэля. Мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Я был счастлив в эти секунды, я как будто вернулся в детство, когда мой брат был мне братом. Мы так и заснули вместе. С ним было тепло. На утро я проснулся один. Сходив в душ, я выбрался на кухню, где Ноэль вместе с мамой уже готовили оладьи. — Садись, милый, ты как раз вовремя. - мама поставила тарелку оладий, чашку чая и нож с вилкой на стол, - Приятного аппетита. Наступило лето. Я закончил школу и у меня получилось поступить в Кортолд на архитектора. Я устроился на работу бариста и встретил там Синтию. Мы были оба этому так удивлены, что влюбились друг в друга заново и очень быстро начали встречаться. Проводя иногда время у меня дома я видел, как Ноэль смотрел на Синтию — я знаю этот ревнующий взгляд. Я сочувствовал ему, но я любил Синтию всё-таки больше. Как-то ночью мы занялись с ней сексом, и это мне понравилось больше. Я убедился в конце концов в том, что мне нравятся девушки. Это меня порадовало. И у меня наконец-то закончилась мучительная импотенция, из-за которой я не чувствовал себя полноценным человеком. Синтия мне снова показала, что я могу быть желанным и любимым без сексуализации.***
Алкоголь творит злые вещи. И когда Ноэль снова сидел рядом со мной, пьяный, как и я, он меня обнял, и по мне прокатилась волна прежнего чувства сексуального вожделения. Меня это убивало внутри, но желание было выше всего для меня — я сам навалился на него и стал целовать. Он отвечал нехотя, будто уже не хочет меня. Будто на его душе лежала какая-то тяжёлая вина, но он все равно хотел сделать мне «приятно». А меня все также передёргивало при виде него, или если он меня касался, или я его. Мне было мерзко от него, но я не мог остановиться — это была моя зависимость. Он и правда все, что у меня есть. Мой самый близкий человек, с которым я не могу так поступать, не могу целоваться и заниматься сексом. Ко мне часто приходило понимание того, что я могу быть больным на голову. А ещё то, что у меня есть девушка, и я фактически ей изменял. Я не знал, как смотреть ей в глаза, но хуже всего — я не знал, как избавиться от сексуальной тяги к собственному брату. Я бы никогда не пошёл к психиатру с такой проблемой, потому что на меня бы посмотрели как на ненормального (так и есть). — Меня сексуально привлекает собственный старший брат. — Сдохни, тварь! И на меня бы вылили бензин и подожгли. В общем, лично для меня это не вариант. Той же ночью Ноэль делал мне минет, такой, какой никогда бы не сделала ни одна девчонка, мне было мерзко, но было так хорошо, у меня болел член и потом я долго плакал ночью. Потом Ноэль перевязывал мои порезы на руках. Обещал, что больше никогда не тронет меня. И это повторялось. Опять извинения и клятвы.***
В один день у меня сложился пазл. Синтия рассказала мне, что знакомого её семьи посадили за изнасилование своей дочери. За многократные изнасилования. И, блядь, клянусь, история та же самая. Она говорила, что его не надо сажать, и что она его любит, и что на все это она шла сама. Меня будто перемкнуло. Я жертва. Я заложник.***
Когда я окончил первый курс университета, Ноэль снова нашёл себе девушку и переехал в её квартиру. Мы с ним не общались, и больше он мне не писал и не приезжал домой, не поддерживал, не гладил по голове. Мы с ним больше не засыпали в обнимку. Потому что я больше не смог дать ему себя. Не мог. Я хотел, но самоуважение к себе превыше всего этого сексуального бреда, который меня посещал многие годы. Моё сердце было разбито, он оставил меня, но все это было только к лучшему, потому что я больше не мог с ним жить. Он все ещё смотрел на меня до переезда по-братски, но часто я видел в его зрачках похотливое выражение, которое я навсегда запомню. Запомню его дыхание на себе, как он грел меня своими руками, трогал под кофтой, гладил ноги. Я помню, как он первый раз поцеловал меня, как мне было мерзко, как приятно, и как я думал, что он просто тогда сильно напился и представлял вместо меня какую-нибудь красивую девушку. Матери я так и не рассказал. Все равно не смог бы. Синтии я тоже ничего не рассказывал. Мы с ней так и встречались, любили друг друга, но я хранил в себе настолько тяжёлый секрет, что однажды я просто не выдержал. Я хотел, чтобы Ноэль всегда чувствовал вину. Чтобы его всегда терзали душевные муки о том, что он сделал. Чтобы он помнил, что он испортил мою жизнь. Он испортил все. Я его не любил. Я его ненавидел. Я не думал, что когда-то такое себе скажу. Но все же я ненавидел Ноэля. Потом он приехал к нам домой на Рождество. К тому моменту я купил в подворотне пистолет и убедился, что он работает. После семейного застолья я пошёл в свою комнату и подозвал Ноэля. Он тихо зашёл ко мне, пока я сидел на кровати. Я посмотрел прямо ему в глаза и сказал: — Ты во всем виноват, Ноэль. Потом я достал пистолет из-под подушки, и последнее, что запомнил — испуганные глаза моего брата, который дёрнулся отобрать у меня пистолет, но я успел. Успел. Успел выстрелить себе в голову.
