Теплый

Когда желание и смерть становятся единым целым,

Бороться бесполезно, просто отпусти.

Лица ангелов, ангелов смерти.

Наши сердца черны и в то же время так чисты.

Black Heart (The No-Body)

— Ангел, у нас задание от Макимы. Ангел отвернулся от телевизора, где какой-то старик ужасно плохо пел. Крылья были раскинуты на диване. Он неторопливо потягивал клубничное молоко с безмятежным видом, который мгновенно улетучился, как только слова вылетели из уст Аки. — Что, уже? Разве предыдущее было не два дня назад? — Я здесь ничего не решаю, и ты это знаешь. Ангел вздохнул. Аки легонько постучал его по голове, откинутой на спинку дивана, руками, защищенными перчатками. Старик все еще пел, благодаря чему головная боль дала о себе знать. Во время последнего задания им было поручено истребить кучку низших демонов, сбежавших бог знает откуда. Напарники поспорили, кто убьет больше, и Аки проиграл. Зная, что у него недостаточно денег, чтобы угостить Ангела в приличном месте (благодаря Пауэр и Дэнджи, теперь живущих с ним), Аки решил вместо этого что-нибудь для него приготовить. Воспользовавшись отсутствием соседей в этот день, он пригласил Ангела к себе, поэтому тот сейчас сидел на его диване. Он думал позже сводить напарника в кино, так как знал, что на экраны как раз выходит продолжение любимого фильма Ангела. Он не подозревал, что у Макимы на них другие планы. — Пойдем. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Ангел закатил глаза, но тем не менее сел, поставив на стол уже пустую банку из-под клубничного молока. — Только чтобы перейти к следующему поручению. Я просто хочу хотя бы два дня выходных. Разве я прошу слишком многого? Аки лишь пожал плечами, когда они направились к двери. Ангел знал, что Макима не одобрит игнорирование задания. Одна мысль о том, что Макима выместит на нем свой гнев, заставила содрогнуться. В ней было что-то мрачное, из-за чего кровь стыла в жилах. — Расскажи подробней о задании. Аки протянул ему листок бумаги. Ангел взял его, стараясь не касаться чужой руки, даже если та оставалась в перчатке. — На Хоккайдо появился демон. В отчете говорится, что он довольно слаб. Справиться с ним не должно составить труда, но нам придется провести ночь в гостинице — Хоккайдо не близко. Как только они вышли из здания, оба прищурились. Высоко в небе сияло солнце. Было начало дня, и люди начали собираться на улицах, весело болтая или крича по телефону. Глядя на этот пейзаж, Ангел задумался: не был ли демон, появившийся здесь менее двух месяцев назад, всего лишь сном. — Проклятье, — простонал он, расправляя крылья и закрывая лицо. — Такой прекрасный день пройдет впустую. — Перестань жаловаться, тебе не одному придется ехать. — Аки прикрыл глаза рукой и указал большим пальцем на угол улицы. — Моя машина там. Ангел что-то напевал, пока они шли к транспорту. Усевшись на пассажирское сиденье, он аккуратно сложил крылья за спиной и закрыл глаза, собираясь вздремнуть. Однако ощущение чего-то мягкого на щеке и запах сигарет заставили его тут же открыть их. Аки, чья рука была на его кресле, пока вторая тянулась к ремню безопасности, склонился над ним. Его лицо было близко. Слишком близко. Застыв, Ангел позволил Аки взять ремень, и когда напарник собирался вставить его в замок, то оттолкнул «помощника». — Какого черта, Аки, — стараясь говорить нейтральным тоном, Ангел толкнул напарника сильнее, пока тот полностью не сел на свое место. — Я могу сделать это сам. Аки приподнял бровь. — Ты выглядел так, будто вот-вот заснешь. Просто хотел убедиться, что ты будешь в безопасности. — А что, если бы ты потерял часть жизни? Твое лицо было в нескольких дюймах от моего. — Ангел пристегнул ремень безопасности, отказываясь смотреть в глаза, наблюдавшие за ним. — Я могу сам о себе позаботиться, большое спасибо. Аки вздохнул, но ничего не сказал, лишь пристегнулся и быстро взглянул на Ангела. Тот отвернулся к окну, и охотник понял, что больше не добьется от него ни слова. — Что это, Демон? Ангел и Аки стояли позади дома, где жил последний. Ангел, глядя на что угодно, кроме человека перед ним, протягивал ему пару шелковых перчаток. — Это для тебя. Просто возьми. Аки нахмурился, но все же взял перчатки. Те были черными и невероятно мягкими. Аки погладил их большим пальцем, все еще пребывая в замешательстве — Спасибо… Но что… Он замолчал, и Ангел почувствовал, как взгляд переместился с перчаток на него самого. Он знал, что не должен был все это затевать, его крылья начали слегка подрагивать. — Демон, ты все еще думаешь о том времени… — Нет. Заткнись, — на этот раз Ангел прервал его. — У тебя уродливые руки. Вот и все. Он пытался сохранять спокойствие, но нервозность, которую он сам не мог понять, начала подкатывать к горлу. — С этого момента мы будем много работать вместе, и я не хочу их видеть. Это неубедительно. Так неубедительно. Ангел вспотел от смущения. Даже в его устах оправдание звучало фальшиво. — Я… — Просто надень, если хочешь. Мне пора идти. Ангел почувствовал, как вспыхнуло лицо, когда он повернулся. Он больше не мог здесь оставаться, боясь, что выболтает что-то, чего не хотел говорить. Ему просто нужно было уйти, и вся эта неразбериха, которую он испытывал, но не мог объяснить, закончится. — Спасибо, Ангел. Это был лишь тихий шепот, но едва не заставивший Ангела остановиться и побежать обратно. Кожа зудела от желания чего-то неизвестного. С того дня он больше никогда не видел обнаженных рук Аки. — Мы на месте. Рука нежно потрясла Ангела за плечо, и он открыл глаза. — Просыпайся. Ты проспал пять часов. Ангел поднял глаза и увидел рядом усталого Аки. Его и без того заметные мешки под глазами выглядели еще хуже после долгой поездки. — Давай скорее. Мне нужно в туалет, и я хочу спать. Идем. Рука Аки была на его плече. Как только Ангел осознал это, руки уже не было, и он поймал себя на том, что борется с незнакомым желанием вернуть ее. Осталось только тепло ладони. Покачав головой, он потянулся к двери и вышел из машины, следуя за Аки к тому, что, по-видимому, было гостиницей. — Макима сказала, что нам забронировали номер. — Я не особо хочу спать. — Конечно, ты проспал всю дорогу, тупи… Добрый вечер. У вас должен быть номер на имя Хаякава. Аки прервал разговор с Ангелом, когда сотрудник гостиницы на стойке регистрации обратил на них внимание. После слов Аки он опустил взгляд на экран компьютера, прокручивая страницу вниз в течение нескольких секунд. — Позвольте проверить… Да, номер Е17, этаж 5. Лифт в конце коридора справа. Сотрудник отдал Аки ключ, не преминув с нескрываемым любопытством взглянуть на шелковые перчатки. Энджел отвел взгляд. — Спасибо. Пойдем, Ангел. Путь в номер прошел тихо, только изредка слышались зевки Аки. От тусклого освещения лифта у Ангела заслезились глаза, усталость медленно снова одолевала его. Сразу после того, как открыл дверь их номера, Аки бросил ключи Ангелу и направился в ванную. Тот вздохнул и пошарил по стене в поисках выключателя. — Я нашел вы… Рот на секунду остался безмолвно открытым. Он не мог поверить своим глазам. — Эй, что такое? — донесся приглушенный голос Аки, когда из ванной послышался шум спускаемой воды. Вскоре он вошел в гостиную с явным вопросом в глазах. — Ангел, что… Оу. — Действительно, оу. В центре стоял деревянный стол, слева располагалась ванная комната. А в глубине, у стены, гордо возвышалась единственная кровать. Дуэт пару секунд смотрел на нее, прежде чем Аки повернулся к Ангелу. — Ну… это не такая уж большая проблема, верно? Ангел стиснул зубы. — Не такая уж большая проблема? Аки, ты что, не видишь, что это чертовски большая проблема? — он глубоко вздохнул. — К утру ты будешь уже мертв. Тебе не пережить ночь, если мы ляжем спать в одной кровати. И правда, хотя кровать определенно подходила для двоих, было бы почти невозможно провести ночь, не задевая друг друга. Сжав кулаки, Ангел отчаянно пытался найти выход из сложившейся ситуации. — Я точно не буду спать на диване. И я почти уверен, ты тоже не захочешь. — Что, если… — медленно начал Аки, — мы положим это, — он подошел к дивану возле стола и взял красную подушку, — между головами? Все равно мы будем спать одетыми, и я не сниму перчаток. Все будет хорошо. Я даже останусь в носках. Лицо Аки слегка исказилось от отвращения после последних слов, но он больше ничего не добавил, глядя на Ангела с… ожиданием? Ангел не мог разгадать загадку, скрывающуюся в сиянии глаз Аки. — Ни за что, — заявил он через несколько секунд, отводя взгляд. — Это все еще слишком опасно. И мне будет неудобно — моим крыльям нужно пространство. Макима, должно быть, ошиблась… — Макима не ошибается, Ангел. Конечно, он знал это. Но тогда как объяснить эту запутанную ситуацию? — Ну же, я устал. Мы можем перестать спорить и просто лечь спать? В тоне Аки слышалось раздражение, когда он провел рукой по волосам. Ответом ему была тишина. Когда он заговорил снова, его голос звучал мягче. — Хочешь сказать, что отказываешься спать в одной кровати, потому что беспокоишься обо мне? О том, что я не переживу ночь? — широко раскрытый взгляд Ангела, устремленный в пол, стал тверже, щеки покраснели. — Однажды ты сказал, что в первую очередь демон, а уже потом — ангел, разве нет? Если я потеряю неделю, месяц жизни, это не должно тебя волновать. С чего бы тебе беспокоиться о таком простом человеке, как я? Ответ был безэмоциональным. Или, по крайней мере, должен был быть таким. — Мне на тебя плевать. — Ангел вздохнул и попытался взять себя в руки. — Просто было бы слишком хлопотно, если бы мой напарник умер. Пришлось бы сражаться с демоном в одиночку, а это та еще морока. Вдобавок наказание от Макимы или что-то подобное за то, что позволил тебе умереть. Я бы сделал то же самое для любого, окажись он на твоем месте. И, как я уже сказал, моим крыльям нужно место. Только и всего. Голос выдавал волнение, за что он проклинал себя. Аки был жесток, задавая ему такие вопросы. Вероятно, он видел насквозь его ложь, читая Ангела, как открытую книгу. Конечно, он знал, что тому не все равно. Иначе зачем бы давать перчатки? Зачем так грубо отталкивать в машине? Однако даже в этом случае Ангел не мог сказать ему, что причина его упрямства заключалась не только в том, что он хотел чувствовать себя комфортно или ради безопасности Аки, но и в том, что не мог выбросить из головы ощущение руки на своем запястье. Как бы ни старался, он не мог заставить разум перестать думать о тепле кожи Аки на своей; о тепле, разливавшемся по спине, когда Аки держал его в своих объятиях, прячась за тем столбом; о тепле, которое было ему чуждо. Каждый день, отправляясь на задание или возвращаясь вместе в штаб-квартиру, Ангел ловил себя на том, что пристально смотрит на руку напарника. Как только он это осознавал, то тут же отрывал глаза от кожи, и чувство стыда накатывало на него, как приливная волна. Прошли десятилетия, может быть, даже столетия с тех пор, как он последний раз испытывал желание — нет, потребность — чувствовать человеческое тепло. И появившееся влечение совсем не помогало. Он часто ловил себя на том, что протягивает руку к Аки, но тут же останавливался на полпути и опускал ее, слыша, как сердце с каждым разом бьется все громче и громче. Ангелу не хватало прикосновений. Он не знал, что делать с этой информацией. Он не мог прямо спросить: — Эй, приятель, не обнимешь меня на минутку? Правда, ты можешь умереть. После речи Ангела Аки не проронил ни слова, словно ожидая, что тот что-то добавит. Что именно, Ангел не мог понять. Он смотрел куда угодно, только не в лицо собеседнику, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом. Прошла неловкая минута, и Аки тяжело вздохнул. — Я буду спать на кровати, делай что хочешь. Можешь лечь со мной или спать на диване. Решай сам. Застигнутый врасплох, Ангел открыл рот, чтобы возразить, но Аки уже скользнул под одеяло, сбросив ботинки на пол и накинув сверху на себя пиджак. Ангел так и остался стоять, беззвучно открывая и закрывая рот, размышляя, как поступить. Он мог либо последовать голосу разума, который говорил ему спать на диване, чтобы Аки был как можно дальше и в безопасности. Либо прислушаться к своему сердцу и забраться на кровать рядом с охотником, где его тепло было недосягаемо, но в то же время так близко. Однако это подвергло бы и его, и Аки большой опасности по двум совершенно разным причинам, и Ангел не знал, какой вариант выбрать. Все еще стоя посреди комнаты, он обратил внимание на фигуру Аки, различимую под одеялами. Прошло несколько секунд, и Ангел снял пиджак, глубоко вздохнув. Звук собственных шагов отдавался в ушах слишком громко, когда он медленно подошел к пустой стороне кровати. Ангел развязал ботинки и скользнул под одеяло, прежде чем успел пожалеть о своем выборе. Секунду спустя свет погас. В темноте Ангел полностью осознал присутствие Аки рядом с ним, теплого и близкого, и не смел пошевелиться. Сердце выпрыгивало из груди. Их предыдущий разговор все еще крутился в голове, и он безуспешно пытался отбросить мысли. Глаза были устремлены в потолок, пальцы теребили край рубашки. Он не был уверен, как себя вести. Должен ли он пожелать спокойной ночи? Или ему следует отругать Аки за беспечное поведение? Тем не менее, он знал, что хочет сделать, а именно: уткнуться лицом в спину Аки, все еще желая большего. От одной мысли об этом щеки покраснели от смущения, однако он знал, что ему не хватит смелости, и он скорее умрет, чем озвучит желания самому Аки. Он быстро взглянул на казавшегося спящим напарника, и искушение только возросло. Он пролежал неподвижно, как ему показалось, целую вечность, думая о человеке, разделяющем с ним постель, прежде чем, наконец, немного расслабиться и повернуться к Аки спиной. Тот сдержал обещание: перчатки и носки все еще были на нем, а между их головами лежала красная подушка. Убедившись, что риск физического контакта близок к нулю, Ангел закрыл глаза, пытаясь хоть немного поспать перед завтрашним заданием, которое наверняка будет утомительным. Обычно он не видел снов, и его единственной компанией была темнота. Однако в редкие ночи Аки навещал его в сновидениях, улыбаясь и произнося ласковые слова. В этих снах Аки был просто Аки, а Ангел — просто Ангелом. Никакого демона и его напарника — охотника на демонов. Они могли держаться за руки, исследовать тела друг друга, и Ангел не должен был беспокоиться о том, как это повлияет на их товарищество или на продолжительность жизни Аки. Но в этих снах Аки был холодным. Его тепло, которое было так дорого Ангелу, отсутствовало. В горле образовывался комок, когда он понимал, что все это нереально. С резью в глазах он просыпался только для того, чтобы провести остаток ночи бодрствующим. Крылья обнимали его, как кокон, в бесполезной погоне за теплом, которое он так страстно желал ощутить. Надеясь, что ночь пройдет без сновидений, Ангел уже собирался натянуть одеяло на шею, когда почувствовал, что Аки пошевелился рядом с ним. Он тут же замер, широко раскрыв глаза. Одеяло зашуршало еще немного, а затем все стихло. Прошла секунда. Аки прозвучал ближе, чем следовало бы. — Ангел? Его голос, едва слышный шепот, отдавался в ушах громче, чем утренний шум на улице. Ангел молчал, сердце бешено колотилось в грудной клетке. Послышался медленный вдох, и внезапно все, что он мог чувствовать, — это руку Аки на спине, прямо между крыльями. Тепло почти причиняло боль, но было таким приятным. Рука в перчатке неуверенно начала двигаться, переместилась к левому крылу и коснулась его так нежно, что Ангел едва не всхлипнул. Позволив себе это ощущение, Ангел не сдвинулся ни на дюйм, в то время как Аки продолжал исследовать крыло. Рука добралась до последнего перышка, когда он медленно замер. Мгновение. — Я знаю, что ты не спишь. Ангел напрягся. Должен ли он отреагировать? Сказать что-то? Подтвердить слова? Или ему следует просто ничего не предпринимать и продолжать свой бесполезный спектакль? Голова была переполнена бесконечными вариантами, и Ангел почти чувствовал, как взгляд охотника прожигает дыру в спине. И снова несколько секунд никто из них не шевелился. Затем раздался вздох. Аки неторопливо убрал руку. И прежде чем он успел осознать, что делает, Ангел быстро повернулся и схватил Аки за руку, заставив того ахнуть от удивления. В темноте красные глаза встретились с голубыми, и внезапно Ангел не мог даже подумать о том, чтобы смотреть куда-то еще. Аки несколько раз моргнул. Ангел сглотнул. Подушки между их головами нигде не было видно. Ангел открыл рот, сам не зная, что сказать. — Аки, я… Палец в перчатке мягко коснулся его губ, не давая дрожащему голосу произнести больше ни слова. На лице Аки появилась улыбка, и после небольшого усилия он высвободил свою руку из чужой хватки. Они обменялись последним взглядом. В молчаливом согласии Аки не спеша поднял руку, чтобы обхватить лицо Ангела. Ах, наконец-то. Ангел закрыл глаза, приходя в себя от новых ощущений. Большой палец осторожными круговыми движениями поглаживал щеку, и внезапно у него закружилась голова. Аки поднял вторую руку и приложил к другой стороне лица. Ангел едва не лишился воздуха. Пальцы ласкали щеки, лоб, переносицу, следя за тем, чтобы ни одно место не было забыто, и Ангел мог думать только: «Аки, Аки, Аки». Теплый след оставался на каждом месте, к которому прикасались, почти обжигая кожу, чувствительную из-за десятилетий лишения прикосновений. Ангел снова открыл глаза и встретился взглядом с Аки, уже устремленным на него. Хотя тот не улыбался, его лицо излучало мягкость. Ангел никогда не видел, чтобы его взгляд был таким нежным. — Разве ты не говорил, что хочешь спать? — пробормотал Ангел. Он хотел, чтобы тон был поддразнивающим, но на самом деле слова прозвучали искренне и нежно, без каких-либо злых намерений. Руки Аки больше не двигались и замерли на его щеках. — Ты очарователен, Ангел. Дыхание перехватило от услышанного, иное тепло окрасило щеки в розовый цвет. Глаза Аки светились чем-то похожим на обожание. Он не знал, что его напарник такой смелый. Обычный, заурядный Аки всегда держался невозмутимо, был сообразителен, но любил держать мысли при себе. Однако сегодняшний Аки был дерзким, обольстительным и прямолинейным. Теплее, чем обычно. Увидев его смущенное лицо, Аки издал тихий смешок, и сердце Ангела замерло от этого звука. Когда он положил свою руку поверх той, что лежала на его щеке, настала очередь Аки замолчать. Убедившись, что не касается обнаженного участка, Ангел надавил на ладонь, сильнее прижимая к щеке и не сводя с Аки глаз. Он слышал, как сбивается чужое дыхание, пульс под запястьем бешено забился. Свободная рука потянулась к волосам, и Аки напрягся. — Прикосновение к волосам не убьет тебя. Обещаю. Охотник тут же расслабился, полностью доверившись ему. Ангел потянул за резинку, отчего свободные пряди темных волос упали Аки на лицо. Мучительно медленно и с предельной осторожностью Ангел убрал прядь за ухо. Когда он опустил руку, Аки выглядел довольным: губы растянулись в легкой улыбке, а глаза сияли так, словно Ангел был восьмым чудом света. Сердце сжалось от такого вида. И вдруг этого оказалось недостаточно. Ангел взмолился, издав звук, похожий на хныканье: — Пожалуйста, Аки. Охотнику не нужно было повторять дважды. Почти впопыхах он схватил свой пиджак и поспешно закутал в него голову Ангела. Мгновение спустя Ангел оказался в объятиях, руки вцепились в рубашку напарника. Присутствие охотника на демонов ошеломляло, переполняя его чувства. Объятия, в которые заключил его Аки, были столь же нежными, сколь и страстными. Одна рука лежала на голове, слегка надавливая, словно пытаясь прижать их тела еще теснее, другая обхватывала за талию, отчего колени Ангела ослабли. Их ноги переплелись, и Ангел был рад, что на них все еще были надеты носки. Он уткнулся в теплую грудь, глубоко вдыхая. От охотника пахло сигаретным дымом и старыми книгами. Сквозь ткань он почувствовал нежное прикосновение к макушке. Лицо запылало жаром. Долгое время — час, может быть, два — они оставались в объятиях друг друга, и только звук дыхания отдавался в темноте. Аки прижимал его к себе так нежно, что Ангел чуть не спросил, делал ли он это раньше с кем-то другим. От одной мысли внутри все болезненно сжалось. В конце концов, Ангел нарушил молчание. — Спасибо. Аки что-то промычал. Он понял, что Аки заметил, когда он смотрел на него. Как он смотрел на него. И решил что-то с этим сделать, а не просто смутить Ангела или сказать ему, что он ведет себя жутко. Нет, Аки был нежен, понял, что он чувствует, и решил помочь. — Я тоже этого хотел, понимаешь? Ангел вскинул голову. Через несколько секунд он осознал, что действия Аки также были продиктованы личными мотивами, и крепче сжал рубашку. Прежде чем он смог ответить, Аки заговорил снова. — Могу я что-нибудь сделать? Взгляд упал на губы Ангела, и тот сразу понял, что он имел в виду. Они не должны. Ангел знал, что не должны. Но Аки выглядел таким нетерпеливым, и он не мог сказать, что эта идея ему не нравилась; однако это означало бы пойти на риск и убить того самого человека, к которому он питал чувства. И все же, когда Аки наклонился и положил руку ему на затылок, Ангел смог придумать только один ответ: — Да. Слово прозвучало на одном дыхании, тут же поглощенное прикосновением губ Аки к его губам. Ангел чуть не потерял сознание. Руки Аки в перчатках — это одно. Когда губы касались его губ напрямую, без какого-либо барьера, это гораздо лучше. Закрыв глаза, он наслаждался новым ощущением, в груди бушевал ураган. Каждая прошедшая секунда означала месяц — неделю, если повезет, — отнятый от жизни Аки. И все же из эгоистического желания он сильнее прижался губами. Аки издал низкий звук одобрения, от которого внутри все загорелось. Он почувствовал, как рука скользнула ему под рубашку, и с губ Ангела сорвался судорожный вздох. Аки крепче сжал талию, и ему оставалось только прижиматься к нему — все ближе, ближе, ближе. Аки неохотно прервал поцелуй и прижался лбом ко лбу Ангела через ткань пиджака. Его дыхание было неровным, и, возможно, Ангел посмеялся бы над ним, если бы сам не находился в похожем состоянии. Их щеки порозовели, и когда Ангел открыл глаза, вид Аки, улыбающегося ему, вызвал легкую усмешку на его лице Он снова погрузился в тепло объятий охотника. — Ты потерял год. В последний раз поцеловав его в лоб, Аки усмехнулся. — Стоило того.