Иллюзия влечения

      Девушке было страшно. Голос Беллатрисы каждую ночь преследовал её в снах. Насмешки, презрительный тон, сумасшедший смех. Сам кошмар забывался, но не фразы. В такие моменты Гермиона прекрасно понимала слова Гарри о горящем шраме.       Всем повторным семикурсникам выделили отдельные комнаты; видимо, это как-то должно было помочь. Но каждую ночь в гостиной факультета собирались болезненно бледные подростки с мешками под глазами. Хоть они и не общались, да и даже не смотрели друг на друга, всем становилось легче, когда кто-то был рядом. Вот и сейчас, накинув халат на пижаму, она спускалась вниз. Рон уже играл в шахматы с Дином. Невилл протирал листья плюща, который обвил всю стену. Джинни сидела на диване у камина, обняв колени. Гермиона сразу пошла к ней и села рядом.       — Нас сегодня меньше, — произнесла она, стараясь не молчать, хотя хрипота в собственном голосе заставила её передернуть плечами.       — Гарри нет ни здесь, ни в своей комнате. Рон уже проверил. Представляешь, он даже стал запирать дверь от нас.       — Джинни, ему нужно время, как и всем нам, но ему просто немного больше. Скорее всего, стены комнаты давят на него, а быть с кем-то не хочется, вот он и пошёл прогуляться.       — Наверное, ты права, как всегда. Но, к сожалению, облегчения это не приносит. Я просто думала, что когда мы вернёмся сюда, что-то изменится. С финальной битвы мы так ни разу не остались наедине и не поговорили. Я просто не понимаю, что между нами. Вроде при всех он нежен и обходителен, но на этом всё.       — Понимаю, у нас с Роном тоже не всё так гладко, как хотелось бы. Слишком много всего навалилось, не давая нам понять друг друга и разобраться в том, кто мы друг для друга.       Девушки вновь замолчали, позволяя своим мыслям завладеть разумом. Хоть Гермиона и старалась успокоить подругу, она сама видела и чувствовала холод, появившийся в Гарри. Для других, возможно, ничего не изменилось, но не для самых близких к парню людей. Иногда было трудно избавиться от чувства какой-то лживости в словах и действиях друга. Его широкая улыбка иногда, всего на мгновение, дергалась, словно рябь на воде.       Говорить он стал явно обдуманнее; даже в конфликтных ситуациях он, отвлекая соперника, прикидывал варианты и бил ровно в болевые точки, напоминая ей в такие моменты одного мерзкого блондина.       И точно, девушка будто прозрела: вот что она увидела. Гарри, казалось, перенял манеру поведения Малфоя. Именно холодного и расчетливого, а не избалованного подростка. Гермионе всегда приходилось следить за «хорьком» из-за пристального внимания к её другу. И если быть совсем откровенной, Малфой был интересен. Его манеры, речь, знания и множество масок на все случаи жизни. Он был как бесконечная книга: вроде читаешь, и всё понятно, а тут вдруг другой язык или вырванная страница, и чтобы понять дальнейшее написанное, приходится всё начинать заново.       Он воплощал в себе мир чистокровных волшебников, которые испокон веков поклонялись магии, вознося себя тем самым на другой уровень в иерархии магического мира. Это даже восхищало: насколько умело чистокровные уходили от наказаний, что бы ни сделали. Попробуй, в принципе, докажи, что они виноваты.       Вот и после войны, даже с метками на руке, они ходили по школе, будто короли: Малфой, Паркинсон, Забини и Нотт. От них веяло силой и властью; ничего не осталось от подростков. Суды прошли чуть ли не в один день, и всех их оправдали. Даже их родители отделались просто ссылкой на пять лет и выплатой денежных средств на благотворительность. Места лордов заняли их дети, которые сейчас на обучении, будто всем своим видом говорили, насколько они лучше всех окружающих.       Гермионе было обидно в разы больше, что она не могла догнать их по учёбе. Если раньше её главным соперником был «хорёк», то сейчас к ним присоединились и остальные его дружки. И, к стыду девушки, в рейтинге она занимала третье место. Первое место удерживал Малфой. Но что ещё больше поражало, так это то, что Гарри, к всеобщему шоку, занимал шестое место в рейтинге.       Сильнее всего изменились отношения Малфоя и Гарри: они вдруг вообще перестали обращать друг на друга хоть какое-то внимание. Без их ссор и драк даже как-то не по себе становилось. Но один раз Гермионе показалось, что, проходя мимо друг друга, они соприкоснулись мизинцами.       Она вдруг четко осознала, что хочет попасть в мир аристократов. Узнать их традиции, побывать в их библиотеках, воочию увидеть и прочувствовать, чем они так гордятся и славятся. Поэтому уже несколько недель обдумывала, как бы незаметно подружиться с кем-то из окружения Малфоя. Но она не давала себе времени проанализировать, почему именно в его кругах хочет находиться, когда есть тот же Невилл и Луна, которые вполне подходят на роль чистокровной энциклопедии.       — О чем ты так задумалась, что губу аж до крови прокусила? — подергав за плечи подругу, спросила Джинни.       — Одно исследование не даёт покоя.       Да вот даже семья Уизли вполне могла подойти для исследований, но нет, её манила именно аура слизеринцев. Вдруг вспомнился один из разговоров с Луной. Тогда Гермиона спросила, почему девушка не стала строить отношения с Невиллом.       Голубое платье с крупными искусственными розами смотрелось броско, но на Луне, как и всегда, выглядело привычно, даже как-то правильно. Они с Гермионой сидели за столиком в кафе мороженого, случайно встретившись на Косой Аллее. Грейнджер сейчас жила с Уизли: те поехали в Египет, а Рон остался присматривать за магазином близнецов, оттуда-то девушка и выходила, столкнувшись с Луной. Они мало о чем говорили, просто составляли компанию друг другу. Но любопытство съедало Гермиону. Луна и Невилл разошлись неделю назад и никак это не комментировали, но парень явно был подавлен.       — Так почему же у вас не сложилось с Невиллом? Вы хорошо ладили и смотрелись вместе, — спросила Гермиона. Луна не перестала разглядывать шоколадную крошку на печенье, но ответила:       — Один мой друг показал неправильность нашего нахождения рядом.       Гермиона сильно удивилась. У Луны есть друзья? Причем тот, кто смог повлиять на её жизнь таким способом.       — И кто это?       — Рано, — как всегда загадочно сказала блондинка.       — Ну а как же он тебе указал на неправильность?       — О, на примере своих отношений.       — Расскажешь? — Гермионе настолько стало интересно, что она незаметно начала переминать салфетку в руках, периодически надрывая её.       — Они на первый взгляд жутко не подходят друг другу. Я их сравнила с Инь и Ян, знаешь же про них?       — Конечно. Этап исходного космогенеза в представлении китайской философии, приобретение наибольшим разделением двух противоположных свойств.       Луна фуркнула, засовывая в рот ложку мороженого и откусывая печенье. Прожёвав, она заговорила:       — Так вот, эта пара совершенно противоположные люди. И когда я их сравнила с этим, как ты выразилась, этапом, он просто сказал мне, что я попала в точку, и именно это и есть залог крепких и правильных отношений.       — А подробнее...       — Инь и Ян – это две противоположности, дуальности. Но это большое заблуждение. Эти энергии взаимодополняют друг друга, одна энергия происходит из другой. Энергия Инь – это ночь, тьма, закат, внутреннее, непроявленное. Эту энергию мы представляем чем-то тайным и неизвестным. Как и он для своего партнёра, который, по словам друга, в их паре как раз и есть Ян. Свет, проявленность, день, рассвет, открытое. Эта энергия про активность, действия, результат. Такие разные энергии не могут быть противоположными. Они про взаимодополнение и взаимопорождение. Весь смысл в том, что в союзе двое должны раскрыться, познать себя, все свои качества и таланты, способности и умения, а такое возможно только если вы Инь и Ян.       — Это достаточно интересная концепция… — у Гермионы захватило дух.       — Поверь, он ещё и на других примерах мне потом показал, насколько важно, чтобы люди были разными, но при этом дополняли друг друга. И я поняла, что Невилл и я словно из одного зерна, и нас лучше пересадить по разным горшкам.       Гермиона тогда ещё неделю была зациклена на этом разговоре, но когда начала применять эту концепцию к своим отношениям, резко закрыла все эти мысли и убрала в дальний ящик подсознания. И только маленький клочок остался, который постепенно разрастался с появлением в Хогвартсе. Сейчас, нехотя, она попыталась понять: а Джинни и Гарри подходят друг другу? Выводы были неоднозначны.       — Как ты думаешь, какие отношения счастливее и удачливее: там, где люди противоположности, или в которых похожи?       — С чего вдруг такие рассуждения? — удивилась подруга, но всё же призадумалась, накручивая на палец рыжую прядь. — Пожалуй, где похожи… Все же общие интересы должны быть… А так главное, чтобы любовь была.       Дверь с портретом отъехала, и в гостиную вошел Гарри. Он был задумчив и хмур, но когда увидел присутствующих, тут же успокоился, и его уголки губ растянулись в слабой улыбке. Вот только Гермиона опять не поверила: в глазах так и осталась какая-то грусть. Он прошел и сел на кресло рядом с диваном со стороны Джинни, проходя, он потрепал свою девушку по голове, от чего Уизли-младшая озарилась счастливой улыбкой.       — Где ты был? — спросила она.       — Да так, решил прогуляться, не спалось, — ответил Гарри.       Только сейчас Гермиона заметила, что он крутит в руке какой-то сложенный в квадрат лист бумаги.       — Что это у тебя? — любопытство вырвалось наружу.       — А, да вот, зашел в библиотеку и, правда, заметно для эссе по Астрономии выписал, — сказал он.       — Дашь посмотреть?       — Ну, я не сам писал… Так ещё делали задание с других факультетов, и, как оказалось, тоже про это созвездие писали, мне скопировали свои записи, — рассказывал Гарри, протягивая ей листок.       Открыв его, она увидела ровный каллиграфический почерк с плавными линиями и красивыми завитками. Даже зависть берет.       “Давным-давно в дальних краях обитали драконы. Они были мудры, благородны и красивы. Когда один из них взлетал, казалось, будто восходит звезда. Изумрудные горы были их домом, из реки они напивались воды, а над лесами они порхали, словно бабочки. Взлетая выше туч, они играли в лучах Солнца, а в свете Луны они пели песнь, и тот, кому довелось услышать её, превращался в дракона.       Не каждый мог услышать ту волшебную мелодию, и лишь тот, у кого сердце светло, а дух чист, узрел то дивное пение. И тот, кто становился драконом, обретал вечную жизнь.       Но как-то через этот край проезжал славный рыцарь со своим оруженосцем. И вот в этот жаркий летний день оруженосец узрел, как два дивных существа порхали в небесах, и он тут же поведал об этом своему хозяину. Славный рыцарь, ослеплённый гордыней, натянул тетиву своего сильного лука, нацелил его в сердце «гадкой твари», и только прекрасный дракон застыл в воздухе на миг, когда рыцарь спустил тетиву. Стрела, пронзая воздух, как чёрный ворон, вонзилась в благородное существо. Дыхание застыло, и дракон начал падать.       Другой дракон подхватил его и нежно положил на землю, а потом в его душе воспылала ненависть, и он издал рёв, в котором вылил всю свою боль, всю свою утраченную любовь, и горы задрожали. В его глазах пылал гнев, расправив свои могучие крылья, он взлетел к тучам и молнией ударил рыцаря. И рыцарь пал, но оруженосец смог бежать.       Боль дракона о потере любимой была невыносимой, и тогда он встал над её телом и замер камнем, окутав её крыльями. С тех пор и нарекли тот огромный камень Одинокой горой. А оруженосец привёл в те края иных рыцарей, и стали они выслеживать тех благородных существ.       И был созван большой совет из крылатого народа, и старейший из них молвил при Луне: «Мы пришли сюда, дабы показать людям, в чём истина жизни, мы пришли сюда, дабы проверить силу своей любви, но люди закрыли свои сердца перед нами, они закрыли свои сердца перед святейшим из чувств, и да будет так, как желают властелины своей судьбы, мы уходим».       И тогда взлетели все драконы в небеса, и спели последнюю песнь, и превратились в звёзды, а звёзды стали созвездием Дракона.”       — Да, я уже читала эту легенду, но мне больше по душе Дельфин. Тоже красивая легенда, — сказала Гермиона.       Девушка отдала Гарри листок, он убрал его в карман клетчатой рубашки, которая была накинута сверху черной футболки. Её взгляд зацепился за шею Гарри: на ней была серебристая цепочка, которую она явно раньше не наблюдала.       — Ты стал носить украшения? — удивилась Гермиона, зная, насколько он не любит аксессуары. Даже очки казались Гарри лишними и некомфортными.       Гарри тут же поправил футболку, скрывая украшение, и неопределенно пожал плечами, тихо ответив:       — Трофей с войны.       Атмосфера накалилась. Все, кто находился в помещении, резко оцепенели. Они обходили эту тему всегда стороной, боясь утонуть в горе и страхах. Эти слова стали таким же запретным, как в свое время имя одного темного мага. И как и тогда, только Гарри не боялся произносить что-то подобное.       Гарри сжал кулаки, а после резко поднявшись, ушел в направлении спален. Но атмосфера уже была испорчена, и все единодушно направились пытаться урвать хоть пару часов сна.       — Лучше бы не ложилась, — бубнит себе под нос Гермиона, тыкая вилкой в омлет.       Рядом согласно хмыкнул Рон, поедая уже пятый кусок бекона.       Решив осмотреть зал, девушка поняла, что испортила настроение себе ещё больше. Слизерин. В голове у неё не укладывалось, как можно выглядеть утром, как будто только с модной обложки. Они все, как на подбор, модели с фарфорово гладкой кожей. Ни намека на усталость и недосып, которые точно у них были, судя по отрывкам сплетен о их ночных похождениях.       Гермиона не могла не завидовать их беззаботности и уверенности. В то время как она сама чувствовала себя разбитой и измождённой, эти слизеринцы, казалось, были полны сил и энергии, готовые к новым свершениям.       Малфоя среди них не было, и это почему-то отдавалось неприятными ощущениями, похожими на беспокойство. Двери распахнулись, и на завтрак пришел Гарри. Как всегда, растрепанный и в перекошенной одежде. Как ни старалась девушка приучить его к аккуратности, ничего не выходило.       Гарри, не замечая взгляда Гермионы, направился к столу, где уже стояли блюда с завтраком. Он выглядел таким же небрежным, как и всегда, и это вызывало у Гермионы смешанные чувства. С одной стороны, она любила его за его естественность, с другой — не могла не желать, чтобы он немного заботился о своем внешнем виде.       Друг присел около неё и с остервенением накинулся на пастуший пирог, закусывая его беконом и заливая всё это тыквенным соком. Такого аппетита от него не видели давно, а может, даже никогда. Он сейчас переплевывал Рона по забитости рта. Гермиона уже хотела задать кучу вопросов, как двери вновь распахнулись, пропуская внутрь Ледяного принца.       Он выглядел необычно и будоражаще. Взлохмоченные волосы, которые, как оказалось, вились на концах, три верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава закатаны, но левое предплечье прикрывает перекинутая через локоть мантия. Всё такой же гордый и неприступный, он шел на своё место и спокойно принимался за завтрак, соблюдая все правила приличия. У Гермионы пересохли губы, она быстро провела по ним языком, слегка склонив голову и закрываясь волосами.       — Да ни за что я не буду сидеть рядом с тем, от кого за километр воняет сексом! Неправильно травить душу тем, у кого личная жизнь складывается не так удачно, — громко, будто намеренно, сказала Паркинсон и, ударив по плечу Малфоя, направилась прочь из Большого зала. Тут же раздался громкий смех слизеринцев. Рядом закашлялся Поттер.       Малфой встал и с брезгливостью и презрением сказал:       — Моя личная жизнь никого из вас не касается, до тех пор пока я и мой партнер не решим обратного. Прошу соблюдать границы частной жизни, как и положено взрослым ответственным людям.       Малфой сел обратно и продолжил, как ни в чем не бывало, свой завтрак. Повсюду слышались перешептывания.       — Это получается, Малфой только что заявил, что состоит с кем-то в отношениях? — недоверчиво прошептала Гермиона.       — Ага, как и то, что они только что трахались, — девушка вздрогнула от комментария Рона.       — Мне кажется, это не наше дело, — прожевывая, ответил Гарри.       — А мне вот интересно, кто же решился на отношения с ним. Дренной характер, метка… — задумчиво пробормотала Джинни.       — Ой, да ладно вам… Характер… Метка… Да кого это волнует, когда он горячий, сексуальный, богатый, умный и красивый, — восхищенно прошептала Парвати.       — По-любому это кто-то из Слизерина. Я очень сомневаюсь, что он выбрал себе неподходящую кандидатуру, скорее всего, кто-то тоже обеспеченный и чистокровный, — раздумывал Дин.       — Тогда бы они не трахались прямо перед завтраком. Думаю, это из разряда сказок про Золушку.       Гермиона дальше не слушала разгоревшийся спор. Она почему-то не могла прийти в себя. У Малфоя есть девушка? Малфой занимается сексом? Малфой вступился за свою девушку? Когда? Кто? Как?       — Герми, с тобой всё хорошо? Ты как-то побледнела? — почти на ухо шепчет Гарри.       — Да… Да, просто резко вспомнила, что допустила в эссе по зельеварению ошибку. Мне срочно надо в библиотеку.       Девушка вскочила и быстрым шагом пронеслась к дверям Большого зала. Ей было неспокойно и грустно, но причин понять не могла. Ноги сами понесли её к библиотеке, так что можно сказать, что другу она не соврала.       Пройдя в дальний и скрытый от чужих глаз угол, она увидела, что за соседним от её любимого стола сидел никто иной, как Драко Малфой. Совершенно не аристократично, закинув ноги на стол, а стул, на котором он сидел, балансировал на двух задних ножках.       Он, кстати, переделал его: сиденье и спинка обиты тёмным бархатом, как и появившиеся подлокотники. Одной рукой парень держал книгу, другой — яблоко. Пока он делал укус, страница перевернулась.       Он заметил девушку, но даже не шелохнулся, только вопросительно поднял бровь, когда она слишком долго стояла неподвижно, пялясь на него.       Смутившись, она села за своё любимое место и достала учебники, проверяя своё домашнее задание. Украдкой бросая взгляды на блондина, она всё пыталась понять, что же он читает.       — Драко! Твои мозгошмыги уже заполонили всю библиотеку! — нараспев произнесла Луна, садясь напротив блондина. — Гермиона, и тебе доброе утро, твои тоже уже далеко ушли, пора бы разобраться в себе.       — Дорогая кузина, я обязательно последую твоему совету, но чуть позже, — ответил Малфой, не отрываясь от книги.       — Кузина? — переспросила Гермиона в замешательстве.       — Все чистокровные в той или иной степени родственники, — весело сказала блондинка. — Но мы, пожалуй, поближе многих. Волосы нас, думала, выдают.       И вправду, только сейчас Гермиона обратила внимание, что цвет их волос почти идентичен, у Малфоя только оттенок слегка холоднее.       — Я впечатлена твоим сегодняшним выступлением, — заметила она.       — А что делать, когда твоя душа последнее время ревнует? Якобы пару идиоток на меня заглядываться начали особо активно, — уставше сказал Малфой, вновь погружаясь в чтение.       — Думаю, по популярности вы примерно равны, — хихикнула Луна.       — Одно дело, когда на твою пару заглядываются посторонние, и совсем другое — если кто-то близкий. Так что это даже не ревность, а скорее смятение и обида, даже не на меня. Просто так как я самый близкий для души и тела, попадаю под выплеск эмоций.       Всё это Малфой говорил скучающе, будто они обсуждали погоду, а не отношения. Ещё она жутко смутилась, когда поняла, что всё это время бесстыдно почти не моргая смотрит на блондина. На губах которого играла лёгкая, еле заметная полуулыбка. Ухоженные руки с длинными изящными пальцами, на которых невозможно найти ни следа от мозолей, хотя свою физическую силу он доказывал не раз и не два. Игра в квиддич, драки с Гарри, да и при восстановлении Хогвартса, не используя магию, он довольно легко таскал камни.       Гермиона пыталась отвлечься от своих мыслей, но её внимание снова и снова возвращалось к Малфою. Его уверенность и спокойствие, казалось, притягивали её, и она не могла не восхищаться тем, как он умело сочетал свою аристократическую внешность с физической силой. В этот момент она поняла, что её чувства к нему стали гораздо сложнее, чем просто недоумение или раздражение.       Гермиона перевела взгляд на свои руки. Если не смотреть на мозоли от постоянного письма и обкусанный ноготь на большом пальце, то они были тонкими и ухоженными. Сразу показались не такими симпатичными, как раньше.       — Как там, кстати, с твоим суженым дела? — спросила она Луну, пытаясь отвлечься.       — Пока не понятно, но мне с ним интересно. Если верить предсказаниям, то у нас с ним будут близнецы, — ответила Луна с лёгкой улыбкой.       — Предсказания? — удивилась Гермиона, которая никогда не поверит в эту чушь.       — Грейнджер, только не говори, что не знала, что помимо Трелони предвидение передаётся ещё и в роду Лавгуд. Ты как после выпуска собираешься жить, если не знакома с историей Магической Британии? Или ты всю жизнь в Хогвартсе решила провести?       Гермиона больше всего ненавидела, когда её считали дурой, а интонация Малфоя чётко передавала именно этот смысл слов. Собрав все учебники и свалив их в сумку, она бросила на парня презрительный взгляд и направилась к выходу. Когда уже была готова выйти, вспомнила о упавшем под стол перье. Тяжело вздохнув, она направилась обратно. Она не хотела подслушивать, но ничего не смогла с собой поделать, когда услышала своё имя.             Спрятавшись за стеллажем, она начала прислушиваться.       — И всё же это было грубо, — произнесла Луна.       — Луна, я не умею по-другому, — ответил Малфой.       — Вот мне-то не рассказывай! Тебе с пеленок прививали правила поведения, актёрского мастерства и искусство интриг. Так что в твоём случае это не "не хочу", а "не могу".       — Я понимаю, что она ваша подруга. Но пора взрослеть и принимать правила игры, если, как я слышал, она собирается работать в Министерстве. Там таких зубрил в каждом отделе прорва, и если тут её за это хвалят, то там это скорее минус.       — Ну, я думаю, Министр и Гарри явно не допустят, чтобы её обижали, — ответила Луна, и в её голосе звучала уверенность.       Гермиона замерла, осознавая, что разговор затрагивает её будущее и то, как её воспринимают окружающие.       Дальше Гермиона не стала слушать. В её груди разлилось тепло. Малфой заботился о ней и хотел защитить. Глупая улыбка сама расплылась на лице. Она так и ходила весь день, и в кой-то веки даже засыпала с ней.       Но кошмары уходить не хотели, и вот она уже вновь идёт в гостиную. Там только Джинни. Она всхлипывает и с силой трет глаза, вытирая слёзы. Как и всегда, она сидит на диване, поджав под себя ноги. Волосы собраны в пучок, а одета в шелковый халат.                   Гермиона сразу же направилась к ней и, сев рядом, обняла.       — Что случилось? — спросила она, стараясь успокоить подругу.       — Гарри… — произнесла Джинни, её голос дрожал от эмоций.       — С ним что-то случилось? — Гермиона насторожилась.       Джинни отрицательно замотала головой, а после закивала и, через икоту и всхлипы, начала тараторить:       — Я… к нему… А он… Он… Козёл… Я же… А он…       — Спокойнее, милая, я ничего не понимаю. Сейчас я умиротворяющее зелье принесу, и мы всё обсудим, — сказала Гермиона, вставая с дивана. Её сердце сжималось от беспокойства за подругу, и она знала, что должна помочь.       Дождавшись положительного кивка, Гермиона сразу же побежала в комнату, найдя нужную склянку, вернулась и напоила подругу. Спустя минуту, успокоившись, Джинни, смотря остекленевшими глазами на огонь в камине, начала рассказ.       — Я подумала, что пора бы уже разобраться в наших отношениях, а лучше уж сразу перейти на новый уровень. При нарядилась, накрасилась, прическу сделала. Ну и, дождавшись, пока все разойдутся, пошла к нему. Стучусь. Раз, два, три. Уже хотела уйти, когда дверь всё же открылась. На пороге стоял он — волосы мокрые, без очков, в одних пижамных штанах. О, Мерлин, Гермиона, какое он тело скрывает за своими балахонами! Я всегда считала его худым из-за летних недоеданий, а потом войны, но нет, ты бы видела эти мышцы под загорелой кожей. А ты знала, что у него на левом предплечье татуировка? Магическая, движущаяся. — Гермиона с удивлением расширила глаза и отрицательно покачала головой.       — Знак Даров Смерти, окружённый лилиями, лепестки которых подрагивают, когда между ними, прокладывая себе путь к центру знака, пролетает дракончик. Долетев до цели, он сворачивается там клубочком и, фыркнув паром, на какое-то время замирает, а после снова в путь. Вначале меж линий знака летает, а после вновь ныряет в лепестки. Гарри даже позволил мне так и стоять, пялясь на неё. Потом, видимо, ему надоело, и он заговорил.       — Что-то случилось? — спросил Гарри , заставляя перевести взгляд взгляд с татуировки на него.       — Нет, то есть поговорить хотела, пригласишь? — ответил Джинни, слегка смущаясь.       — Конечно, заходи, — сказал он, отстраняясь от дверного проема и пропуская её, она с удивлением рассматривала его комнату.       Кровать занимала большую часть комнаты, заправленное на ней черно-красное постельное белье было не из дешёвых. Из мебели были ещё шкаф у левой стены рядом с другой дверью, а справа от входа стоял письменный стол со стульями. У кровати по бокам две тумбочки, на каждой из которых лежали вещи. На ближайшей — ключи, очки, карта Мародеров и палочка, на другой — графин с водой и пара каких-то зелий, и к удивлению девушки, ещё очки рядом с книгой.       — Так что ты хотела? — уточнил парень, садясь на кровать и приглашая её присесть рядом.       — Поговорить о нас, — сказала она, сев рядом с ним в полуоборота, решив не тянуть.       Лицо Гарри забавно вытянулось. Он запустил руку в влажные волосы и прикусил губу. Джинни, смотря на него, стало жарко, и не только от смущения.       — Подожди, я сейчас воду в душе выключу, — невнятно пробормотал он.       Девушка удивленно кивнула; у неё в комнате отдельной уборной не было. Видимо, привилегия Победителя. Он зашёл за дверь у шкафа. Его не было минуту, и она решила пройти следом. Дверь оказалась заперта. Прижавшись к ней ухом, она услышала стон. Закусив губу и не долго думая, она ещё плотнее прижалась к деревянной поверхности.       — Да что же ты со мной делаешь? — произнёс Гарри, и Джини узнала его голос сразу, а вот второй был заглушен водой, и его было не узнать.       — Прекрати, не сейчас! … Ах, черт… Плевать… Не останавливайся… Деметр, ты не иначе…       В ответ Джини услышала смешок. Голос на этот раз был знаком, но в голове никак не удавалось понять, кому он принадлежит. Она не понимала, что делать дальше: дождаться Гарри и устроить разборку или уйти. Но злость и обида не позволяли просто так оставить по сути измену. Сев на кровать, она продолжила ждать. Гарри появился только через пять минут. С волос капала вода, штаны тоже насквозь мокрые, он спиной облокотился на дверь ванной, явно давая понять, что туда не пропустит.       — Как давно ты мне изменяешь? — спросила она, сама удивляясь, насколько спокойно это прозвучало.       — Джини, это могло бы считаться изменой, если бы мы находились в отношениях, но, насколько мне помнится, ни один из нас ничего подобного не предлагал. Всё, что нас связывало, это два поцелуя. Каких-то клятв и обещаний между нами нет, и, как ты уже поняла, не будет.       — Ты специально позволил мне услышать, что творится в ванной, — поняла она, а слёзы уже застилали глаза.       — Не я. За эту самодеятельность, моей жизни, прости. Пакостить, зараза, любит, особенно отстаивая своё.       И это было сказано с таким теплом и гордостью, что причинило ещё большую боль. Послав Гарри сглаз, она тут же выбежала из комнаты.       — Сижу уже час тут! А ни его, ни шлюхи нет! Они что, там всю ночь будут? Я их прокляну! — воскликнула Джинни, вскочив на ноги и размахивая руками. Гермиона еле успела наложить заглушающее заклинание, дабы не разбудить всех этим эмоциональным рассказом. Она не могла поверить в то, что Джинни рассказывала. Чтобы Гарри так поступил, было немыслимо.       — Давай я завтра с ним поговорю и всё подробно узнаю. Возможно, всё не так, как кажется. Это может быть просто следствием психологической травмы. Мы разберёмся, и всё наладится, — попыталась успокоить её Гермиона, стараясь вложить в слова уверенность.       Джинни, всё ещё взволнованная, села обратно на диван, но её глаза всё равно светились гневом и обидой.       — Ты действительно думаешь, что он может быть таким? — спросила она, всё ещё не веря в происходящее.       — Я не знаю, но я хочу верить, что он не такой, — ответила Гермиона, стараясь найти слова, которые могли бы успокоить подругу. — Дай ему шанс объясниться. Может, это всё недоразумение.       Джинни вздохнула, её гнев немного утих, но в глазах всё ещё читалась боль. Ещё примерно час они так просидели, но добились этим только позднего подъёма и тем самым лишили себя завтрака.       После первой пары Гермиона утянула Гарри в ближайшую нишу и выжидающе уставилась на него. Он молчал, тоже засунув руки в карманы штанов и перекатываясь с пятки на носок.       — Ты ничего не хочешь рассказать или объяснить? — всё же не удержалась девушка.       — Не понимаю, о чём ты, — ответил он, избегая её взгляда.       — Да что ты! Например, почему я успокаивала Джини полночи? — выпалила она, чувствуя, как гнев нарастает.       — Мне откуда знать, зачем ты этим занималась? Я вроде ни о чём не просил, чтобы мне сейчас что-то предъявлять, — сказал Гарри, его голос звучал холодно.       — Да что с тобой не так? — рассерженно ткнула она парня в грудь.       Он нахмурился, погладил место тычка и, тяжело вздохнув, сказал:       — Гермиона, не лезь туда, куда не просят. Мы сами разберёмся. Я понимаю, что ты, возможно, волнуешься о друзьях, но это не тот вопрос, в котором нужно твоё участие. Лучше удели внимание своему парню. А то твои взгляды на одного человека становятся всё заметнее. А Рон далеко не дурак, как бы ты ни старалась доказать обратное.       Девушка испуганно смотрела на Гарри, который стоял совершенно спокойный, с лёгкой улыбкой на губах, будто не он только что сказал настолько возмутительные вещи. Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, не зная, что сказать. Подождав ещё минуту, парень развернулся и ушёл. А она почувствовала срочную необходимость спрятаться.       Естественно, укрылась она в библиотеке, за своим любимым столом. На этот раз соседний был свободен, что принесло волну облегчения, хоть на задворках и плескалась лёгкая грусть. Гермиона пыталась сосредоточиться на книгах, но мысли о разговоре с Гарри не покидали её.       Она чувствовала, как внутри неё нарастает буря эмоций: гнев, обида, разочарование. Почему он не понимает, что её беспокойство о Джинни — это не просто вмешательство, а искреннее желание помочь?       Сквозь тишину библиотеки до неё доносились шёпоты других студентов, но она не могла сосредоточиться. Взгляд её метался по страницам книги, но слова сливались в неразборчивый текст. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но образ Гарри с его холодным выражением лица не покидал её.       — Почему он так себя ведёт? — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.       Она не могла понять, что же её так зацепило в словах друга. То ли то, что он почти напрямую послал её подальше в вопросе с Джинни, то ли то, что почти прямо сказал о её внимании к Малфою. И если уж он заметил, то и кто-то другой мог это сделать.       Просидев так ещё минут пять, она решила, что правильнее будет пойти на следующую пару, а не пропускать её, тем самым ещё больше вызывая подозрения у Гарри.       Собравшись с мыслями, Гермиона встала и направилась к выходу из библиотеки. Она старалась не думать о том, что произошло, и сосредоточиться на предстоящем уроке.       Возможно, там она сможет отвлечься и найти хоть какое-то успокоение.       По пути к классу она встретила несколько знакомых лиц, но не останавливалась, погружённая в свои мысли. В голове всё ещё крутились слова Гарри, и она не могла избавиться от чувства, что что-то в их дружбе изменилось.       Когда она вошла в класс, Гермиона постаралась сосредоточиться на уроке, но её мысли всё равно возвращались к разговору с Гарри.       Оставшийся день проходил довольно тихо. Джинни игнорировала Поттера, который вел себя, как ни в чем не бывало, а Гермиона полностью ушла в чтение книг. Ближе к вечеру распространился слух, что Слизерин устраивает у себя вечеринку, и все старшеклассники со всех факультетов приглашены.       Когда время начала мероприятия приблизилось, Гарри спустился в общую гостиную, и все обомлели. Черные рваные джинсы и черная рубашка, расстегнутая на три верхних пуговицы, подчеркивали все мышцы парня. Волосы были более-менее уложены, а отсутствие очков делало его глаза ещё ярче.       — Ничего себе, дружище, — присвистнул Рон. — У тебя что, свидание?       — Нет, иду на вечеринку. Кто-то ещё собрался? — ответил Гарри, оглядываясь.       К удивлению Гермионы, руку поднял Невилл, а спустя полминуты и Рон. Джинни тоже последовала их примеру, поэтому девушка решила тоже не отставать. На ней, как и на Джинни, были школьная юбка и рубашка, но они решили не переодеваться, тем более что не знали, чего ожидать от этой вечеринки.       Собравшись, они направились к Слизерину, и Гермиона чувствовала, как волнение нарастает. В голове всё ещё крутились мысли о Гарри и Джинни, но сейчас она старалась сосредоточиться на предстоящем событии. Вечеринка могла стать отличной возможностью отвлечься и, возможно, разобраться в своих чувствах.       Гарри вел их за собой уверенно, будто этот маршрут проходит изо дня в день. По пути они встретили ещё пару человек с Когтеврана и Пуффендуя, которые весело щебетали и прошли мимо них в направлении подземелий. Чуть позже к их шествию присоединилась Луна, тут же начав болтать с Гарри.       Только когда они остановились у двери, оплетённой огромной змеёй, Гермиона поняла, что даже не знает пароля, и неясно, как попасть внутрь. Но и тут на выручку пришёл Гарри. Погладив голову каменной змеюки, он что-то прошептал, и та, подняв своё туловище, пропустила их в гостиную Слизерина.       Гермиона не сдержала вздоха удивления и восхищения. Помещение было просторным с высокими потолками, а противоположная стена состояла полностью из панорамных окон, которые показывали подводный мир Чёрного озера. Огромные рыбы и русалки то и дело проплывали мимо, иногда щупальце кракена тоже врезалось в стекла.       Каменные стены были украшены картинами и гербами факультета, а также различными родами. У стен разместились диванчики, отгораживающиеся друг от друга перегородками из зелёного мутного стекла. У окон же находился фуршет: закуски, алкоголь, соки, десерты, даже два шоколадных фонтана — белый и чёрный, у которых лежали уже нарезанные фрукты.       Центр был, видимо, определён под танцпол, на котором уже отплясывали ученики, одетые в повседневную одежду, поэтому было непонятно, кто с какого факультета.       Гермиона всё пыталась понять, откуда исходит музыка, но она будто лилась с середины помещения. Никаких колонок или других музыкальных устройств она так и не нашла. Она бы так и стояла, если бы её не подхватил под локоть Рон и не повёл к одному из диванчиков, где уже сидели Гарри и Луна, перешёптываясь.       — Тебе что-нибудь принести? — спросил парень, усаживая её.       — Сок, — прочистив горло, попросила она.       — А вам, ребят? — обратился он к Гарри и Луне.       — Нет, Гарри, и мне скоро уже принесут, спасибо, Рон, — ответила Луна, улыбаясь.       Гермиона вновь начала осматриваться. Свет в помещении стал более приглушённым, и заиграла какая-то медленная мелодия. Парочки остались танцевать в объятьях друг друга, остальные же разошлись к столам или диванам, кто-то присаживался прямо на пол и наколдовал подушки.       Рон вернулся быстро, и Гермиона с благодарностью поцеловала его в щеку, потому что он принёс её любимый апельсиновый сок, и от этого стало приятно и тепло. Она даже не возразила, когда он рукой обвил её талию и притянул к себе.       Сидя рядом с Роном, Гермиона почувствовала, как напряжение, накопившееся за день, начинает утихать. Музыка, атмосфера вечеринки и близость друга помогали ей расслабиться.       Но все мысли вышибло появление Малфоя. Волосы в творческом беспорядке, белая рубашка и белые рваные джинсы идеально подчеркивали стройное жилистое тело. За его спиной стоял Забини в зелёной рубашке и чёрных брюках. Рядом был Нотт в рваных джинсах и серой футболке, а в центре стояла Паркинсон в чёрном коротком платье и чулках, которая на удивление совсем не выглядела пошло. Все, кроме Малфоя, отправились на танцпол: Блейз подхватил в танец какую-то девушку, а Пенси интимно прижалась к Тео.       Малфой целенаправленно шёл к их столику, периодически здороваясь и перекатываясь парой фраз с встретившимися на пути сокурсниками. Когда он подошёл, Гарри и Луна слегка сдвинулись, освобождая для него место.       — Что-то вы не спешили, — шутливо подметила Луна.       Гермиона только сейчас поняла, что диваны, видимо, находились под чарами тишины, так как музыка, если и доносилась, то достаточно негромко, совершенно не мешая разговору.       — Прошу простить мою нерасторопность, не поверишь, сколько дел у организаторов данного мероприятия, — отстранённо сказал блондин, доставая из нагрудного кармана рубашки мини-бутылочку и какой-то пакетик. Прошептав заклинание, на столе появилась изумрудная скатерть, на которой разместились тарелки с сырами, колбасами, мясом и фруктами. Посередине стояло ведёрко с шампанским, а также бутылки виски, вина и коньяка. Фужеры и тарелки оказались напротив каждого из сидящих.       — А остальные отдельно? — спросила Луна, протягивая Драко бокал для шампанского. Он кивнул и налил девушке нужный напиток, после чего разлил по бокалам себе и Гарри виски. Только после этого ответил:       — Блейз решил найти себе девушку, Тео и Пэнс хотят уединения, в чём я их прекрасно понимаю, — последнее блондин обиженно пробурчал, а Гарри и Луна засмеялись. Гермиона, наблюдая за этой сценой, почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она не могла не заметить, как уверенно и харизматично ведёт себя Малфой, и это вызывало в ней смешанные чувства.       Гермионе казалось, что они будто старые приятели, и им с Роном тут не место. Это нервировало её, ведь именно она и Уизли всегда были на стороне Гарри. Они его лучшие друзья. За своими мыслями она не заметила, как в разговор троих подтянулся и Рон, и сейчас они обсуждали последний матч по квиддичу, пока Луна из яблока делала кроликов. Гермиона решила осмотреть парней повнимательнее и чуть не поперхнулась, так как заметила на талии Драко руку Гарри. А Малфой, в свою очередь, поглаживал колено друга.       В голове никак не хотела укладываться данная картина.       — Что вы делаете? — почти пропищала она.       Все за столом непонимающе уставились на неё. Девушка обвела рукой Малфоя и Поттера.       — Как это понимать?! — взвизгнула снова она.       — Рон, пошли потанцуем? — предложила Луна.       Гарри и Малфой их пропустили, а после сели на свои места и уставились на Гермиону, будто ждали чего-то или давали время осмыслить. И это правда помогло. Ну и как, спрашивается, она раньше не догадалась о них? Стыд за себя окатил её с головой. Если не Джинни, то кто ещё вызывал в Гарри бурю эмоций, а на кого Малфой реагировал, несмотря на место и время? Они даже одеты сегодня как Инь и Янь, о чём ей тогда говорила Луна.       Всё медленно вставало на свои места. И почему-то это принесло какое-то облегчение, а не огорчение, будто всё встало на свои места, так как и должно быть. Она поняла, что интерес к Малфою был не как к парню, а скорее как у учёного к испытуемому.       — Я дура, — констатировала она.       — Ну, думаю, библиотеки наших семей могут слегка подправить твои интеллектуальные способности, — отозвался блондин.       — Но не раньше того, как станешь подружкой жениха, — подмигнул ей Поттер.       И она впервые с момента войны счастливо рассмеялась.