Музыка в тумане

            Комната была залита тусклым светом настольной лампы, отбрасывающей длинные тени на стены, обклеенными нотами и портретами великих пианистов.       Юра лежал на спине, его худое тело почти утопало в смятых простынях. Кудрявые пряди волос прилипли ко лбу, влажные от пота. Пионерский галстук болтался на шее, рубашка была расстегнута, открывая бледную кожу с едва заметными ребрами. Шорты и трусы скомкано валялись на полу — сброшенные второпях, будто в каком-то отчаянном порыве. Юра раздвинул ноги шире, чувствуя, как прохладный воздух касается его голой кожи. Его член — маленький, почти детский, едва заметный на фоне худых бедер — лежал вяло на животе. Но это его сейчас не волновало. Пальцы дрожали, когда он провел ими ниже, к заднице, к тому самому месту, которое заставляло его сердце биться чаще. Зеркало напротив кровати отражало его позу: раскинутые конечности, приоткрытый рот, взгляд, полный стыда и любопытства. Он видел себя — всю эту жалкую картину — и не мог оторваться. — Ненавижу это... — прошептал он, но пальцы уже скользнули между ягодиц, к розоватому анусу, такому же неопытному, как и он сам.       Где-то в голове крутились обрывки фраз из ночи под ивой, или в кинотеатре... .Больше всего он сейчас вспоминал то самый, первый, любимый поцелуй из лодки. Он думал об этом сейчас, представлял "ЕГО" мягкие руки вместо своих, "ЕГО" голос, который неуверенно просил бы ему шире.       Первый палец вошел без особого трудом. Юра застонал — не от боли, а от странного, так ненавидимого ощущения. Тело сопротивлялось, но он настойчиво проталкивал глубже, пока сустав не скрылся внутри. — Ах... — Он закусил губу, чувствуя, как внутри все сжимается и отпускает. Второй палец дался сложнее. Слезы выступили на глазах, но он не останавливался. Мысли смешались: отвращение к себе, страх, что его кто-то увидит, и... что-то еще. Что-то, из-за чего его маленький член начал потихоньку наполняться кровью.       Когда он нашел это место внутри себя, волна удовольствия накрыла его с головой. Тело выгнулось, ноги затряслись. Он кончил почти сразу — тонкие струйки спермы легли на живот, смешиваясь с потом.       Юра тяжело дышал, глядя в потолок.              Комната снова казалась обычной. Только сейчас голоса утихли, только сейчас мысли пришли "в норму?". И опять даже без голосов Юру мучили уже другие мысли. Отвращение, ненависть, неприязнь к себе. — Ммф.. Сука.. опять...— Юра пытался успокоиться. Не успел натянуть трусы, бросился к пианино, начал играть. Всё затихло, музыка погружала его в туман: прозрачный, теплый, скрывающий от всего туман.       Юра и не заметил как оказался в ванне, музыка продолжала играть в голове...