Good Boy Dilemma

      Натаниэль вырывается, но хватка злодея не ослабевает. Будто его прижала к себе бетонная стена – сколько ни борись, толку ноль.              Ему невероятно повезло, многочисленные акумы атакуют Париж в самый неподходящий момент. Бражник становился все изобретательнее со своими бабочками: то дыры во времени прорывал, доставая прошлых злодеев, то Сентимонстра, создающего акум, то ебучего суперзлодея, который воскрешал акум благодаря чему-то связанному с их гребаными статьями в Википедии. Сложно было понять, какое именно дерьмо привело его в эту ситуацию.              И ведь какая же это была ситуация. Он знал, что где-то есть другие акуматизированные. Знал, что главный из них отдавал приказы. Он слышал обрывки их разговора: что-то про «еще одну бабочку в процессе» и «скоро Злолюстратор присоединится к нам», а также «ты будешь держать его здесь, пока мы не пришлем кого-нибудь за тобой, Реверсер».              Все это привело к тому, что сейчас он сидит в тускло освещенной, ничем не примечательной комнате, на коленях у одного из самых опасных злодеев Парижа. Его руки сковывают рыжего, прижимая к монохромной груди.              В комнате нет окон, только световой люк в потолке, пропускающий слабый свет, и в конце – дверь. Если бы он смог вырваться и добраться до нее, может, сбежал бы. Он уже звал на помощь. Дрался, плевался, дрыгал ногами, извивался – но ответа не было. Ни от мира за пределами комнаты, ни от монохромного злодея. Сколько бы он ни боролся, единственное движение, которое совершал Реверсер, – это легкое покачивание планера под ними и медленное, ровное дыхание на его затылке.              – Ты мог бы хотя бы дать мне взять домашку, – фыркает Натаниэль, чувствуя жжение в боках от постоянных попыток вырваться. – У меня завтра тест, ты же знаешь. Мне надо учиться.              Тишина. Никакой реакции.              – Да ладно, милый, – пытается он договориться с акуматизированным, – ты же всегда говоришь, что мне нужно больше сосредотачиваться на учебе.              Он даже не может повернуться, чтобы увидеть лицо Реверсера. Будто его парень превратился в злого, угрожающего истукана. Он же должен быть бумажным, черт возьми! Вырваться должно быть легко!              Нат не хочет признавать, что, возможно, он просто слабак. У Реверсера, наверное, суперсила, как у большинства акуматизированных. К тому же Марк всегда был более спортивным из них двоих – это могло отразиться на способностях его акуматизации. Хотя такая железная хватка была даже за пределами возможностей Марка.              Ну, если уж ему суждено торчать здесь, пока бабочку не запихнут ему в глотку, можно хотя бы устроиться поудобнее. Натаниэль ерзает, устраиваясь на коленях Реверсера.              Дыхание на его шее дрожит, почти незаметно. Но Нат чувствует. Впервые за последние пятнадцать минут он получил реакцию от акуматизированного.              Нат замирает, прислушиваясь к вздоху, будто кто-то выкрикнул его. Он уже слышал это раньше.              Интересно.              Реверсер может быть злодеем, известным своими блестящими тактиками и ледяной жестокостью, но под этой бумагой и магией – Марк. А Марк – его парень. Его дерзкий, возбужденный, обожающий его задницу парень. Если в Реверсере осталась хоть капля Марка… Возможно, есть способ выбраться.              Так что он пробует снова. Извивается, двигает бедрами, создавая давление на промежность акуматизированного. Эффект почти мгновенный – его награждают едва слышным стоном и куда более ощутимым твердым упругим давлением в задницу, едва скрываемым жесткими, похожими на бумагу, штанами Реверсера. Теперь они продвигались вперед.              С новой решимостью он двигается, извивается, намеренно трется о член, замечая каждое движение. Пальцы Реверсера дергаются, его дыхание становится прерывистым.              – Прекрати, – шипит акуматизированный.              – Прекратить что? – Нат пытается изобразить невинность, хотя уже чувствует, как его собственный член твердеет в штанах. У Марка и Реверсера могут быть разные личности, но, насколько он мог судить, один и тот же охуенный член.              – Я знаю, что ты делаешь, – говорит Реверсер, его голос низкий, почти шепот в ухо Натаниэля. Мурашки бегут по его шее. – Не думай, что меня так просто отвлечь.              – Мне скучно, – Нат надувает губы. – Кто знает, сколько времени займет у тех парней вернуться? Не хочу просто сидеть тут весь день.              Реверсер медленно выдыхает, резко прерываясь, когда Нат снова давит на его промежность. Он ничего не говорит.              Нат откидывает голову, обнажая гладкую линию шеи для Реверсера. Может, это безрассудно – дразнить злодея, но это единственный вариант, кроме как сидеть и ждать своего превращения. Попытка соблазнить акуматизированного, чтобы сбежать – сама мысль казалась безумием. Может, в этом и была часть кайфа.              Реверсер отпускает его одной рукой, кладя ее на колено рыжего. Натаниэль продолжает извиваться, пытаясь использовать эту свободу, чтобы проверить пределы силы Реверсера. С одной рукой, удерживающей его, было немного пространства для маневра, но особого прогресса нет. Черт, насколько он силен?              – Это было скучновато, – соглашается Реверсер. Его пальцы скользят вверх, сжимают внутреннюю часть бедра Натаниэля, проворными пальцами проводя по художнику.              Отлично. Он клюнул на наживку. Нат содрогается всем телом, планер слегка наклоняется от движения. Он чувствует ладонь акуматизированного, лежащую на его вздыбившихся штанах, легкое давление вырывает стон из его губ.              – Сомневаюсь, что другие скоро вернутся, – напевает злодей. Тихий, чувственный тон его голоса наполняет пустую комнату, как первые волны на воде. – Это скрасит время.              – Ах! – Нат вздрагивает, когда зубы касаются его уха, посылая электрический разряд по телу прямо вниз, жар собирается в животе.              – Посмотри на меня, Натаниэль, – говорит Реверсер, руки перемещаются, обхватывая талию художника. Его губы прижаты к шее рыжего, голос холодный и гладкий, как шелк, слова скользят по его горлу.              Сердце Ната бьется со скоростью тысяча ударов в минуту. Он поворачивается к злодею.              Глаза Реверсера холодные и острые, как металл. В первый раз, когда Нат увидел лицо акуматизированного, когда Реверсер только появился, ярость и сила в его взгляде вселили в него ужас, настолько сильный, что он не мог долго смотреть. Хотя ярость притупилась, сила осталась, а с ней и тот же ужас. От этого взгляда у него по спине пробегают мурашки.              Словно змея, Реверсер хватает его за подбородок, не давая отвернуться.              – Ты действительно хочешь, чтобы я тебя трахнул? – говорит Реверсер. – Будь честен, дорогой.              Натаниэль видит взгляд Реверсера. Эти широкие, монохромные, сверкающие глаза. Он видит сквозь дрожащее лицо рыжего, его нервные взгляды – обнаженную душу под ними. Он точно знает, что Нат хочет использовать это как шанс сбежать. Он знает – и все равно соглашается.              Натаниэль понимает, что шансы сбежать от акуматизированного ничтожны. Если он не вырвется, Реверсер точно оттрахает его. Он пугает его, это неоспоримо. Но это и возбуждает. Сила, с которой он держит Натаниэля, взгляд острый и проницательный, будто прожигающий душу – это как момент на американских горках, когда зависаешь перед падением.              Хочет ли он, чтобы его трахнул Реверсер?              Мысль противоречит страху, текущему по его венам, но верна во всем остальном. Он смотрит на Реверсера и видит глаза Марка – более холодную и жестокую версию, но все еще своего парня. Реверсер еще не использовал на нем свои силы. Это должно что-то значить. Если уж они займутся этим, Реверсер хочет, чтобы он был согласен на провал и буквально оттраханность. Это даже мило со стороны парня, в извращенном, злом смысле. И сколько бы этот холодный взгляд ни пугал его, Нат должен признать – это чертовски горячо.              – Да, – хватка на его подбородке не ослабевает.              – Полным предложением, любимый.              Нат делает глубокий вдох, встречаясь с глазами Реверсера.              – Я действительно хочу заняться с тобой сексом, – говорит он. Глаза Реверсера сужаются.              – Хорошо, – рука, державшая Натаниэля за талию, двигается, скользит под его футболку и исследуя грудь дразнящими пальцами. – Раз уж ты серьезно настроен… давай заключим сделку.              Художник непроизвольно вздрагивает, когда пальцы Реверсера находят сосок и теребят его.              – Какую… какую сделку? – вырывается у него, лицо начинает пылать.              Реверсер разворачивает его к себе, прижимаясь губами к шее. Натаниэль чувствует, как его ухмылка жжет кожу. Несмотря на бумажный костюм, сам он – вполне себе человек. Его зубы слегка касаются губ, будто в любой момент готовы впиться в плоть.              – Если будешь хорошим мальчиком, – мурлычет он, – я дам тебе кончить. Понял?              – А?              – Как бы мил ты ни был, дорогой, ты мой пленник. А я не могу позволить своему пленнику сбежать. Так что будешь делать, как я скажу, – говорит Реверсер. Он надавливает основанием ладони на член Натаниэля. – Или мы просто просидим здесь час, пока не появится новая бабочка, и мне больше не придется тебя удерживать. Выбирай.              Нат сглатывает.              – Это подло.              – Да.              Он сделает это. Натаниэль не сомневается. Реверсер не из тех, кто отступает от своих слов. Давление на его член ощущается и как предупреждение, и как обещание.              Но другого выхода нет. Придется рискнуть. Натаниэль кивает.              – Я буду хорошим, – лжет он.              На мгновение воцаряется тишина. По затылку Натаниэля пробегают мурашки – будто он чувствует, как Реверсер изучает его взглядом, разгадывает. Рука под футболкой убирается.              – Ты скажешь мне, как только новая бабочка будет готова к транспортировке, – голос Реверсера снова ледяной. Натаниэль оборачивается. Реверсер подносит руку к наушнику, который художник раньше не замечал. Его выражение теперь настолько холодное, что предыдущий взгляд казался теплым. – Попробуешь схитрить – я выбью все твои ебучие зубы.              Даже несмотря на то, что угроза адресована не ему, Нат ощущает, как дрожь пробегает по всему телу, инстинкты «бей или беги» срабатывают на полную. И, черт возьми, это не единственное, что у него «на полную».              Он не слышит ответа с той стороны, но Реверсер опускает руку и смотрит на Натаниэля. Полное внимание взгляда злодея – теперь приковано к нему. Художник не успевает подавить писк, вырывающийся из горла.              – Теперь, когда с этим разобрались, дорогой, – Реверсер снова обхватывает его за бедра, но теперь более небрежно, скорее как любовник, а не как тюремщик, – ты кое-что не доделал.              Натаниэль медленно возобновляет движения бедрами. На этот раз Реверсер менее сдержан – он отвечает на каждое движение, тихий стон вырывается из его горла, когда Натаниэль трется о его член.              Реверсер мычит, уткнувшись носом в его плечо. Широкий капюшон скрывает их обоих, заставляя Ната отвернуться от двери – к акуматизированному. Их дыхание смешивается в напряженной, интимной атмосфере. Реверсер пользуется моментом и прижимается губами к уголку его рта, вынуждая повернуться еще сильнее – слиться в поцелуе с тем, кто одновременно и «самый милый», и «худший кошмар».              Азарт подстегивает его. Он прижимается ближе к Реверсеру, позволяет губам разомкнуться, встречая черно-белый рот, который жадно прижимается к его рту.              Все эмоции, которые Реверсер не выдает выражением лица, он отдает через поцелуи – его язык нагло проскальзывает между губ Ната, по-собственнически. Его губы кажутся знакомыми, но то, как зубы Реверсера грубо царапают его нижнюю губу, – ново и будоражит. Даже через акуматизацию губы Марка остаются мягкими и теплыми, несмотря на холодную внешность акуматизированного, что целует его сейчас.              – Блять… – выдыхает Натаниэль, пытаясь сосредоточиться между поцелуем и движениями на коленях у акуматизированного. Любые другие слова крадет рот Реверсера, вытягивая из легких воздух.              – Как бы ты хотел, чтобы я тебя трахнул, м? – шепчет Реверсер, позволяя своим рукам медленно скользить по телу Ната. – Так много вариантов. И так мало времени.              – Я, ох… – Натаниэль сглатывает. – Я мог бы сесть на тебя?              Слова звучат менее уверенно, чем ему хотелось бы. Но если он будет сверху, это хотя бы даст ему возможность сбежать.              Хотя… а что, если он не сбежит? А что, если он доведет это дело до конца? Быть трахнутым Реверсером не было бы так уж плохо, в конце концов. Страх и возбуждение закручиваются, как запутанный комок в его животе. Ему действительно не следует этого делать. Это не стоит риска быть акуматизированным. Ему нужно собраться с силами и выбраться при первой же возможности.              Дыхание Реверсера щекочет его шею, напоминая о том вызове, с которым он столкнется, если планирует выбраться.              – Ляг на планер.              – А?              – Я позволю тебе прокатиться на мне, дорогой. Но сначала позволь мне немного повеселиться.              Натаниэль осторожно слезает с колен Реверсера. Акуматизированный все время держит руку вокруг его талии, заставляя быть рядом с ним.              – Бля, – Натаниэль падает на четвереньки, когда планер начинает покачиваться и трястись под ним, угрожая сбросить его. – Не можем ли мы сделать это на полу?              – С таким ебейшим количеством пыли внизу? Ни за что, – говорит Реверсер. – Планер все равно реагирует на меня. Ты не упадешь.              – Х-хорошо, – Нат переворачивается, чтобы лечь на спину, стараясь расположиться так, чтобы его лопатки касались углубления между черной и белой сторонами планера, насколько это возможно. Его руки все равно крепко держатся за края планера, на всякий случай.              Он напрягается, когда Реверсер ползет по нему, обхватывая его бедра с улыбкой, которая кажется неуместной для обычно холодного злодея. Его руки заняты поддержанием равновесия, и он открыт для того, чтобы Реверсер засунул свои руки под его футболку и приподнял ее, пока его соски не коснутся холодного воздуха. Пальцы акуматизированного холодные, он наслаждается тем, как открыто он может ласкать кожу Натаниэля.       – Ебать, – выдыхает Натан, выгибая спину под руками Реверсера. Его костяшки белеют от напряжения, когда он держится за планер.              – Ты так хорошо расположился для меня, – шепчет Реверсер. Улыбка на его губах самодовольная и дразнящая. Полузакрытые глаза лениво скользят по коже Ната. – Может быть, ты все-таки знаешь, каково это быть хорошим мальчиком.              Натаниэль чувствует, как его лицо заливается краской. Он отворачивается, игнорируя, как его член дергается от замечания.              – Какие милые губы, – мурлычет Реверсер. – Идеально подходят для моего члена.              Ох. Это имело смысл. Марку нравилось, когда Натаниэль сосал ему. Он наблюдает, как пальцы акуматизированного зарываются в его собственный костюм, бумага мнется, сгибается и затем рвется, освобождая его член. Он раздевается так же легко, как будто они находятся в уединении своих спален, а не в пустой чужой комнате. Как и остальная часть его тела, его член монохромный, разделенный черно-белым по середине. Он все еще выглядит как член Марка, за исключением цвета.              – Это… что-то новенькое, – говорит Нат, наблюдая, как Реверсер ползет ближе, почти садясь ему на грудь. – Я не думал, что он будет разделен по середине.              – Ну, чего ты ждешь? – Реверсер держит основание своего твердого члена, кончик касается подбородка Натаниэля. – Ты же не ждешь, что я буду указывать тебе, как все делать, верно?              Если бы это был Марк, Нат мог бы быть более дерзким. Немного капризным даже. Но Реверсер сказал ему быть хорошим мальчиком. Лучше оставаться в хороших отношениях с акуматизированным. Он принимает поддразнивания с достоинством и наклоняет голову, чтобы лизнуть кончик члена, который ему предлагают.              – М-м, если бы только мы не были так ограничены во времени, – мурлычет Реверсер, проводя пальцем по щеке Ната таким образом, что это кажется слишком нежным для такого холодного злодея. – Если бы у меня была возможность, я бы потратил часы, чтобы заставить тебя развалиться по кусочкам.              Натаниэль вздрагивает от этих слов, его губы сжаты вокруг черно-белой головки члена Реверсера. Марк всегда был изобретателен во всем. Если Реверсер говорит, что хочет дразнить его часами, Нат ему верит. Может, в другой раз, когда он освободится от всего этого, а Марк снова станет собой.              Лежа на спине, не так-то просто удобно устроиться вокруг члена Реверсера. Но акуматизированный помогает, продвигаясь вперед, пока его колени не оказываются рядом с подмышками Ната, заставляя взять глубже в рот.              – Ты всегда так хорош в этом, – хвалит Реверсер, слегка подавая бедра вперед. – Такой шлюховатый милаш для меня. Ты отлично справляешься, Натаниэль.              Нат постанывает вокруг члена, его сердце колотится в горле, когда планер слегка наклоняется из-за смещения веса Реверсера. Он не пытается взять глубоко в горло, но знает простые приемы, которые нравятся Марку. И Реверсер знает, что нравится Нату. Его пальцы скользят по груди Натаниэля, неожиданно зажимая соски, заставляя его вздрагивать. В ответ Нат проводит языком по вене на нижней стороне члена Реверсера, от чего ноги акуматизированного дрожат.              Это битва характеров – попытка застать другого врасплох, заставить первым потерять самообладание. Реверсер, вечный соперник, запускает пальцы в волосы Ната, подстегивая его рывками и круговыми движениями бедер. Нат ровно дышит через нос, дразня акуматизированного своим опытным языком, пытаясь игнорировать собственный твердый, набухший член. Трение бедер едва снимает потребность в стимуляции, но он не смеет убрать руку с планера.              – Нравится? – воркует Реверсер, когда губы Ната выдыхают стон. – Хорошо.              Его ухмылка заставляет в животе Натаниэля вспорхнуть совсем других бабочек. Не тех, что акумы, и не тех нежных трепетных, что он чувствовал, держась за руки с Марком, обмениваясь быстрыми нежными поцелуями за книжными полками и в уголках пустых коридоров. Это как в тот первый раз, когда Марк прижал его к кровати и выцеловал из него все мысли, с холодными пальцами, раскинутыми на его груди, и сияющий, как солнце, когда отстранился. В тот момент Марк мог попросить чего угодно – Нат бы сделал без раздумий, будто с каждым поцелуем тот вырывал кусочек его души, зажимая ее между улыбающихся зубов, беря его волю в заложники на эти мгновения.              – Не двигайся, – командует Реверсер, и Нат замирает, будто его губы были туго натянутые марионеточные ниточки.              Ухмылка Реверсера растет. Он слегка двигает бедрами, дразня головкой, по губам Ната, словно провоцируя его на движение. Когда Натаниэль даже не шевелит языком, тот одобрительно хмыкает и отстраняется – тонкая нитка слюны тянется за его членом, оставляя во рту Ната лишь мускусное послевкусие.              – Мне нравится то, какой ты покорный, – Реверсер проводит большим пальцем по блестящим от слюны губам Натаниэля. – Такой милый и послушный. Ты и правда моя собственная шлюха, да?              Планер слегка качнулся, когда Реверсер отодвинулся. Его рука легко залезает под пояс Ната, без тени сомнения или мысли о приватности, мгновенно находит то, что нужно, и освобождает это из штанов рыжего.              – М-м… – Натаниэль стискивает зубы, зажмуриваясь. Пятки судорожно упираются в планер, бедра дергаются навстречу прикосновениям акуматизированного. Большой палец Реверсера размазывает предэякулят, который оставил влажное пятно спереди на его штанах, смазывая его по всей длине члена.              – Если б я велел тебе не кончать, то ты бы смог выполнить эту просьбу? – акуматизированный протяжно размышляет вслух, медленно, мучительно прогоняя руку по Нату от основания до кончика. – Смог бы удержаться?              – Рев… – Натаниэль давится, взвизгивая, когда пальцы скользят еще ниже, сжимая его яйца.              – Ох, так ведь ты хотел же оседлать меня, да? – Реверсер притворно удивляется, отводя пальцы. – Нельзя, чтобы ты кончил так рано, дорогой.              Натаниэль чувствует, как его член пылает без прикосновений Реверсера. Он следит, с сердцем в горле, как тот отодвигается – с тем самым взглядом, каким Марк обычно озаряется, придумав новый сюжетный поворот. И Нат каждый раз ведется. Один только хищный блеск в его глазах заставляет сердце выпрыгивать, к горлу, и коснуться того места, где только что был кончик члена Реверсера – ощущение до сих пор тлеет на языке.              Акуматизированный сжимает губы, оглядывая тело Натаниэля.              – Можно обойтись слюной. Хотя я мог бы… – он откидывается дальше. – Слезай с планера. Не получится же оседлать меня снизу, верно?              Нат с дрожащими коленями сползает с планера. Его кроссовки стукаются о пыльный пол, а Реверсер наклоняется в освободившееся пространство, проводя пальцем по своему двуцветному члену. Он разваливается на планере так, будто это диван – так не похоже на то, как Натаниэль вцеплялся в него в страхе минуту назад.               – Снимай штаны. Они будут мешать.              Нат опускает взгляд, начиная возиться с расстегнутой ширинкой.              И замирает.              …              Реверсер его не держит.              Он моргает. Как туман, из головы рассеиваются мутные мысли о наслаждении. Дверь прямо перед глазами.              Реверсер его не держит.              – Ну? Чего ждешь?              Натаниэль глубоко вдыхает. Реверсер его не держит. Он поднимает взгляд на злодея – румянец на щеках, соблазнительный блеск в глазах…              Но глаза холодные. Улыбка сходит с лица. Он понял.              Нат бросается к двери.              – НАТАНИЭЛЬ!              Гонится ли он за ним? Некогда оглядываться. Нат врезается в дверь, молясь, чтобы та не была заперта. Она поддается, распахивается и он вылетает вперед…              Под ногами пустота.              Нат кричит, ветер мгновенно разносит его вопль. Пальцы цепляются за косяк в последний момент, прежде чем он падает в бездну. Нат судорожно впивается в дерево, сердце колотится, отчаянно подтягивая себя обратно от пропасти, зияющей за дверью на высоте сотен метров. Едва видны улицы внизу. Он на верхушке небоскреба, половина которого, судя по обломкам далеко-далеко внизу, просто отсутствует. Ветер свистит в ушах, трепля волосы – холодный и неистовый.              – Блять! – выдыхает он.              Так высоко… Машины внизу – будто муравьи. От вида такой глубины сводит живот. Пальцы побелели от напряжения, лишь несколько сантиметров удерживают его от падения.              Но раздумывать, как спуститься, некогда – мощный рывок за капюшон швыряет его обратно в комнату.              – Гх!              Воздух выбивается из легких при ударе о пол. Голова дергается, по глазам рассыпается белая боль. Нат морщится, приоткрывая один глаз, чтобы увидеть, как дверь захлопывается сама собой. Свет гаснет, небо исчезает.              Нога с грохотом опускается перед его глазами. Ужас пустоты под ним теряет смысл, когда он поднимает взгляд – кровь стынет в жилах от ледяного, безжалостного лица злодея, смотрящего сверху вниз.              – Ты заключал сделку, – говорит Реверсер. Его голос тих, но от этого в разы страшнее, чем если бы он кричал. От его слов кровь стынет в жилах, а от взгляда, которым он одаривает Ната, тому хочется уползти и спрятаться в какой-нибудь норе.              – Прости… – выдавливает Нат. Это все, что он может сказать. – Пожалуйста, Рев-              Реверсер шагает вперед, намеренно ставя ногу на его промежность. Давит ровно настолько, чтобы Нат заерзал от давления, но не более того.              – Ты давал мне слово, дорогой, – продолжает он тем же ровным, холодным голосом, который острее ножа. – Обещал слушаться. Обещал быть хорошим мальчиком.              – П-подожди… – Нат пытается отползти, но нога Реверсера вжимается сильнее, его пятки бессмысленно скребут пыльный пол, и резкая боль пронзает член. – Ах!              – Ты был в моей власти с той секунды, как другие акуматизированные отдали тебя мне, – Реверсер приседает ниже. Его присутствие заполняет комнату. – Я мог принять меры, чтобы ты даже не подумать сбежать от меня. И я надеялся… – его зубы обнажаются, когда он наклоняется ближе, – что у тебя хватит ума.              Он хватает Натаниэля за лицо, сжимая виски стальными пальцами, заставляя не отводить взгляд.              Если бы перед ним была сама смерть, Нат думает, это было бы менее страшно. Он смотрит в жестокие глаза, его член пульсирует под ногой Реверсера, сердце бьется так часто, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.              – Натаниэль, – рычит Реверсер, и его голос гудит так низко, будто способен разжижать кости. – Тебе, блять, очень повезло, что я тебя люблю.              У Натаниэля нет и секунды, чтобы осознать это, прежде чем Реверсер резко притягивает его к себе и целует – яростно, неистово, стирая границы, зубы царапают губы.              В следующее мгновение железная хватка акуматизированного поднимает его и швыряет в стену. Нат бессильно цепляется за плечи Реверсера, когда его ноги обвивают бедра, а сам он оказывается зажат между каменной стеной и твердым членом злодея, давящим на него.              Реверсер кусает его губы, как бешеный зверь – Нат клянется, что чувствует вкус крови. Злодей не дает ему вдохнуть, перехватывая каждый стон своими черно-белыми губами. Голова Ната кружится, легкие горят, но вырваться невозможно.              Когда Реверсер наконец отпускает его, Натаниэль судорожно глотает воздух, запрокидывая голову. Но злодей тут же впивается в его шею.              – Ре… Рев! – пищит Нат, но сколько ни извивается, акуматизированный не оставляет ему и шанса.              Реверсер безжалостен: он кусает нежную кожу, затем смягчает укусы влажными поцелуями, оставляет синяки, от которых Нат стонет и дергается.              Он в панике. В ужасе. Но его член по-прежнему безумно возбужден, и бедра сами трутся о Реверсера, отчаянно ища трения, хоть капли удовольствия.              – Научить тебя послушанию? – рычит Реверсер в его шею. – Или ты докажешь, что, несмотря на твою ошибку, я все еще должен дать тебе кончить?              – Пожалуйста… – задыхается Нат. – Я… я буду хорошим. Обещаю.              Реверсер отпускает его ноги, позволяя ему снова почувствовать свой вес на полу.              – Мы можем остановиться, – он наклоняется ближе, его лицо в сантиметрах от лица Натаниэля. – Мы можем забыть, что это вообще было, и просто ждать, пока тебя акуматизируют, как и планировалось. Но если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, ты должен показать, что умеешь быть хорошим мальчиком и вести себя как следует. Ясно?              Нат сглатывает. Он чувствует дыхание акуматизированного на своем лице, ощущает, как все еще прижат к стене. Бегство было практически бесполезным, разве что если он планировал стать милым красным пятном на тротуаре.              Боже, он так возбужден, что не может думать.              – Пожалуйста, трахни меня, – слова выскакивают из его рта, не успев пройти мозговую цензуру. – Пожалуйста, Реверсер.              Реверсер просовывает ногу между бедер Ната, руками прижимая его бедра к стене, не давая ему тереться.              – Докажи, что ты заслуживаешь кончить.              Он словно дразнит Натаниэля, медленно водя коленом по его члену, провоцируя его тереться, но не давая ему этого сделать, крепко прижимая к стене. Пятки Ната впиваются в пол, ногти вцепляются в плечи Реверсера. В уголках глаз наворачиваются слезы – по миллиону разных причин.              Реверсер снова прижимается к его шее, но вместо поцелуев на синяках и отметинах его зубы впиваются в кожу, удерживая Ната у стены, пока он продолжает дразнить его коленом.              – М-м, – стонет Нат, отчаянно пытаясь подвинуть бедра навстречу.              – Тебе нравится? – Реверсер дышит ему в шею, низко и горячо. – Ты этого хочешь?              – Да, – задыхается Натаниэль. Глаза жгут слезы.              Медленно Реверсер отстраняется, позволяя художнику снова встать на ноги. Но едва его ботинки касаются пола, ноги становятся ватными. Он смотрит, как акуматизированный отходит, оглядывая его с ног до головы оценивающим взглядом.              Натаниэль рефлекторно бросает взгляд на закрытую дверь.              Мгновение – и пальцы впиваются в его подбородок, резко поворачивая его лицо обратно к Реверсеру.              – Не смей.              Слюна пересыхает в горле Ната.              – Прости, – пискляво вырывается у него.              Реверсер вздыхает. Острота в его глазах сменяется холодом.              – Что нужно, чтобы научить тебя послушанию? – тянет он, медленно приподнимая подбородок Натаниэля все выше, пальцы смыкаются на его обнаженной шее. Кадык нервно подрагивает под ногтями.              Если это вопрос, на который нужно ответить, Нат не знает ответа. Его мозг все еще слишком перегружен, чтобы осознавать что-то, кроме страха и азарта, пульсирующих в крови. К счастью, отвечать не требуется – Реверсер, подумав, отступает.              – На планер, – командует он. – На этот раз на четвереньках.              Ноги Натаниэля дрожат так, что он не уверен, выдержат ли его вес, но сейчас не время спорить. Он забирается на планер, с дрожащим дыханием ловя баланс. Это хуже, чем просто лежать – кажется, будто планер перевернется, если он наклонится слишком сильно. Его конечности трясутся, как лист на осеннем ветру, готовые подкоситься в любой момент.              Руки Реверсера хватаются за его пояс, стаскивая штаны до колен. Ветерок на голой коже заставляет Натаниэля содрогнуться.              – Теперь все будет так, как я скажу, – говорит акуматизированный, проводя ладонью по оголенной заднице Ната. – Пока ты не выучишь свое место.              Рука Реверсера опускается на его задницу с резким шлепком. Звук почти громче, чем вскрик, вырывающийся из уст Ната, в ответ на который его член дергается. Он опускает голову, пытаясь скрыть румянец на щеках.              Он мало что может сделать, ведь планер начинает опускаться под дополнительным весом Реверсера, который наваливается ему на спину, прижимая губы к его уху. Он чувствует тяжесть члена злодея, прижатого к его заднице, словно обещание и угроза одновременно.              – Тебе это нравится, да? – Реверсер нежно шепчет прямо на ухо. Его ладонь скользит по покрасневшей коже. – Тебе нравится быть моей маленькой шлюхой?              – М-мх…              Еще один шлепок по заднице.              – Скажи это.              – Бля… – Нат тяжело дышит, рот приоткрыт. – Я… блять, Рев, это так приятно.              – Хороший мальчик, – мурлыкает акуматизированный. Он нависает над Натаниэлем, стоящим на коленях, пальцы скользят по его бедрам. – Может, если я трахну тебя, как суку, ты научишься слушаться меня, как псина.              Блять. Это чертовски горячо, хотя не должно быть таким. Натаниэль скулит от предложения. Он отчаянно хочет прикоснуться к своему члену, найти хоть какое-то трение, но пальцы не отпускают планер, удерживая его на месте.              Реверсер раздвигает его колени еще шире, уходя из поля зрения Ната. Тот чувствует, как чужие руки хватают его ягодицы, раздвигая их сильнее, обнажая дырочку на виду. В животе у Ната екает от тревоги.       – Ты что, собираешься просто… засунуть его? – нервно спрашивает он, готовясь к худшему.              – В этом нет никакого веселья. Я что, идиот? – огрызается Реверсер. Он щелкает пальцем по яйцам Натаниэля.              – Агх!              – У меня есть план, – палец Реверсера водит по дырочке Ната, которая рефлекторно сжимается вокруг него. – Ты же будешь хорошим мальчиком и останешься вот таким для меня, да?              Натаниэль оглядывается через плечо. Акуматизированный зажимает между пальцами один из своих самолетиков-реверсов, прикусывая разноцветную нижнюю губу, будто разглядывая его задницу как сложную головоломку.              – Анус обладает некоторой способностью к самосмазыванию, – бормочет Реверсер, постукивая себя по подбородку. – Но этого недостаточно для безопасного проникновения. Я могу это изменить. Теоретически.              – Теоретически?! – Нат взвизгивает.              – Это же ты просил мой член в себе, да? – Реверсер поднимает бровь. – А у нас нет времени ждать, пока твоя акума превратит тебя в Злолюстратора, чтобы он нарисовал нам нормальную смазку. Придется проявить творческий подход.              Член Натаниэля пульсирует от желания.              – Блять, это ужасная идея, – ворчит он, пряча лицо в сгибе локтя. – Делай.              – От сухого к мокрому, – произносит Реверсер, и Нат напрягается. – Реверсия.              Ощущение не поддается описанию. Ноги Ната подкашиваются от шока, он дергается вперед на планере, захлебываясь собственным стоном. Реверсер быстро хватает его за талию, удерживая на месте.              – Как ты? Тебе больно? – спрашивает Реверсер, касаясь лица Натаниэля. Слюна капает с его приоткрытого рта на пальцы акуматизированного, но тот, кажется, не замечает.              – Я… – Нат задыхается, пытаясь прийти в себя. – Блять, это как… как будто мне в задницу вылили целую бутылку смазки. Агх, – он трясет головой, моргая.              – Это неприятно?              – Нет, просто… это странно, – Натаниэль медленно выдыхает. – Я в норме. Я в норме.              Пальцы Реверсера задерживаются у его дырки.              – Мне нужно убедиться самому, – он напевает, вводя палец в дыру Ната. Тот прикусывает губу, чтобы заглушить стоны, зажмуривается, пытаясь сохранить самообладание. Акуматизированный усмехается, его смех звучит низко и опасно. – Что ж, сойдет.              Блять. Ему это нужно. Он не хочет признавать, но с каждым медленным, мучительным движением пальцев Реверсера в его дырке рассудок балансирует на грани безумия. Грязные, влажные звуки наполняют воздух. Нат стискивает губы, подавляя стоны, которые так и рвутся наружу. Каждые несколько толчков пальцы Реверсера задевают его простату, и сквозь сжатые губы вырывается звук, наполняя воздух стыдом и возбуждением, заливая его лицо огнем.              – Ты такой застенчивый, – насмехается Реверсер. – Дай мне услышать все эти грязные звуки.              – Мнгх, – стонет Нат, стиснув зубы, выгибаясь, когда акуматизированный намеренно жестко давит на его простату.              – Не сдерживайся. Будь хорошим мальчиком, хорошо? – еще один толчок и Натаниэль начинает сдаваться.              – Ах! – эхо разносится по пустой комнате.              Он почти чувствует ухмылку Реверсера за своей спиной.              – Ты издаешь такие милые, шлюшьи звуки для меня, – говорит он почти беспечно.              Натаниэль уверен, что покраснел с самых кончиков ушей до своего опухшего, болезненно твердого члена. Он прячет лицо в руке, рот приоткрыт, позволяя Реверсеру вытягивать из него стоны и подыгрывать его бедренными толчками в такт пальцам акуматизированного.              – Рев, – он стонет, задыхаясь, дрожа всем телом. – Рев, трахни меня, пожалуйста.              – Ты такая ненасытная шлюха, – отвечает Реверсер, целуя его задницу и затем шлепая по ней, заставляя Натаниэля взвизгнуть. Он вынимает пальцы, пустота в его заднице мучительна. Но ждать приходится недолго – вскоре толстый член акуматизированного упирается в его вход, дразня, пока Нат извивается, пытаясь насадиться на него. Но Реверсер крепко держит его за бедра, не давая двигаться, пока его член терпеливо давит на художника.              – Рев, – ноет Натаниэль, в его голосе прорывается мольба.              – Ты уже доказал, что умеешь слушаться? – Реверсер говорит садистски спокойно. – Можешь быть послушным?              Натаниэль даже не колеблется.              – Да, я могу, я буду, – он смотрит на злодея умоляющими глазами через плечо.              – Тогда будешь лежать смирно, пока я не спеша займусь тобой, да?              Слезы катятся из глаз Ната. Он сглатывает и кивает, собирая волю в кулак. Боже, его член сейчас взорвется.              Когда Реверсер начинает медленно входить, Нат использует всю свою силу воли, чтобы не двинуться навстречу и не вогнать этот толстый член глубже в себя, пока тот не войдет полностью. Он сжимает руки и ноги, заставляя себя дышать через поцелуями изуродованные, опухшие губы. Слезы и слюна капают с его подбородка.              – Блять, ах, Рев, – слова смешиваются с вырывающимися звуками, гимн сладострастия, жаждущего спасения. Член Реверсера двигается медленно, неглубоко, в такт его мольбам.              – М-м, у тебя такая тугая дырка, – напевает Реверсер, мраморно-обсидиановые пальцы впиваются в плоть Натаниэля. – Я с удовольствием наполню тебя, как свою личную игрушку.              Нат вздрагивает, отвечая стоном.              – И я вылью в тебя каждую последнюю каплю своей спермы, – продолжает Реверсер, наклоняясь ближе. – Я не знаю, сколько раз я смогу заполнить твою шлюшью дырку, пока остальные не вернутся, но я хочу наполнить твою задницу как можно больше. Может, даже несколько раз в твою глотку, если успеем.              Мысль о том, что его парень использует его так основательно, заставляет его ерзать. Нат дергается, упираясь в член Реверсера, и мгновенно получает резкий шлепок по заднице в ответ – он взвизгивает.              – Разве я не говорил тебе не двигаться? – Реверсер цокает языком, качая головой. – То, что у нас мало времени, не значит, что ты можешь вести себя как нетерпеливая шлюха, дорогой.              – А-ах, я... – Натаниэль даже не может закончить предложение, слова путаются у него во рту. – Рев...              – Или ты просто настолько шлюха для моего члена, – Реверсер входит глубже, – что так его жаждешь?              Теперь его бедра плотно прижаты к заднице Натаниэля, он нависает над ним, как правитель над своими владениями. Блять, Нат чувствует огромную тяжесть члена своего парня, глубоко входящего в него, словно раскаленный камень. Он внутри полностью, жар его органа давит на внутренние стенки, растягивая его до предела.              Реверсер продолжает шептать ему что-то, но Натаниэль слышит только стук крови в ушах, чувствует, как зубы злодея касаются его уха, а горячее дыхание целует щеку. Он улавливает лишь обрывки слов сквозь туман ощущений – грязные обещания, влитые в кожу, как яд.              О чем он вообще пытался забыть? Побег кажется давним прошлым, а хватка Реверсера – крепче, чем когда-либо. Даже мысль о том, чтобы попытаться вырваться (или просто захотеть этого), кажется невозможной. Он балансирует на грани боли и удовольствия, полностью отдаваясь мощному течению злодея.              – Не отключайся пока что, дорогой, – говорит Реверсер, оттягиваясь так, что кончик его члена едва не выходит из дырки Ната, а его распяленный вход судорожно сжимается, пытаясь удержать его внутри. – Я только начал с тобой играться.              Нат чувствует, как Реверсер меняет хватку, на секунду затихая. Затишье перед бурей.              И какая же это буря.              Его член врезается в задницу Натаниэля, как штормовая волна – ритмично, безжалостно, в бешеном темпе. Нат цепляется за жизнь, пока Реверсер швыряет его обратно на свой ствол с каждым толчком шлепая его по жопе. Под кожей художника взрываются фейерверки, адское пламя страсти трахает его до одури, угрожая сжечь заживо.              – Рев! – стонет Нат, вцепляясь в планер, который ходит ходуном с каждым движением, сбрасывая его обратно на член Рева, прежде чем его снова дернут вниз.              – Я разорву твою дырку, – рычит Реверсер. Его бедра бьются о Натаниэля с каждым сладострастным толчком, будто он соревнуется сам с собой, насколько глубоко сможет засунуть свой член в нутро Ната.              – Да, блять, разорви меня! – Нат уже бесформенная масса в руках Реверсера, полностью отдающийся его темпу. Мозг мог бы вытекать у него из ушей, а он бы даже не заметил сквозь слезы, слюни и грязные стоны, вырывающиеся из его горла.              – Блять, ты такой тугой... – стонет Реверсер, впиваясь пальцами в кожу Натаниэля так, что останутся синяки. Его ритм сбивается, но не становится мягче. – Бля-а-ать!              Натаниэль вздрагивает, когда Реверсер прижимает его ближе и кончает, заполняя его нутро теплом. Его задница судорожно сжимается вокруг члена, но Реверсер продолжает трахать его даже во время оргазма.              – Рев...              – Я еще не... – тяжело дышит акуматизированный, – не закончил. Реверсия!              Натаниэль оборачивается и видит, как Реверсер втыкает в себя один из своих самолетиков, задыхаясь, прежде чем его руки снова хватают Ната за бедра, и он снова входит в него, возвращаясь к бешеному ритму.              – А-ах... – Нат чувствует, как сперма хлюпает у него внутри, как жестоко бьются бедра Рева о его задницу. Его тело движется на инстинктах, подпрыгивая на члене злодея, выжимая из своего парня все, что тот может дать.              Еще одна порция.              – Реверсия!              – РЕВ! – кричит Натаниэль. Это слишком. Он чувствует, как сперма Реверсера вытекает из него, стекая по бедрам. Он хочет кончить. Ему нужно. Он пытается нащупать свой член, чтобы получить хоть какое-то облегчение, но железная хватка перехватывает его запястье, сбивая с толку.              – Я не разрешал тебе трогать себя, – шипит Реверсер. Нат не может удержаться одной рукой, беспомощно обвисая на планере, пока злодей продолжает насаживать его на свой ствол, каждый удар по простате все сильнее закручивает пружину внутри него.              – Пожалуйста... – рыдает Натаниэль. Он кончит без рук, если Реверсер не остановится. – Рев, пожалуйста, я... я сейчас...              Реверсер хватает его член, но никакого облегчения – вместо этого злодей зажимает головку, не давая ему кончить.              – Умоляй, – шипит Реверсер, глаза горят. Его член давит на простату Натаниэля с издевательской точностью. Нат рыдает, цепляясь за планер в поисках опоры.              – Рев...              Реверсер хватает его за бедра и вытаскивает, толстый блестящий член задерживается у самого растянутого входа.              – Умоляй, – повторяет он. Сам дьявол не смог бы выглядеть более садистски, завороженный беспомощностью своей жертвы.              Его дырочка чувствует себя такой пустой, а ее края дрожат, пытаясь втянуть его обратно. Его член пылает. Он нужен ему. Он нужен ему.              – Пожалуйста, трахни меня, – рыдает Нат, почти захлебываясь слезами и слюной, обмякший на планере. – Мне это нужно, Рев, мне нужен твой член во мне, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно кончить, Рев…А-АХ!              Реверсер вгоняет в него свой член, перед глазами Ната вспыхивают звезды.              – Кричи!              – БЛЯТЬ, А-АХ! ДА! – любой предыдущий темп, который Реверсер задавал ему, меркнет по сравнению с тем, как он трахает его сейчас. – РЕВ!              Рука на его члене отпускает головку, яростно дроча его до предела. Натаниэль даже не осознает, что этот стон в его ушах – его собственный. Мир становится белым, его перевозбужденный член сжат в кулаке Реверсера, пока злодей трахает его сквозь оргазм, плоть шлепается о плоть, пока его пальцы не впиваются в кожу, оставляя синяки, и он не вгоняет себя в Ната до конца, заполняя художника своей спермой.              Когда Натаниэль приходит в себя, он зажат в железных объятиях Реверсера. Акуматизированный обмяк на нем, его дрожащее дыхание обжигает кожу между лопаток. Нат ничего не видит сквозь слезы, его тело трясется, рыдания все еще сотрясают его бесформенное, размякшее и слабое тело.              – Похоже… ты усвоил урок, – тяжело дышит Реверсер. – Да?              Натаниэль едва может выдавить наполовину захлебнувшийся стон в ответ.              Постепенно его слезы стихают. Он смотрит вниз мутными, несфокусированными глазами на свой вялый, опустошенный член, на сперму, бесстыдно размазанную по планеру. Если Реверсер действительно планировал больше одного раунда, пройдет чертова уйма времени, прежде чем он снова будет готов.              В дверь стучат. Руки Реверсера резко сжимают его.              Блять. Другие акуматизированные здесь. А его задница и член выставлены на всеобщее обозрение.              Если бы это было до того, как его вытрахали, его сердце бы колотилось в горле, и он бы искал любой способ сбежать. Но его мысли – мутное месиво, любая паника растворяется в тумане удовольствия, в котором он все еще плывет. Ему не удалось сбежать, но он получил то, что хотел. Что бы ни случилось дальше – пусть будет так.              Реверсер бормочет проклятия под нос, а затем вскакивает. Натаниэль едва может повернуть голову, но слышит, как акуматизированный гневно топает к выходу, распахивает дверь.              – Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ВЫБЬЮ ТВОИ ЕБАННЫЕ ЗУБЫ, ЕСЛИ ТЫ-              Раздается резкий удар, а затем тишина.              И затем новый голос.              – Натаниэль???              Нат напрягается. Он знает этот голос.              Блять.              ЛедиБаг.              – П-привет… – начинает Нат. Его голос хриплый от криков. Он едва может говорить выше шепота.              – Я… – Супергероиня замолкает. Надолго. Слишком надолго. Нат хорошо осознает, что его голый, покрытый синяками, залитый спермой зад выставлен прямо перед дверью. – Тебе… нужна помощь?              Натаниэль просто рад, что не видит ее выражения. Он бы, наверное, умер от стыда.              – М-м… все норм, – бормочет он, слабо поднимая большой палец. – …я в порядке.              – …Хорошо, – еще одна долгая пауза. – Я… я пойду.              Дверь медленно закрывается, Натаниэль остается в тишине.              Он не знает, когда произойдет чудо-исцеление. Его мутное послеоргазменное блаженство медленно перешло в дрему, а когда он просыпается, то оказывается на полу офисного здания – с задницей, чистой, как будто он ее мыл вчера, и без единого следа Реверсера. Нат медленно поднимается на ноги.              – Марк? – зовет он.              Ответа нет.              Ну что ж. Он может стоять. И его голосовые связки, кажется, зажили. Как будто его вообще не трахал Реверсер. Ну и ладно. По крайней мере, воспоминания остались.              Выбраться из здания оказывается куда проще, когда вторая его половина не разрушена в ничто, а стоит целая и невредимая. Натаниэль находит ближайшую лестницу и спускается вниз.              – Натаниэль? – голос Марка слабо раздается в лестничном пролете. – Натаниэль?              Нат оживляется.              – Марк! – кричит он, ускоряя шаг.              Дверь распахивается на улицу, в ночном воздухе стоит его парень с мягкой улыбкой и сладкой, как зефир, и тут же затягивает художника в объятия.              – Ты в порядке? ЛедиБаг сказала, что мне стоит проверить, как ты. Она выглядела… – Марк хмурится, – …странно. С тобой что-то случилось?              Нат замирает, уставившись на парня.              – Что?              – Не знаю, она будто переживала, но при этом вела себя очень странно, – его парень закусывает розовую губу, задумавшись.              – Ты… не помнишь?              – А? – Марк моргает. Он широко раскрытыми глазами вглядывается в лицо Ната, и его выражение мгновенно сникает, как мокрый лист. – О нет… Я ранил тебя, да?              – Марк…              – Все так и было, да? Милый, я тебя ранил? – он хватает Натаниэля за лицо, будто проверяя, нет ли повреждений. – Я не помню, что произошло, но мне так жаль…              Нат хватает его руки.              – Марк!              – Да?              – Доминируй надо мной еще.              – …Чего?              – Пожалуйста.