У побережья

      Джунхека очень сложно убедить, но даже он не может отказать, когда вся компания чуть ли не слезно умоляет его провести этот месяц на побережье. Регрессор смотрит на Докчу, но тот только с усмешкой наблюдает в ответ, опираясь спиной на дерево.       [Ким Докча]       [Убери их]       Когда хмурого взгляда и гневной ауры оказывается недостаточно, Джунхёк все же использует Полуденную встречу. Он ожидает, что его компаньон все же вмешается, но тот только больше усмехается, когда читает пришедшие ему сообщения. А затем переводит на парня веселый взгляд, но с места так и не сдвигается. И продолжает молчать.       Джунхек только гортанно рычит, снова переводя взгляд на окруживших его воплощений. А затем крайне тяжело вздыхает, и вся компания понимает, что, да, это было своеобразное, но все же согласие.       Ю только спустя три часа снова хмурится. Он не понимает, почему сейчас все собрались так быстро. Когда основные сценарии шли друг за другом, никто так не спешил. Но он все же ничего не говорит, переводя взгляд на море.       То сверкает в лучах полуденного солнца, и регрессор признается самому себе, что это и правда красиво. Он любил море, если говорить честно. Не любил плавать, но ему нравилось наблюдать за водной гладью. В своей первой регрессии он часто приходил сюда, когда было время просто отдохнуть. Ю вздыхает и переводит взгляд на компанию. Те радостно переговариваются, уже планируя ближайший месяц отсюда никуда не уходить. И только Докча стоит рядом с обрывом и молча смотрит на сверкающую поверхность.        — Тут красиво, — тихо говорит читатель, когда боковым зрением замечает подошедшего регрессора.        — Ничего необычного, — сухо отвечает Джунхек.        — Кому как, — фыркает парень и обхватывает себя руками. — Впервые вижу море, — вдруг признается он.       И если его губы и дрогнули в слабой улыбке, то Джунхек делает вид, что ничего не произошло. Он не ожидал подобного. Но ему искренне нравится, как почти с детским восхищением сверкают чужие глаза, пусть поза Докчи и остается почти что флегматичной.       Уже спустя полчаса компания бежит в воду, стоит им скинуть с себя вещи и быстро переодеться. Они весело смеются и плещут в друг друга водой. Читатель с улыбкой наблюдает за детьми, но вместо того, чтобы присоединиться к ним, начинает складывать чужую одежду. Джунхек стоит рядом и все не может понять, почему его компаньон, который, как оказалось, впервые видит море, не спешит к ним присоединиться.       Он не спрашивает, а Ким просто начинает готовить им лагерь. Возможность воспользоваться Котомкой Токкэби очень с этим помогает, поэтому, когда остальные выходят из воды, так и не сумев зазвать туда Докчу, то на песке уже стоит несколько палаток. А в центре — уложены бревна вместо стульев вокруг костра, над которым уже что-то варится. Пока читатель занимался спальными местами, Джунхек решил тоже принять участие в создании небольшого лагеря. Он не видит в этом особой необходимости, но Докча чуть поодаль даже каким-то образом установил небольшую кабинку, чтобы девушкам было где переодеться.        — Хен, почему ты не плавал с нами? — Гильен смотрит на парня, когда тот накинул ему на плечи полотенце.        — Я пока не хочу, — Докча улыбается, а Джунхек не может понять, что не так.       Он чувствует, что читатель что-то не договаривает, но пока не хочет лезть в это. Докча все время кидал на друзей взгляды, когда те были в воде, и Ю видел, что он хотел присоединиться к ним. И все же…       Когда начинает темнеть, Докча снова отказывается идти в воду. Вместо этого говорит, что пойдет наберет хвороста для костра, и Джунхек идет за ним просто потому, что не хочет оставаться сам среди кричащей толпы. Он уверен, что, останься он на берегу, остальные бы силой затащили его в воду. Особенно Суен, судя по ее взгляду. Поэтому вскоре они оба снова оказываются над обрывом. Под скалой трепещет море, но до него лететь почти с десяток метров. Но отсюда открывается все еще более прекрасный вид, чем с подножия, где они разбили лагерь.        — Я думал, что ты первым побежишь к воде, — говорит Джунхек, кладя стопку сухих веток чуть позади и подходя ближе.        — Может, позже, — снова говорит Докча, чуть заметно улыбаясь.       Хан Суен появляется неожиданно, но Джунхек не обращает на нее внимания. Она подходит к ним и тоже смотрит на воду. А затем переводит взгляд на небо, где уже начинают загораться первые звезды от их самых преданных фанатов-созвездий.        — Вы двое портите все веселье, — говорит девушка.        — Уж извините, — фыркает Ким и переводит взгляд на подругу.       Джунхек не понимает их отношений. Они оба ведут себя как довольно близкие враги, но при этом оба готовы пожертвовать жизнью ради другого. И он не хочет вспоминать, что это не метафора — Докча однажды уже умирал, чтобы спасти писательницу. Ю отгоняет неприятные мысли. Он уже давно дал сам себе слово, что не позволит этому человеку умереть еще раз. А все потому, что хочет вместе с ним увидеть обещанный ему финал. И не хочет еще раз чувствоваться, как сердце в ужасе сжимается, когда чужое сердце в который раз останавливается.        — Нет, серьезно, хватит стоять в стороне. Полетели, — Суен смеется, а затем хватает Докчу под руку и они вместе летят с обрыва в воду.       Джунхек фыркает, но затем замечает истинный ужас в чужих глазах.       [Не умею]       Сообщения в Полуденной встрече хватает, чтобы регрессор, не думая ни секунды, кинулся вслед за ними. Остальные в компании весело смеются, когда раздаются всплески воды, хотя часть из них и не понимает, почему и Джунхёк присоединяется к общему веселью.       Суен всплывает первой и заливисто смеется, когда восстанавливает воздух в легких. Джунхек всплывает чуть позже, выныривая вместе с Докчей. И все перестают смеяться, когда их читатель судорожно кашляет и пытается отдышаться. Писательница вздрагивает, попадая под мрачный взгляд регрессора. А Ким продолжает судорожно цепляться за него, пока воздух чуть ли не толчками врывается в легкие.        — СУЕН!!! — рявкает читатель. Несмотря на его чистый гнев, в его глазах до сих пор плещется ужас. — Я, блять, убью тебя. Научись, сука, думать, прежде чем что-то сделать, — он знает, что его слышат дети, но совершенно не в силах контролировать собственную речь. Как и контролировать дрожь в теле и судорожно сжимающиеся на чужой руке пальцы.        — Докча, — Джунхек говорит спокойно и почти что расслаблено, но при этом прижимает парня к себе чуть крепче, чтобы и ему передать спокойствие. — Успокойся.        — Да я чуть не помер тут! Дважды! — он снова смотрит на Суен, на чьем лице уже вина вперемешку с непониманием. — Черт, кажется, я словил на минуту инфаркт, — он прижимает одну руку к груди, так и не сумев окончательно восстановить дыхание.        — Аджосси ведет себя странно, — говорит Джихе, когда никто не знает, что можно на это сказать.        — Я не плаваю, — с тяжелым вздохом признается Докча. — Совсем. Разве что как топор, — он хмыкает и переводит взгляд на Суен.        — Докча, — тихо говорит она. Наконец-то понимает, что могло бы произойти, не прыгни вслед за ними Джунхек.        — Сделаете так еще раз, я потоплю вас сам. Трупы всплывают, так что я точно до берега доберусь. Ясно? — он поджимает губы, буквально ощущая вину подруги, и оглядывает всех.       Они кивают, и Джунхек медленно плывет к берегу, продолжая прижимать к себе парня. Оказавшись вне воды, Докча обхватывает себя руками и чуть заметно дрожит. Уже вечер, поэтому нет ничего особенного в том, что ему холодно. Но в этот раз никто не поверит в подобную отговорку, понимая, что эта дрожь — от страха. Поэтому из воды начинают выходить и остальные. Сегодня им уже точно не до веселья.        — Раздевайся, — кидает Джунхек, глядя на читателя.       Тот вздрагивает и ошеломлённо смотрит на регрессора. А затем обхватывает себя руками крепче и делает шаг назад. Джунхек замечает, как вспыхивают алым чужие уши, и понимает, что его приказ мог прозвучать довольно двойственно. Но только закатывает глаза и кидает в парня полотенце, отворачиваясь и направляясь к собственное палатке, зная, что под волосами его красные кончики ушей будут не видны. Возможно — только возможно — он бы хотел отдать подобный приказ в другой обстановке. Более интимной, если говорить честно и прямо. Но это точно будет не сегодня.       Ю выходит из палатки только тогда, когда в их лагере снова раздаются веселые разговоры. Все уже отпустили произошедшую ситуацию, пусть и приняли к сведению. Но он сам не может этого сделать. Пусть и почти незаметно, но его руки до сих пор трясутся каждый раз, когда он вспоминает ужас на чужом лице. Мысли о том, что было бы с Докчей, не отправь он ему сообщение в Полуденной встрече, отогнать сложно. Сложнее, чем регрессор на то надеялся. Поэтому, даже когда это не удается сделать через час, он идет в чащу леса, надеясь за тренировками с мечом полностью успокоиться. Плащ он оставляет в палатке.       И Ю точно не ожидает, что через час его меч столкнется с другим. Докча усмехается, отражая его удар, и регрессор хмыкает, принимая новые правила. Мечи скрещиваются с меньшей силой, чем обычно, но это и правда лучше, чем просто размахивать им для оттачивания навыков.       Такая тренировка продолжается тоже почти час, пока Докча не оказывается оттеснен чужой силой от поляны. Уткнувшись спиной в дерево, он вздыхает и с усмешкой смотрит на Джунхека, совершенно не переживая о чужом мече, находящемся у его горла.        — Поздравляю. Ты победил, — хмыкает читатель.        — Словно могло быть иначе, — фыркает Ю, но все же убирает меч.        — Могло быть. Что, уже забыл о битве за Трон? — Докча усмехается, и усмешка эта становится только шире, когда регрессор переводит на него раздраженный взгляд.        — Не шути со мной, — почти что рычит Джунхек, подходя ближе.       Читатель продолжает усмехаться. Но при этом чувствует себя в ловушке. Особенно, когда чужие руки упираются по обе стороны от его головы, отрезая все пути к побегу. Впрочем, не то, чтобы ему хотелось сбежать.        — Ким Докча, — хмурится Джунхек, внимательно рассматривая чужое лицо. — Прекрати это, — говорит он и вздыхает, получая в ответ недоуменный взгляд. — Умирать. Прекрати умирать. И пытаться умереть. Что бы ты делал, не окажись меня рядом?        — О… — удивленно выдыхает парень. — Слушай, в свое оправдание скажу, что я не планировал прыгать со скалы. Планировал, может, войти в воду по пояс, посидеть немного, собирая ракушки, и выйти. Кто же знал, что так получится? — он пожимает плечами и кладет руки на чужую грудь.       Он пытается отодвинуть регрессора, но тот не сдвигается и на миллиметр.        — Мастер, мы все ложимся спать, — голос Джихе заставляет их обоих вздрогнуть. — Ой, вы заняты, — она подносит руки ко рту. Оба парня переводят на нее взгляд, но при этом позы не меняют. Восхищенный взгляд заставляет Докчу вздрогнуть еще раз. — Извините. Я совсем не подумала, что вы можете быть вдвоем. Простите, что прервала ваше свидание.       Она поспешно разворачивается и уходит. Читатель чувствует, как горит лицо, и с удрученным стоном уже лбом утыкается в чужую грудь. Сразу же вспоминается момент после подземелья-кинотеатра. И как он мог забыть, что ученица регрессора считает их парой, у которой уже есть ребенок?        — Боже… Джунхек, тебе стоит объяснить своей ученице, что мы не встречаемся, — он смотрит на регрессора, на этот раз упираясь в чужую грудь подбородком.       Джунхек смотрит в ответ, но все так же не сдвигается с места. В такой позе Докча очень похож на кота, выпрашивающего ласки. Регрессор даже хмыкает от сравнения, получая в ответ недоуменный взгляд.        — Зачем? — с усмешкой спрашивает он.       А затем в считанные секунды прижимает не успевшего ответить Докчу обратно к стволу дерева, поднимает его голову за подбородок и целует. Читатель издает что-то очень похожее на всхлип, сжимая пальцами чужой бадлон на груди, но даже не задумывается, чтобы оттолкнуть. Лишь подчиняется чужой руке на спине, прогибаясь и прижимаясь ближе.       Хватка Джунхека становится только крепче, и вторую руку он вплетает в чужие волосы, заставляя читателя немного повернуть голову. Докча судорожно вдыхает носом и позволяет углубить поцелуй. Ноги подкашиваются, и парень благодарен чужой крепкой хватке. Он уверен, что, не держи его Джунхёк, он бы уже сполз на землю. Он никогда не думал, что ему вообще представится даже крошечный шанс на поцелуй с главным героем.       И тем более никогда не думал, что это будет так восхитительно. Представлял, конечно, когда читал о парне во время второй регрессии и его отношений с Ли Сольхвой. Но это все же было другое.       Ю Джунхек словно пытался его полностью поглотить, а Ким и не был против, подставляясь под поцелуи. Чужие руки уже давно зарылись под рубашку и сейчас пускали мурашки по спине, а собственные пальцы Докча вплел в чужие волосы, совсем слабо сжимая и чувствуя, как у него еще больше подкашиваются ноги от чужого гортанного рычания. Он чувствовал себя мягким пластилином в чужих руках, податливым и следующим за каждым движением. И Джунхек этим умело пользовался, переходя поцелуями на шею и выбивая из чужой груди протяжные стоны.       Ким Докча словно весь был одной эрогенной зоной. Или был таким только для регрессора. В любом случае, Ю чувствовал, как внутри у него словно скалился волк-собственник, довольно выпуская когти. Он знал, что Джихе уже вернулась в лагерь и точно все рассказала. И ему это нравилось. Потому что все должны были знать, кому на самом деле принадлежит этот парень. В голове почти отчаянно билось «мой».        — Джунхек! — вскрикнул Докча и слабо стукнул регрессора по плечу.       Джунхек с довольной усмешкой оторвался от чужой шеи, продолжая прижимать парня к себе. Докча дрожал, но возмущенно смотрел в ответ, даже не представляя, каким жаждущим сейчас казался с этим его расфокусированным взглядом и алыми щеками. А еще краснеющим засосом-укусом выше ворота рубашки. Ю довольно усмехнулся и хмыкнул, на что получил еще один слабый удар по плечу.        — Какого черта?! — недовольно сказал Докча и стукнул регрессора в третий раз. — Вот зачем ты это сделал? — он вздохнул, прикасаясь пальцами к саднящей шее. — Еще и так высоко… Каким образом я должен буду его спрятать? В шарф укутаться в такую жару?        — Не смей, — Ю нахмурился, а затем склонился чуть ниже, утыкаясь лбом в чужое плечо. — Не прячь, — почти шепотом сказал регрессор, обдувая шею читателя горячим дыханием и пуская по ней мурашки.        — Тоже мне, — фыркнул Докча, поджимая губы и чувствуя, как сердце заходится в бешенном ритме. А ещё не понимая, почему Четвертая стена не включается и не «забирает его ментальный шок», как она всегда делает. — Собака-переросток, — уже себе под нос пробормотал читатель.       Джунхек на это только фыркнул, а затем чуть ощутимо прикоснулся губами к бьющейся жилке на шее, прикрывая глаза. В кои то веки регрессор чувствовал себя спокойно. И счастливо. Пожалуй, он даже благодарен, что во время их своеобразного отпуска от сценариев Компания Ким Докча потащила его с собой…       Сидя утром у края воды, Джунхек смотрел на морскую гладь. Но отвлекся, когда услышал возмущения детей, и перевел на них взгляд. Те ругались на «своего хена», что тот спал не с ними. Докча что-то попытался им объяснить, но так и не смог успокоить. И тогда вмешалась Хан Суен, отгоняя детей и говоря, что Докча не обязан с ними спать.       Джунхек на это только хмыкнул, но ничего не сказал, продолжая наблюдать. Писательница ещё что-то говорила детям, но резко замолчала. И Ю буквально почувствовал, как вздрогнул Докча, когда девушка ткнула его пальцем в шею. Как раз в то место, где уже должен ярко проступить засос.       Ким вздрогнул и начал что-то тихо объяснять, при этом активно жестикулируя. Собравшиеся вокруг него воплощения даже не пытались показать, что верят ему.        — Так а кто тебя все же укусил? — спросил Ли Хёнсон. Джунхек даже не сомневался, что солдат так ничего и не понял.        — Ой, да, знаете, я просто разозлил одну собаку, — неуверенно посмеялся Докча.        — Гав, — усмехнулся регрессор, проходя мимо.       Докча вздрогнул, ярко краснея и глядя ему в спину. Смех Хан Суен и Чон Хивон определённо был слышен по всему побережью на многие мили вокруг.