Desperate Times Call For Desperate Measures

Дин читал ту же самую книгу в третий раз, когда привели новых заключённых. Как только дверь его камеры открылась, он поднял взгляд. Его предыдущий сосед по койке был переведён, и ему сказали, что новый уже едет на оформление. До последнего ему не говорили, кто это, пока перед камерой не появился Виннер. «Да ты издеваешься», — подумал Дин. — Давно не виделись. Как тебя зовут? — усмехнулся Виннер, когда конвоир кратко представил их друг другу. — Дин, — ответил тот и закатил глаза. — Так вот, Дин… как ты из X-Hunter угодил в камеру? — Виннер явно развлекался. — Мне неинтересно с тобой знакомиться. Мне плевать, за что ты здесь, и тебе не надо знать, за что здесь я. Понял? — хладнокровно отрезал Дин. Виннер лишь хитро улыбнулся: — Уверен, когда-нибудь я сам в этом разберусь. Ведь у меня здесь полно времени. Дин начал жалеть, что не подал заявку на перевод — теперь его дни протекали в слушании бесконечных рассказов Виннера о себе и о якобы грандиозных достижениях, которые, по сути, ничем не впечатляли. — Знаешь, с тех пор как ты здесь, я научился себя ценить, — мямлил Дин, прежде чем повернуться к Виннеру лицом. — Ты дал мне понять, что я не такой уж неудачник, каким считал себя раньше. Улыбка Виннера тут же исчезла, и он замолчал. Даже в тюрьме никто не интересовался его успехами. Конечно, они были далеко не такими эффектными, как у тех, кто всё выигрывает, но для него они имели значение. Если он сам не научился бы ценить себя, то кто тогда? Никто никогда не видел в нём потенциала, и Дин не был исключением. — Вы все думаете, что особенные, лишь потому что причастны к чему-то большому, — тихо произнёс Виннер, — но я готов поспорить, что ты здесь, потому что слишком отчаянно хотел доказать свою ценность людям, которые в итоге тебя предали. Как тебе такое? Угадал? Дин отшатнулся, покачал головой и начал объяснять: — Нет. Ты не прав, я тоже ошибался, когда нацелился на Бейба. У меня было время посидеть здесь и задуматься. Я осознал свои заблуждения и, что важнее, понял, что неуверенность никуда не ведёт. Я навёлся на Чарли и Бейба из-за самоненависти, зависти и стыда. А ты пытаешься саботировать других ради собственной выгоды. Думаешь, сюда не доходят слухи? Я видел, как тебя увозили с аукциона Тони. Я знаю, что он сделал, я знаю, что сделал ты и что пытался сделать Кента. По крайней мере у Кенты хватило духу в конце. Ты так жаждешь признания, что плюёшь на то, как это влияет на других и на тебя самого. Ты ничего не стоишь, поэтому встаёшь ни к чему. Это жалко, и я не хочу разделять такие качества. Может, поэтому я ненавижу видеть тебя здесь. Ты напоминаешь мне путь, по которому я когда-то шёл, и я потерял себя. После этой тирады Дин забрался на верхнюю полку и улёгся, стараясь больше не смотреть на Виннера. Они больше почти не разговаривали, лишь обменивались редкими колкостями — обычно от Виннера, который воспринял столь жёсткое отношение всерьёз. Только через несколько недель Виннер впервые сказал больше, чем пару слов и подколок: — Неважно, что ты или кто-то ещё обо мне думает. Ты же это знаешь, правда? Дин только нахмурился: — Тогда какого чёрта ты снова поднимаешь эту тему, если она тебя задевает? Виннер усмехнулся: — То, что ты тут заламываешь руки и читаешь пафосные речи о вине, не значит, что все остальные тоже должны чувствовать то же самое. Ты вон своего лидера даже уговорить не можешь дать тебе шанс поучаствовать в гонке, а хочешь говорить, что я — неудачник. Дин усмехнулся — на провокацию он не клюнул: — Проиграть невозможно в том, что тебе никогда не давали шанса сделать. В отличие от тебя, который, похоже, уже привык быть последним во всём, за что ни берётся. И если Дин не велся, то Виннер — вполне предсказуемо — повёлся. Он прижал Дина к стене их общей камеры, стараясь выглядеть доминирующим. Каждое слово Дина расшатывало и без того хрупкую маску, которую Виннер так отчаянно пытался удержать. Остальные оставляли это без внимания, но Дин лез в самую боль, сдирал защитные покровы, от которых Виннер так зависел. Ему не важно было, что он чувствует на самом деле — главное, чтобы окружающие видели, что рядом с ним им лучше держаться на чеку. И если не получается добиться признания через таланты, то хотя бы страхом. Но и тут проблема — Дин не боялся. Более того, он выглядел… скучающим. Абсолютно не впечатлённым. Не имело значения, насколько близко Виннер подходил, насколько агрессивно себя вёл. Дину было плевать. И это бесило Виннера больше всего. — Ты серьёзно? У тебя даже духа нет, чтобы драться, — попытался он задеть Дина, но тот остался глух к его словам. — Мне неинтересно с тобой драться, Виннер. Отбудь свой срок и дай мне спокойно отбыть мой, — спокойно сказал Дин. Виннер не мог не раздражаться, но вместо того чтобы продолжать, он сел и начал наблюдать. Было ясно: Дин уже завоевал уважение внутри тюремного сообщества. Он был тихим, держался особняком, но одно привлекло внимание Виннера — привычка Дина, когда камеры открывались для прогулок. На другом конце блока была наполовину пустая камера, в которую Дин регулярно заходил. Виннер видел, как на вход вешалась простыня, заслоняя происходящее от посторонних глаз. Заключённые вокруг тут же расходились, давая приватность — что бы там ни происходило, это явно было важно. Было видно, что Дин и человек в той камере были тесно связаны… и Виннеру стало любопытно, что же именно занимает Дина за пределами их общей камеры. Он вышел в коридор, лениво подошёл к другому заключённому, прислонившемуся к стене: — Видишь ту камеру с простынёй? Случайно не слышал, что там происходит? Пытаюсь понять, почему мой сокамерник постоянно там торчит. Заключённый только расхохотался: — Ты, видимо, новенький. Тут, если простыню вешают и там кто-то есть — причина, как правило, одна. У твоего соседа, похоже, роман, если ты понимаешь, о чём я. На лице Виннера отразилось полное непонимание. Зак заключённый похлопал его по плечу и добавил: — Секс. У твоего соседа и того парня, видимо, сделка: взаимное удовлетворение. Если ты не женат, то на свидание снаружи не рассчитывай, так что приходится выкручиваться. Ничего, привыкнешь. При этом ответе у Виннера отвисла челюсть. Дин занимался сексом с другим заключенным и продолжал делать всё это время? Как Виннер мог пропустить что-то настолько вопиющее? Вероятно, это было потому, что ему было все равно, что делал Дин, и даже когда они разговаривали, разговор был коротким и полным оскорблений. Виннер протиснулся сквозь толпу и оказался рядом с закрытой брезентом камерой. Он уже слышал легкие беззаботные стоны Дина и легкие шлепки, которые синхронизировались. — Ты хороший мальчик для папочки, не так ли? — прорычал заключенный, прежде чем Дин успел отдышаться. — Я хороший мальчик для папочки, — когда скрипучая кровать дала понять, что заключенный ускорил свои движения, прежде чем громко шлепнуть Дина по заднице. Он знал, что ему не следовало подслушивать, но он был, как там его однажды назвал Дин, “эгоистичным и самовлюбленным психопатом”. Что-то похожее на это, но Виннеру хотелось увидеть только один пик, поэтому он слегка приподнял лист, чтобы разглядеть его. Конечно, если знания и звуки еще не подтвердили это для Виннера, то вид этого подтвердил. Дин стоял на четвереньках на нижней койке, и его трахал крупный мужчина в татуировках, которого он видел несколько раз за время своего пребывания в этой тюрьме. Он был одним из самых привлекательных мужчин, так что Виннер даже не мог сделать замечание по этому поводу. Дину удалось заключить выгодную сделку с человеком, который, казалось, прекрасно понимал, что ему нравится. Впечатляющий. Виннер никогда особо не задумывался о том, гей он, бисексуал, пансексуал, натурал или кто там еще. Ничто из этого не имело для него значения, он не был создан для отношений в целом, но секс не был чем-то отталкивающим. Виннер понимал, что секс есть секс, независимо от того, с кем он был, но он не хотел иметь ничего общего с другими отношениями. Он никогда ни к кому не испытывал романтического влечения, но секс был для него чем-то совершенно иным, и он почувствовал, что возбуждается при виде того, как Дин раздвигается и наслаждается этим. Дин был геем или би? Делал ли он это просто для того, чтобы скоротать время? Позволит ли Дин Виннеру провести время с ним, или они слишком разные? Виннер сделает свой бросок, но сначала он встретится с Дином сегодня вечером в их камере. Время принятия душа подошло к концу, и Дин, наконец, вернулся в камеру, так что Виннер воспользовался возможностью и спросил его: — Кто ты такой? На лице Дина появилось растерянное выражение: — Что значит, кто я такой? Виннер усмехнулся: — Ты гей, би, пан, натурал и просто проводишь время? Дин рассмеялся: — Какое тебе дело, кто я такой и что мне нравится? Я знаю, что ты недавно рыскал возле его камеры. Ты не такой осторожный, каким пытаешься быть. В следующий раз постарайся получше. Виннер покраснел: — В следующий раз? Дин закатил глаза в ответ: — Да, в следующий раз? Если ты собираешься подглядывать за моей личной жизнью, то, по крайней мере, сделай это незаметно. Ему бы не понравилось, что ты подглядываешь за нами, особенно за мной. Он может стать немного собственником, и, сравнивая его с тобой с точки зрения роста, — Дин бросил взгляд на Виннера, оценивая его, — ну, скажем так, в твоих интересах было бы не совать свой нос не в свое дело. — Виннер склонил голову набок. — Я хочу войти, — лицо Дина стало пустым, и он просто стоял молча после своего признания. — Ты хочешь войти? Как будто ты хочешь, чтобы я спросил его, согласится ли он, — Дин понижает тон и шепчет последнюю часть, — пошел ты. Лицо Виннера исказилось от отвращения: — Боже, нет, я не хочу, чтобы он был рядом со мной. Я имел в виду, что хочу быть с тобой. Позволь мне трахнуть тебя. — Я не занимаюсь этим дерьмом, — выражение лица Дина было бесценным, — ты думаешь, я бы просто согласился, чтобы ты трахал меня, потому что ты этого хочешь? И еще, кто сказал, что я бы согласился, чтобы ты все равно был сверху? Виннер ухмыльнулся: — Вы меняетесь? Дин закатил глаза: — Нет, но дело не в этом. Какого черта я должен позволять тебе трахать меня, ты придурок. Виннер шагнул ближе к Дину: — Все, чего я хочу, это один раз, и я обещаю, что оставлю тебя в покое. — Дин обдумывал это, несмотря на то, что его внутреннее “я” кричало ему, что это нелепая идея: — Я подумаю об этом, и когда пойму, что мне это будет интересно, я дам тебе знать, как тебе это? — Виннер только вздохнул, он знал, что это будет нелегко, но мысль о том, чтобы воздержаться от секса, раздражала его, но он согласился. В течение следующего месяца Дин продолжал вести обычную жизнь с этим человеком из соседней камеры, и по мере того, как шли дни, Виннер убеждался, что с каждым днем, когда Дин игнорировал его, он все больше приближался к отказу. Он знал, что Дин не был заинтересован в нем в таком ключе, но не похоже, чтобы Виннер хотел чего-то большего, чем просто секс. Но прошла почти неделя, и Дин перестал проводить свободное время за чтением. Это было необычно, поскольку Дин никогда не упускал возможности пообщаться с этим заключенным. — Итак, где твой парень? Дин пассивно признал его: — Он в больнице и вернется, вероятно, только через день или два. Виннер ухмыльнулся: — Ты не скучаешь по нему? Дин отложил книгу и свирепо посмотрел на Виннера: — Он в больнице, какая разница, скучаю я или нет? Не то чтобы у меня был запасной вариант, к которому я мог бы прибегнуть. Виннер снова выстрелил: — Но у тебя есть я. Разве ты не помнишь о моем маленьком предложении? Все, о чем я просил, было только раз, и я уверен, что после нескольких дней бездействия твое тело оценит быструю дозу. На самом деле Дин был несчастен по многим причинам. Он так привык получать удовольствие хотя бы раз в свободное время, а теперь у него вообще не было к этому доступа. Виннер предлагал, и спустя почти неделю Дин был в таком отчаянии, что готов был позволить Виннеру попробовать это хотя бы раз, пока его не выпишут из больницы. — Хорошо, но только один раз я позволю тебе трахнуть меня, а в остальное время я просто буду с этим мириться. Ты мне не нравишься, и мне не нравится тот факт, что я настолько отчаялся, что позволил тебе трахнуть меня, но я в тупике. Прикройтесь простыней, и давай покончим с этим для нас обоих. — Виннер улыбнулся и повесил простыню. У них было около 45 минут до того, как они должны были провести вечернюю проверку. — Ты когда-нибудь делал это раньше? — Виннер остановился. Нет, он никогда не был с мужчиной, но у него была пара девушек. Дин заметил его пустой взгляд и понял, что Виннер не только не делал этого, но и сам должен был взять инициативу в свои руки. Виннер пожал плечами: — Разве это имеет значение? Я не собираюсь ни перед кем подставлять свою задницу, так что это не мне следует беспокоиться. — Дин усмехнулся. Он не только собирался заняться сексом с Виннером, но и собирался смириться со своей обычной гомофобией, и все потому, что ему, возможно, нравилось трахаться с мужчиной. Он посчитал бы унизительным, если бы ему пришлось опуститься на дно. Для Виннера Дин не был “настоящим мужчиной”, он был всего лишь прожектером, который развлекался ради удовольствия. Однако у Дина не было права судить, потому что Виннер был хорош только для того, чтобы скоротать время. Дин не хотел, чтобы это его беспокоило, но он устал от парней, которые хотели подцепить кого-нибудь, чтобы получить по заднице, но при этом хотели избежать всего этого с лейблом. Его роман тоже был гейским, так что он его понимал. Виннер, ну, Дин не знал, кем он был, просто ему было наплевать на людей в целом. — Я сам со всем разберусь, а ты пожнешь плоды. Ты должен честно поблагодарить меня за то, что я был готов пожалеть тебя. Это унизительно для меня, — пробормотал Дин, вставая, чтобы расставить все по местам. Это смешно, но все будет быстро, и это единственное, что помогает Дину оставаться в здравом уме. — Подожди и дай мне подготовиться, так как я знаю, что ты на это не способен, — отмахнулся Дин, и Виннер отошел в сторону, чтобы посмотреть, как Дин готовится, было бы хорошо, если бы он мог избежать тяжелой работы. Дин готовился к этому, и это была одна из самых скучных ситуаций в его жизни, поэтому, когда Дин, наконец, подал ему сигнал, он разделся, подошел к кровати и сел. Дин протянул ему презерватив, чтобы он надел его, что Виннер и сделал. Прошло совсем немного времени, прежде чем Дин смазал член Виннера, чтобы тот мог продолжить. Опуститься на Виннера не составило особого труда, и Дин не упустил возможности прокомментировать это: — Он крупнее, — а Виннер просто закатил глаза: — Я есть я. — У Дина не хватило терпения, поэтому он просто сосредоточился на себе и попытался извлечь максимум пользы из этой ситуации. — Никаких поцелуев и прикосновений, ты можешь просто лежать и позволять мне брать то, что я хочу. Мы договорились? — Виннера это устраивало, чем меньше ему нужно было работать, тем лучше. Дин знал, какие углы ему нужны, чтобы достичь оргазма, а это означало, что, когда он скакал на Виннере, он немного раздвигал губы, чтобы попасть в это место. Это вызывало у него тихие вздохи и стоны, когда он работал над тем, что он считал фаллоимитатором, прикрепленным к человеку. Его глаза были закрыты, а мысли изо всех сил старались убедить его, что он спал с обычным мужчиной. Он боялся, что если слегка приоткроет глаза и посмотрит на Виннера, то сразу же размякнет, и был не так уж далек от истины. Виннер лежал, закинув руки за голову, как будто выиграл в лотерею, и Дин немедленно закрыл глаза и вернулся к воображению того, чего он будет ждать до конца этой недели. Он обхватил себя рукой и начал трахать в ладонь, сидя верхом на Виннере. Это был, безусловно, самый скучный секс, который у него когда-либо был, потому что Дин никогда не думал о другом мужчине, потому что трахался с совершенно другим чуваком. В какой-то степени он сожалел, что согласился на это, как бы приятно это ни было. Это было далеко не так, как у его напарника, который продумал свое тело и отработал его до совершенства. Его возбуждение быстро нарастало, и он мог сказать, что Виннер тоже приближается к этому моменту. Виннер никак не мог получить от этого никакого удовольствия, поэтому Дин намеренно ускорился, несмотря на протесты Виннера, чтобы поскорее освободиться. Что он и сделал, и он справился с Виннером, несмотря на протестующее ворчание. — Ты правда думал, что я позволю тебе использовать меня и просто уйти? С ума сошёл? — Виннер был раздражён отказом. Дин продолжил: — Я тебе не шлюха, не слуга и не мальчик по вызову. У меня в голове только один человек, и это точно не ты. Ты эгоистичен и ленив, и думать, что я согласился из-за тебя — это, пожалуй, самое смешное, что я слышал за последнее время. Я просто жду, пока мой партнёр выйдет из больницы… так что готовься стоять в очереди, сосед. Виннер подчинился, и после того дня всё вернулось в обычное русло — до тех пор, пока не утвердили перевод Дина в другую камеру, оставив Виннера одного. Теперь Дин жил напротив, деля камеру с тем самым парнем, которого Виннер уже подозревал — он был для Дина больше, чем просто партнёр по сексу… по крайней мере, на данный момент.