Dum spiro, spero / Пока дышу, надеюсь

Рори сбежала. Она видела, как в отделение зашёл отец, видела, как он здоровался с Эбботом. Она знала, что последний все расскажет Майклу. Говорить о случившемся совсем не хотелось. Их несостоявшийся разговор напрашивался уже несколько недель, но так и не случился. Оттягивать момент становилось все тяжелее. Другим человеком, которого избегала Рори, стал Нико. Их импульсивный поцелуй был чудесным и необходимым в моменте, но неудобным потом. Девушка быстро шла домой, обдумывая все, что произошло за смену. Она отстранилась от своих эмоций, отказалась их принимать и проживать, считая, что работа сможет заглушить боль. Она оказалась не права. Боль никуда не делась, она рвалась наружу стремительно, как горячий кофе из турки, стремясь обжечь нутро и заставить обратить на себя внимание. Упертая Рори не хотела признавать этого. Но эта девочка, по ужасному стечению обстоятельств носящая такое же имя, как и она сама, вскрыла рану, от которой отмахивалась Аврора. Нужен был новый способ угомонить нежелательный поток мыслей. Рори подумала о Нико. Встреться он ей три года назад, когда она только попала в больницу, вероятно их отношения могли бы во что-то развиться. Но теперь... Авроре было жутко даже представить рядом с собой кого-то, кто будет просыпаться рядом с ней, держать за руку и обещать любовь до гробовой доски. "Мне же не пять лет, ей богу, чтобы верить в эти сказки!" - думала она. Генри был ее первой любовью, ее принцем в сверкающих доспехах. Она отдавала ему всю себя, все свое сердце, она верила ему, как никому на свете. Она была так молода и наивна и просто шла за ним, прощая все. Он был ее миром и она надеялась и мечтала провести с ним всю жизнь. Рори очень долго отказывалась принимать его неидеальность. Когда ей говорили о его заносчивости и вспыльчивости, о комплексе бога, она всегда защищала Генри. Даже, когда он начал поднимать на нее руку, она говорила себе: "Зачем ты его спровоцировала? Ведь он же просил помолчать!". Прошло три года и от наивной дурочки не осталось и следа. Она превратилась в угрюмую, недоверчивую, отстраненную девушку, не спешащую впускать в свой мир людей. Генри растоптал ее любовь, как нечто неважное, неценное и ненужное. Зачем же тогда рисковать с кем-то ещё? И все же... Рори скучала по человеческому теплу. Ей не хватало доверительного общения, общих шуток, объятий. Она устала быть одной, всегда сильной и невозмутимой. Она столько лет несла одна на своих плечах болезнь матери, что после ее ухода будто бы из жизни пропал весь смысл. Все эти десять лет она кляла судьбу за несправедливость, но сейчас думала, что несмотря на боль и одиночество, мамина болезнь сделала ее сильнее и лучше. То, что в итоге Рори отстранилась от всех, она предпочитала не думать. Их с Нико поцелуй что-то всколыхнул в ней, что-то, что очень давно спало. Что-то под названием нежность... А может быть, чувственность? Она уже и забыла, каково это, когда тебя так обнимают, держат в своих руках, боясь отпустить, и говорят, что ты красива... Сердце ее встрепенулось, это точно, но Аврора решительно заглушала его зов. "Нельзя влюбляться" - думала она. "Это небезопасно". Страх быть снова пойманной в эту ловушку был очень силен и девушка поддалась ему. Пока Рори дошла до дома, она убедила себя, что не даст шанса новому ощущению. Зайдя в квартиру, Аврора быстро скинула верхнюю одежду и ботинки, на кухне включила чайник, а сама пошла в душ. Нужно было окончательно смыть этот день.

***

Когда вечером в ее дверь постучали, Рори ничуть не удивилась. Она знала, что он придет. За день девушка успела выспаться, убраться в квартире и сходить в химчистку. К моменту, как ее отец добрался до ее дома, Рори приготовила ужин и уже ждала его. - Заходи, - просто сказала она, пропуская Робби внутрь. - Ты голоден? - Эм... Да. Откуда ты знала, что я приду? - удивлённо спросил уставший мужчина. - Не нужно быть телепатом, чтобы тебя понять, пап. Сходи вымой руки, пока я накрываю на стол. Робби ушел в ванну, оставив дочь в напряжённой тишине. Когда отец и дочь сели за стол, оба украдкой бросали друг на друга осторожные взгляды, примеряясь стоит ли начинать такой непростой разговор сейчас. - Что ты хочешь знать? - спросила Рори, глядя в тарелку. Смотреть сейчас на отца было слишком тяжело. - Мы можем не говорить, если ты не готова, - издалека начал он. - Все в порядке. Это рано или поздно нужно было сделать, поэтому спрашивай. Оба отложили приборы и посмотрели друг другу в глаза. - Ты в норме? - с тревогой в глазах спросил Робби. - Джек сказал, смена была не из лёгких. - Все путем. Я сглупила. Подсознательно переложила свой опыт на другую Рори, - она горько усмехнулась, - ее ведь даже зовут как меня! - Это нормально, что ты пыталась ее поддержать... Но с точки зрения врача ты должна быть объективной в своих оценках и суждениях. - Я знаю. И это больше не повториться, просто... - голос ее надломился. Рори закусила губу, стараясь сдержать эмоции. Давалось ей это с трудом. Она подняла на отца глаза, в которых стояли слезы и тихо произнесла: - Мама умерла... До меня вдруг дошло это сейчас, понимаешь? Пара слезинок сбежало по щекам. Рори тут же их смахнула и тряхнула головой, чтобы успокоиться. - Я знаю, милая. И мне очень жаль, - печально произнес Робби. - Мне тоже... Очень-очень жаль, - слезы неконтролируемо покатились по щекам. - Черт! Аврора вскочила и прошла к кухонному столу, где стоял рулон бумажных полотенец. Оторвав себе несколько штук, она вернулась на место. - Рори, мама не хотела, чтобы ты грустила. Она любила тебя и желала тебе только добра. Разве боль не свидетельство той любви, которую мы испытываем к дорогим людям? Рори пожала плечами, не зная, что ответить на это. - Расскажи мне все с самого начала... Если можешь, конечно, - осторожно просил Майкл. - Как вы узнали, что Кэтрин больна? Рори шмыгнула носом, промокнула глаза от слез и посмотрела на отца. - Это произошло случайно. Мама проходила медосмотр для нового учебного года. Невролог заметил отклонения в когнитивных способностях, хватательные рефлексы были ниже нормы, появился тремор, общая утомляемость. Мы достаточно быстро прошли все обследования, вопрос был лишь какое из заболеваний подтвердиться: склероз, Паркинсон или Альцгеймер. - А ты не... - хотел задать вопрос Робби. - Я прошла тест. У меня нет предрасположенности... Робби выдохнул от облегчения. Они весь вечер проговорили о болезни Кэтрин и о том, через что проходила Рори в последние десять лет. - А доктор Спенсер? Какую роль он сыграл во всей этой истории? - спросил Робби. - Он... хм... - Рори смутилась. - Когда я попала в Сейнт-Энн интерном, он был главой нейрохирургии. Генри практически сразу стал выделять меня. Не знаю, чем я ему понравилась. Он был очень красивым, обаятельным, улыбчивым и быстро втерся в доверие. Я рассказала ему о маме и он, казалось, проникся нашей историей, стал помогать. И все... - Ты влюбилась, - с сожалением заключил Робби. Девушка кивнула. - Да уж, попробуй тут не влюбиться, когда... - Обещают забрать часть твоих проблем и защитить... Конечно, я повелась. - Ты не виновата, Рори, - заметил резонно Майкл. - Знаю. И все было не так плохо в начале, даже наоборот. Очень хорошо. Я думала, что мне наконец-то улыбнулась удача, что я теперь не буду справляться со всем одна. И та больница мне нравилась очень... Да и мама очень прониклась отношением Генри к ней. Сам видел... - Да уж... - Робби почесал бороду и замолчал, опасаясь задавать самые неудобные вопросы. - Спрашивай, - махнула рукой девушка. Они уже давно покончили с ужином и сидели на кровати с пивом в полутьме. - Когда все пошло не так? Рори грустно усмехнулась, отбросив назад волосы. - С самого начала? - задала риторический вопрос девушка. - Не нужно было с головой окунаться в этот омут, пап. Ты же не видел меня тогда. Я полностью в нем растворилась, смотрела в рот и молилась на него, как на божество. Он говорил "не носи эту юбку, она слишком короткая" и я не носила, он говорил "эта блузка слишком откровенная" и она летела в мусорку. И это распространялось и на людей, а после и работу. Дошло до того, что вокруг меня не осталось никого близкого, кто мог бы мне сказать, что что-то происходит не так. Боже! Он даже специализацию за меня выбрал! - рассмеялась от собственной глупости Аврора. - Дай угадаю, нейрохирургия? - Ха! Не угадал! Кардиология! Он все время повторял, что такими длинными пальцами нужно дотрагиваться до сердец. - Господи! - прыснул Робби. - Как же высокопарно! - Ага. Так что какое-то время я серьезно рассматривала кардиологию в качестве специализации. А когда переходила сюда, решила пойти в травму. - Назло? - удивился Робби. - И да, и нет. С одной стороны, хотелось ему насолить хоть так, но с другой... думаю, неотложная помощь меня всегда привлекала больше. Помню, как в детстве меня завораживали твои движения, скорость, с который ты принимал решения... Даже сейчас я иногда заглядываюсь на то, как ты работаешь... - Хм... - Майкл смущённо опустил голову. - Ладно, не смущайся! Не каждый день я комплименты тебе отвешиваю. Оба рассмеялись и замолчали. Девушка думала о том, что все в общем-то неплохо прошло, а Робби было тепло от того, что дочь ему доверила свою историю. Но сказано было не все. - Ты сказала тогда, что он был жесток к тебе, - нарушил тишину Майкл. - Он только на словах таким был или... Рори медленно повернула к нему голову. Робби увидел ее глаза, в которых плясали боль вперемежку с грустью, и понял все без слов. - Было все, пап. И оскорбления, и унижения, и обесценивание. А после и рукоприкладство. Робби мотнул головой, сжимая кулаки, и зарычал. - Никогда себя не прощу за это! - Не надо, - она дотронулась до его руки. - Ты не знал. И не мог знать. - Если бы я остался, тебе бы не пришлось проходить через все это в одиночку. Если бы я был рядом, он бы не осмелился к тебе дотронуться. Если бы... - Мы не узнаем, что бы было, если бы... Если бы ты остался и я не прошла все это в одиночку, я бы не стала тем, кем стала. Я не виню тебя и ты не смей. Тебя не было рядом тогда, но ты рядом теперь. Единственное, что ты можешь сделать сейчас, это не исчезать из моей жизни и стать ее частью. Робби согласно кивнул, а после обнял дочь за плечи одной рукой, привлекая ближе к себе. Девушка опустила ему на плечо голову и закрыла глаза. Все ее тело тут же расслабилось. Она будто словно оказалась той десятилетней девочкой, которая запрыгивала на родительскую кровать, подползала к крепко спящему папе, вернувшемуся после ночной смены, и ложилась рядом. Тепло его тела, его запах закутывали ее сердце словно в одеяло каждый раз, когда папа спросонья загребал своей огромной ручищей ее к себе под бок и засыпал снова. В такие моменты она чувствовала себя в безопасности, полностью защищённой и безусловно любимой, и этого чувства она была лишена с момента его ухода и до сих пор. Взрослая Рори обвила отца за талию и прижалась сильнее, боясь, что он просто сейчас исчезнет и оставит наедине со своей пустотой. Но он не исчез.