Завтра будет тише

Дверь бесшумно отворилась, и Джисон шагнул в квартиру, где его уже ждал Минхо. Устало зевнув, он снял обувь и направился в комнату. Войдя, Джисон потянулся и подошел к кровати. Присев на край, он вдруг заметил, что Минхо сидит не на кровати, а за столом, склонившись над листком бумаги. — Привет, — холодно произнес Минхо, не оборачиваясь. — Ты поздно. Джисон вздрогнул, ощутив, как холод его слов пробирает до костей. — Привет. Что-то случилось? — спросил он, пытаясь расслабить напряженные после бега ноги. В конце концов, сбегать от своих же дру... — Слишком много времени ты уделяешь своим друзьям. Если их вообще можно так назвать, — Минхо отложил карандаш и повернулся к Джисону. — Я... — Всегда находишь отговорки. Постоянно. Тебе не надоело? — Карандаш упал на пол, но Минхо не обратил на это внимания, поднимаясь из-за стола. — Минхо, послушай... — Джисон едва слышно выдохнул, чувствуя, как перехватывает дыхание. Минхо резко ударил ладонью по столу. Джисон вздрогнул, ощущая, как ледяной холод проникает сквозь одежду, словно вызывая лихорадку. — Не хочу слушать, знаешь? — Минхо подошел к кровати и наклонился над Джисоном, хмуря брови, между которыми залегла тонкая морщинка. — Объясни мне. Почему ты так много времени проводишь с ними? Джисон отвел взгляд в пол. Дрожащими руками он провел по коленкам, пытаясь унять дрожь. Легкая царапина появилась на коже, и он поморщился, но, собравшись с силами, тихо произнес: — Почему?.. — Что? — раздался голос сверху. — Почему я не могу просто погулять со своими друзьями? — Джисон сглотнул и снова царапнул коленку. — Я не твоя собственность. Я имею право гулять с кем хочу. Да, мы встречаемся, но я же предупреждаю тебя, прежде чем уйти! Тебе разве недостаточно того, что ты знаешь всех в лицо?! — Недостаточно, — процедил Минхо сквозь зубы. — Ты не понимаешь. — Давай расстанемся, — тихо сказал Джисон, его голос почти растворился в воздухе. Минхо замер, глаза расширились от шока. В комнате повисла гнетущая тишина, и Джисон почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться на свободу. Эти слова не должны были прозвучать, но вырвались сами, словно подсознание решило положить конец этому изматывающему разговору. — Что ты сказал? — наконец выдавил Минхо, его голос стал ледяным. Он отшатнулся, будто слова Джисона физически оттолкнули его. — Я сказал, давай расстанемся, — повторил Джисон, стараясь говорить уверенно, хотя внутри все сжималось от страха. — Я больше не могу. Это невыносимо. Минхо сжал кулаки, лицо исказилось от смеси гнева и боли. Он молчал, и это молчание лишь усиливало напряжение. Джисон чувствовал, как его собственные слова эхом отдаются в голове, и понимал – возможно, это единственный выход. — Ты не серьезно, — произнес Минхо, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он выглядел потерянным, словно мир вокруг него начал рушиться. — Я серьезен, — ответил Джисон, поднимая взгляд. — Я не могу жить в постоянном страхе, что ты будешь недоволен каждым моим шагом. Минхо прикусил губу и покивал головой, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Он посмотрел в окно и отошёл к нему, облокотившись на подоконник. — Если ты так хочешь, то пусть так и будет, — раздался голос Минхо в тишине комнаты. Тихо и глухо, словно он боялся нарушить тишину до последнего. — Прости за всё. Собравшись с силами, он развернулся. Пустая кровать, нараспах открытая дверь. Минхо снова отвернулся к окну, глухо выдохнул, будто выпуская из себя весь воздух. Облокотившись на подоконник локтями, Минхо неоднозначно задумался. Джисона прерывает тихая боль, и совсем незначительный гул в голове, который казалось, теперь будет с ним всегда. Он отпил глоток быстро заваренного чая и его взгляд остановился на приоткрытой двери чужой спальни. Джисона не видно из комнаты и это приносило облегчение, ведь он мог видеть дверь комнаты, но Минхо не мог видеть его. Он морщится от сильного шума и отвернувшись от двери, устремил взгляд в окно. Джисон устроился поудобнее на диване, согревая озябшие руки о горячую кружку. Буквально минуту назад он переоделся в футболку и штаны – единственные чистые вещи, пока остальные отправлялись в стирку. За окном разразилась гроза, дождь смешивался с громом, усиливая шум в голове Джисона. Из комнаты Минхо не доносилось ни звука, словно тот уже уснул, не думая ни о чем. Внезапно оглушительный треск грома заставил Джисона вздрогнуть. Он взглянул на часы – было уже поздно. Время, казалось, застыло, но оставаться в таком состоянии он больше не мог. Джисон встал с дивана, оставив кружку с чаем на столе, и, не раздумывая, направился к двери комнаты. Войдя внутрь, он огляделся. Он не спал в этой комнате уже несколько месяцев, а теперь ему предстояло провести здесь все время. Джисон тихо затворил за собой дверь и опустился на край кровати, взяв в руки одну из подушек. Он крепко сжал ее, закрыл глаза и уткнулся в нее лицом. Ему нужно было просто заново привыкнуть к жизни здесь, как в тот первый раз, когда он только переехал и почти ничего не знал о Минхо. И вообще, стоило ли ему привязываться к Минхо и проводить с ним столько времени? Они должны были остаться просто соседями по квартире, даже не по комнате. Джисон не должен был поддаваться искушению с самого начала, когда Минхо впервые приготовил ему завтрак. Ведь Джисон сам не умел готовить. Он лишь однажды обмолвился об этом, и со временем Минхо стал готовить ему завтрак каждый день, а иногда и ужин, который просто начал готовить на двоих, а не на одного. Теперь Джисон ненавидел себя за ту неосторожную фразу. Почему-то, когда Джисон переезжал сюда, его совершенно не смутило присутствие незнакомого человека. Ведь перед переездом ему сказали, что с ним будет жить еще один парень, чему Джисон даже обрадовался. Платить приходилось не полную сумму, а только половину. Для Джисона, который тогда только начал учиться в университете, это было настоящим чудом и удачей. Но сейчас это было совершенно неважно. Джисон должен был съехать, но денег на это не было. Он вынужден остаться здесь и прятаться от Минхо. По крайней мере, такой план зародился у него сейчас, когда он сидел в своей комнате. Руки сжимали и разжимали подушку, а Джисон пытался вслушаться в тишину соседней комнаты. Джисон откинулся на кровать, чувствуя, как комната давит на него своими стенами. Гроза за окном, казалось, отражала бурю внутри него. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, но воспоминания нахлынули с новой силой. Завтраки, приготовленные Минхо, совместные просмотры фильмов, тихие вечера, проведенные за разговорами обо всем и ни о чем. Все это казалось сейчас далеким и нереальным. Он открыл глаза и посмотрел на потолок. "Просто соседи", — пронеслось в голове. Но разве можно было остаться просто соседями, когда между вами возникала такая сильная связь? Когда каждое прикосновение, каждый взгляд вызывал бурю эмоций? Джисон извивался под одеялом, словно червь, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение. Подушка в руках была скомкана и измучена. Съехать сейчас нереально. Денег – кот наплакал, а просить помощи у родителей… гордость не позволяла. Он сам, своими руками, выстроил эту идею, решив жить отдельно. Теперь пусть расхлебывает. Тихий, предательский скрип двери заставил его замереть. Джисон затаил дыхание, сердце колотилось как бешеное. Минхо? Не может быть. Он притворился спящим, стараясь контролировать каждый вдох и выдох. Дверь медленно, мучительно медленно, приоткрылась, впуская в комнату бледный, призрачный свет из коридора. Джисон почувствовал на себе чужой взгляд. Кто-то стоял в дверях, изучал его, словно экспонат. Он не смел пошевелиться, боялся выдать себя, разрушить эту хрупкую иллюзию сна. Минуты тянулись как часы. Наконец, дверь снова тихо закрылась, оставив Джисона в темноте. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно, неохотно отступает. Джисон перевернулся на бок, но сон бежал от него, как от чумного. Руки сжимали подушку с такой силой, что костяшки побелели, словно мел. Джисон прикусил губу до крови, пытаясь унять дрожь, но пальцы не слушались, продолжали терзать несчастную подушку. В конце концов, пришлось ее отпустить. Вспомнив, какое сейчас время, Джисон снова прикрыл глаза, отчаянно пытаясь уснуть. И, к своему удивлению, почти сразу же провалился в сон. Даже агрессивная вибрация телефона от уведомления не смогла его разбудить, лишь ненадолго нарушив спокойствие. Тихий скрип входной двери, закрытые веки Джисона и навязчивый, раздражающий звук будильника. Звук, казавшийся чем-то нереальным, словно эхо из другого мира. Он слышал его, но не мог заставить себя открыть глаза. Скорее всего, он уже проспал все на свете, но даже эта мысль не могла заставить его пошевелиться. Вяло перевернувшись на левый бок, Джисон случайно скинул на пол подушку – ту самую, которую ночью так безжалостно истерзал. Не обратив на это внимания, он прохрипел что-то невнятное, прижимаясь щекой к подушке, которая теперь казалась жесткой и неудобной. Послышались шаги и тихое, навязчивое пение. Джисон слышал его слишком отчетливо, словно певец стоял прямо у его кровати, хотя, казалось, он был в другой комнате. Шаги приблизились. Джисону показалось, что дверь в комнату открылась. Он по-прежнему не мог встать или открыть глаза, словно какая-то невидимая сила удерживала его в этом состоянии полусна. Казалось, кто-то нежно погладил его по волосам, но это ощущение продлилось лишь мгновение, прежде чем раздался громкий, пронзительный голос: — Хан Джисон, вставай! — произнес Минхо, распахивая дверь комнаты. — Ты собрался весь день проваляться в кровати? Ты все проспал. Сейчас уже два часа дня. Джисон что-то тихо промычал в ответ, пытаясь приподняться. Но тело не слушалось, словно парализованное. Слова о двух часах дня пронзили его, как молния — он пропустил две пары, которые были сегодня. — И будильник до сих пор играет. Боже, Джисон, он у тебя с семи утра! Тебе не надоело? — Голос Минхо начал странно расплываться, словно искажаясь в воздухе. Джисон, собрав последние силы, приподнялся на локтях, протирая глаза кулаками. Открыв глаза, он увидел лишь размытую пустоту. Откинувшись обратно на кровать, Джисон зажмурился от нарастающего шума и закрыл уши ладонями, пытаясь заглушить его. Шум будильника удалось убавить, но гудящий, всепоглощающий звук, который заполнял его изнутри, никуда не уходил. Джисон устало приоткрыл глаза и посмотрел на окно, из которого сочился яркий солнечный свет, заливая комнату. Переборов навалившуюся усталость, он потянулся рукой к тумбочке, схватил телефон и мгновенно отключил будильник. Отбросив телефон куда-то на постель, Джисон уставился в потолок, пытаясь разглядеть в нем что-то осмысленное. Сейчас он не хотел знать ни точное время, ни кто ему писал так поздно. Прикрыв глаза и повернувшись на бок, Джисон снова расслабился и уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как жар окутывает его тело с ног до головы, словно теплое одеяло. Тишина, наконец, воцарилась. Только тихое тиканье часов на стене нарушало ее. Джисон лежал, не двигаясь, боясь спугнуть это хрупкое равновесие. Он чувствовал себя выжатым лимоном, опустошенным и разбитым. Что это было? Сон? Галлюцинация? Или Минхо действительно приходил? Он снова открыл глаза, на этот раз более осознанно. Комната была залита солнечным светом, пылинки танцевали в лучах, проникающих сквозь щели в шторах. На полу валялась скомканная подушка – свидетельница его ночных мучений. С трудом поднявшись с кровати, Джисон почувствовал, как голова закружилась. Он схватился за край тумбы, чтобы удержаться на ногах. Нужно поесть. И выпить кофе. Много кофе. Он медленно поплелся в сторону кухни, волоча ноги по полу. В голове пульсировала одна мысль: "Минхо". Что он хотел? И почему он просто ушел, не сказав ни слова? Кухня была безупречно чистой, как всегда. На столе не было ни завтрака, ни привычной записки. Только пустой стол и Джисон, которому предстояло самому что-то придумать и съесть, если хватит сил. Включив чайник, он достал банку растворимого кофе. Пока вода закипала, Джисон машинально осматривал кухню в поисках чего-нибудь быстрого и простого. Ничего не найдя, он вспомнил о кружке, оставленной вчера в зале, у дивана. С легкой хмуростью, Джисон устало потянулся и направился в зал. Комната без дверей, но с видом на все остальные. Кухня была такой же, но из нее не было видно комнаты Джисона. Добравшись до зала, он схватил кружку с остатками чая и снова поплелся на кухню, ноги теперь болели еще сильнее. — Если бы Минхо объяснил причину своей ревности, я бы попытался его понять, — проговорил он, зевая. Поставив кружку в раковину, Джисон взглянул на электронные часы, стоявшие на столешнице. — Сука. Было уже двенадцать дня. Значит, Минхо не приходил. Но то, что он проспал первую пару, было неоспоримым фактом. Быстро ополоснув кружку и вытерев ее, Джисон насыпал две ложки кофе – возможно, зря. Залив кипятком, он размешал содержимое, даже не подумав о сахаре. Собравшись с мыслями, Джисон вернулся к кухонному столу и сел, уставившись в кружку с кофе, которую держал в руках. Сделав глоток, он почувствовал, как горький вкус кофе пробуждает его, но совсем не так, как он надеялся. Вместо бодрости пришло лишь легкое раздражение. Слишком горько и горячо для кофе, который он так любил. Сейчас вкус был другим, возможно, из-за того, что он насыпал две ложки кофе, а не одну, как привык. Поставив кружку на стол, Джисон кинул на нее раздраженный взгляд, а затем поднялся из-за стола. Сейчас он не знал, что делать дальше. В голове крутились мысли о том, как он мог бы исправить ситуацию, но все они казались неуместными и глупыми. Он не хотел быть тем, кто будет умолять о прощении, но и оставаться в этом состоянии тоже не хотелось. Без Минхо шум станет постоянным, и Джисон это знал слишком хорошо. Он прожил с шумом в голове пять лет, а потом появился Минхо, который был способен убавить этот шум. Джисон был ему благодарен. До сегодняшнего дня. С сегодняшнего дня ему придется заново привыкать к шуму в голове, ведь быть зависимым от Минхо не хотелось. Не хотелось, даже если это и приносило облегчение. Без шума было жить однозначно хорошо, но когда шум впервые за два года становится таким оглушительным, то теперь всё кажется невыносимым. Джисон подошел к окну, прислонился к стене и уставился на улицу. После вчерашней грозы и дождя мир казался серым и отстраненным. Люди спешили домой, под теплые одеяла, и Джисон тоже хотел оказаться в кровати. Но его ждал телефон с непрочитанными сообщениями, а главное – недавний жар, который, казалось, не отступал, а лишь усиливался, словно оберегая от холода. Вместе с ним пришли головная боль и усталость, отбивая всякое желание что-либо делать. Сегодня понедельник, а значит, завтра неизбежно придется идти на пары. Мысль об этом была неприятна, но эта неделя – последняя передышка перед экзаменами, и пропускать занятия нельзя. На секунду прикрыв глаза, Джисон сполз по стене на пол. Обхватив колени руками, он уткнулся в них лицом и почти мгновенно провалился в сон. Проснулся он уже в своей кровати, укутанный в одеяло. До слуха доносился приглушенный звон посуды с кухни. Это немного успокоило Джисона – наверняка это Минхо. Но осознание нахлынуло быстро: они расстались, и ему следовало избегать встреч с бывшим. Джисон прекрасно понимал, как оказался в кровати, и это вызывало раздражение. Он злился на себя за то, что уснул на кухне, позволив Минхо увидеть его в таком состоянии. Повернувшись на спину, Джисон ощутил ещё большую злость и ненависть к Минхо. Если бы не его ревность, всё могло бы быть иначе. Слегка поморщившись, он приоткрыл глаза и осмотрел комнату. Сев на кровати, Джисон взял в руки телефон, который всё это время лежал рядом. Включив его, он увидел сообщение от одногруппника и несколько уведомлений из общей группы курса, а затем заметил пропущенный звонок от мамы. Он не стал никому отвечать, просто отложил телефон и снова лёг, устало глядя на потолок. Звон посуды не прекращался, и любопытство пересилило желание остаться незамеченным. Джисон медленно поднялся, стараясь не шуметь, и направился на кухню. В дверном проёме он замер, наблюдая за Минхо. Тот стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Его спина казалась такой знакомой и родной, что на мгновение Джисону захотелось подойти и обнять его. Но он сдержался, напоминая себе о причине их разрыва. Джисон развернулся и быстрым шагом направился в ванную, не отрывая взгляда от пола. Он не старался быть тихим, наоборот, ему хотелось, чтобы Минхо его увидел и обнял, хоть на миг заглушив шум в голове. Но, зайдя в ванную, он понял, что это невозможно. Шум в голове был лишь предлогом, но Джисон не хотел ему поддаваться. Он включил воду, пытаясь ухватиться за её звук – единственное, что могло отвлечь от навязчивых мыслей. Струящаяся вода задавала успокаивающий ритм, и Джисон почувствовал, как напряжение медленно отступает. В зеркале отразилось незнакомое лицо: усталые глаза, растрепанные волосы, бледная кожа – всё это было свидетельством пережитого за последние дни. Холодная вода, окатившая лицо, должна была прояснить мысли. Капли стекали по щекам, пробуждая его. — Просто выйду, сделаю кофе и уйду к себе. Без разговоров, — прошептал Джисон, словно убеждая себя, что не стоит говорить с Минхо, когда тот ревнует его к друзьям. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, предчувствующее неизбежное столкновение. Вытерев лицо полотенцем и собравшись с мыслями, Джисон вышел из ванной. На кухне Минхо просто стоял у плиты, погруженный в свои мысли. Джисона охватила неловкость, но он решил просто пройти мимо, не обращая внимания на бывшего. Однако, едва он сделал шаг, Минхо обернулся. Их взгляды встретились, и время замерло. В глазах Минхо Джисон увидел смесь тревоги и нежности, отчего сердце болезненно сжалось. — Ты как? — спросил Минхо. Джисон не знал, что ответить. Он лишь пожал плечами, пытаясь скрыть свои чувства. — Шумно, — вырвалось у него, и он тут же прикусил губу, осознав, что сказал слишком много. Минхо нахмурился, его брови сошлись в недоумении. Он отложил ложку и шагнул ближе, словно пытаясь проникнуть в мысли Джисона. — Шумно? — повторил он, словно это слово было ключом к разгадке. — Ты имеешь в виду… в голове? Сердце Джисона забилось быстрее. Он не хотел говорить об этом, не хотел открываться. Но искренность в глазах Минхо не позволяла отвести взгляд. Джисон лишь кивнул, пытаясь уклониться от прямого ответа. — Иди сюда, — спокойно произнес Минхо, разводя руки в сторону, словно приглашая в объятия. Джисон посмотрел на него, шмыгнул носом и сжал кулаки. Ему хотелось сбежать, спрятаться, никогда больше не видеть Минхо. Но в то же время он жаждал броситься в эти объятия, утонуть в них, забыв обо всем. Джисон сделал шаг, потом еще один, словно притягиваемый невидимой силой. Каждый шаг приближал его к Минхо, к этому знакомому, но теперь такому чужому теплу. Он чувствовал, как напряжение, сковывавшее его с самого утра, постепенно отступает, уступая место странной смеси страха и надежды. Когда он оказался совсем близко, Минхо мягко обхватил его за плечи, притягивая к себе. Джисон уткнулся лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах, который, казалось, был частью его самого. Шум в голове, который еще минуту назад казался невыносимым, начал стихать, словно растворяясь в объятиях Минхо. Джисон закрыл глаза и остался так стоять. Он старался не заплакать, не поддаться эмоциям, которые так и вырывались наружу. Почувствовав поглаживания по своим волосам, Джисон сжался и прижался к Минхо сильнее, стараясь полностью забыть этот шум. Он не обнял в ответ. Остался стоять как и стоял, опустив руки, которые слегка подрагивали. Одна слезка всё-таки выкатилась из-под закрытых век, и Джисон поджал губы, чтобы Минхо не понял, что он плачет. Слеза скатилась по щеке и упала на футболку Минхо, сразу впитавшись в неё. Опомнившись, Джисон отстранился от Минхо и уставился в пол. Он закусил губу и сцепил руки в замок, вновь шмыгая носом, который слегка покраснел. Это выглядело абсурдно: Джисон стоял в футболке Минхо, которую забрал у него два года назад. — Всё в порядке, — пробормотал он, отойдя к гарнитуру. Минхо не отводил от него глаз, и Джисон чувствовал это, словно на его спине горели взгляды. В голове всё ещё звучал тот шум, но теперь он стал менее навязчивым. Минхо, стоящий рядом, словно поглощал его тревоги, и это одновременно успокаивало и пугало. — Ты не выглядишь так, будто всё в порядке, — прошептал Минхо, стараясь не напугать Джисона ещё больше. Джисон начал наливать воду в чайник, пытаясь сосредоточиться на простом действии, чтобы не думать о том, что происходит между ними. Но мысли возвращались к ощущениям в объятиях Минхо – к этому приятному и одновременно пугающему чувству. — Джисон? Вода же льется, — громче сказал Минхо. Джисон посмотрел на чайник. Вода уже заливала столешницу. Джисон мысленно проклял себя и перестал наливать воду. Он быстро вытер столешницу, избегая взгляда Минхо, который, казалось, пронзил его насквозь. Внутри все бурлило: страх, стыд, желание. Поставив чайник на платформу, Джисон включил его и начал нервно постукивать пальцами по столешнице. Не зная, как справиться с этим хаосом, он достал из шкафа кружку и принялся мыть ее, хотя она была чистой. Была надежда на то, что это хоть как-то упорядочит его мысли. — Прости. Джисон замер, оставив вымытую кружку в раковине. Это было последнее, чего он ожидал услышать. Он готовился к упрямым обвинениям Минхо в том, что Джисон слишком много времени проводит с друзьями. Из левого глаза снова покатилась слеза. Опустив голову, Джисон потянулся за полотенцем, вытер руки и тут же смазал слезу. Он взял кружку, вытер ее насухо, поставил на столешницу и достал банку кофе. — Не извиняйся, — выдавил он, чувствуя, как взгляд Минхо становится еще пристальнее. — Возможно, это моя ошибка. — Нет, это я не подумал о тебе. О нас. Дрожащими руками он насыпал ложку растворимого кофе в кружку, но часть рассыпалась. Джисон снова выругался, на этот раз вслух. Он отложил ложку и потянулся за полотенцем, но Минхо опередил его. Его рука взяла полотенце, аккуратно вытерла просыпанный кофе, а затем выбросила остатки в мусорное ведро. — Давай я, — спокойно произнес Минхо, вставая рядом с Джисоном и пододвигая кружку к себе. Джисон хотел возразить, забрать кружку и крикнуть, что он не настолько беспомощен. Но ему оставалось лишь наблюдать, как Минхо аккуратно насыпает нужное количество сахара, берет уже вскипевший чайник и наливает кипяток. Минхо перемешал все ложкой и разбавил водой так, чтобы Джисон не обжегся. Джисон смотрел на эти простые, но такие заботливые движения, и внутри него что-то начало меняться. Шум в голове утих, уступая место странному, но приятному спокойствию. Он чувствовал, как напряжение медленно отступает, и впервые за весь день он мог просто дышать. — Держи, — бросил Минхо, подавая Джисону кружку с кофе. Джисон забрал кружку и ничего не ответил. Он дошел до стола и сел за него, поставив кружку перед собой. Посмотрев на нее, он услышал тихие шаги, а затем совсем тихий щелчок замка. Джисон поднял голову и посмотрел в сторону комнаты Минхо, куда тот ушел.

***

Джисон сидел на подоконнике, обхватив колени руками, словно пытаясь удержать себя от распада. За стеклом бушевал Сеул – симфония гудящих машин, криков торговцев и звонкого смеха молодежи. Но этот внешний хаос мерк перед бурей, бушевавшей внутри него. Там, в глубине души, сметались обида, злость и разочарование, а самым страшным было – тоска. Тоска по тому, чего уже никогда не вернуть. Он ненавидел Минхо. Ненавидел за ледяное спокойствие и ревность, которая всегда вырывалась наружу, оставляя за собой едкие замечания. Ненавидел за то, что позволил их отношениям рухнуть в эту бездну молчания и взаимной неприязни. И, что самое мучительное, ненавидел себя за то, что, несмотря на всё это, по-прежнему нуждался в нём. Шум в голове нарастал, превращаясь в пульсирующую, давящую волну, грозящую разорвать его на части. Джисон зажмурился, пытаясь унять дрожь, охватившую тело. Он знал, что нужно сделать. Он всегда знал. Поднявшись с подоконника, он медленно двинулся по коридору. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине пустой квартиры. Он остановился перед нужной дверью. Сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь в висках. Он ненавидел себя за эту слабость, за эту отчаянную зависимость. Джисон поднял руку, почти постучал, но резко отдернул ее, взгляд упал на кухню. В шкафу должно было стоять вино – лучшее решение. Сжав кулаки, он направился туда. Включив свет, Джисон подошел к шкафу и взял бутылку вина. Там было еще три, а может, и четыре. Затем рука потянулась за бокалом. Осторожно, дрожащими пальцами, он взял бокал, стараясь не разбить его. Налив немного вина и присев за стол, Джисон сделал пробный глоток, потом еще один. Алкоголь проникал внутрь, дурманя рассудок. Джисон устало глядел в окно, на секунду прикрывая глаза, позволяя голове склониться набок. Сонливость накатывала, но идти спать не хотелось – во сне снова появится Минхо, и это было бы настоящим ужасом. Так хотелось прижаться к Минхо, но Джисон не мог себе этого позволить. Только когда внутренний шум становился невыносимым, он искал утешения. В остальное время Джисон избегал Минхо, сторонился его. Он снова потянулся за бутылкой, наливая вино в бокал. Джисон печально смотрел на напиток, выдыхая и сжимая ножку бокала. Недавно он понял, что окончательно сбился со счета дней. А в университет он ходил просто для галочки. Как сказал Минхо: прошло уже больше двух недель, а Джисон так и не смог отвыкнуть от него. — Что пьёшь? — напротив Джисона сел Минхо, внимательно разглядывая бутылку вина на столе. Джисон лишь покачал головой и, не раздумывая, придвинул бутылку к Минхо. — Ты раздражаешь. Не знаю почему, — выпалил Джисон и допил вино из своего бокала. — Мне нужно было признаться раньше, что я тебя ненавижу. Но всё же я надеюсь, что ты продолжишь помогать мне справляться с этим шумом. Минхо молча взял бутылку, рассматривая этикетку. Его лицо оставалось непроницаемым, как всегда. Джисон ненавидел эту его способность – скрывать все эмоции за маской безразличия. Хотелось кричать, бить посуду, лишь бы увидеть хоть какую-то реакцию, хоть искру гнева или, может быть, даже сожаления. Но Минхо был непробиваем. Не глядя на Джисона, сделал большой глоток прямо из бутылки. Джисон вздрогнул. Это было так... похоже на Минхо. Небрежно, вызывающе, словно он плевать хотел на все правила и приличия. — Ненавидишь, говоришь? — наконец произнёс Минхо, ставя бутылку на стол. Его голос был ровным, без намека на эмоции. — Интересно. Джисон сжал кулаки под столом. Он знал, что сейчас начнется. Минхо любил играть в эти игры. Поддразнивать, провоцировать, выводить из себя. А Джисон, как марионетка, всегда поддавался. — Да, ненавижу! — выпалил Джисон, не в силах сдержаться. — Ненавижу твое молчание, твою отстраненность, твою... твою идеальность! Ненавижу, что ты всегда прав, что ты всегда знаешь, как лучше! Ненавижу, что я все еще... Он замолчал, не в силах произнести это вслух. Ненавижу, что я все еще люблю тебя. Минхо смотрел на него, не моргая. В его глазах не было ни сочувствия, ни злорадства. Только холодная, всепоглощающая пустота. — И что ты предлагаешь? — спросил Минхо, нарушая тишину. Джисон растерялся. Он не знал, чего хочет. Он просто хотел, чтобы все закончилось. Чтобы этот кошмар прекратился. — Я... я не знаю, — прошептал он, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Минхо вздохнул. Он подошел к Джисону и, к удивлению последнего, опустился на колени перед ним. — Ты знаешь, Джисон, — тихо сказал Минхо, беря его руки в свои. Его руки были холодными, как лед. — Ты всегда знал. Джисон смотрел на Минхо, не в силах вымолвить ни слова. Холод его пальцев проникал сквозь кожу, но странным образом не вызывал отвращения. Наоборот, в этом ледяном прикосновении было что-то знакомое, что-то, что он так отчаянно пытался забыть. — Мы должны закончить с этим, — заявил он и встал с пола, садясь обратно за стол. — Сегодня последний вечер, когда мы будем вместе, хорошо? Если хочешь, то я съеду. Джисон вздрогнул. Съедет? Это было то, чего он боялся больше всего, и в то же время – то, чего он так жаждал. Освобождение от этой мучительной зависимости, от постоянного напоминания о том, что было и чего больше не будет. Но как он справится с этим шумом без Минхо? Как он сможет дышать, когда каждый вдох будет наполнен его отсутствием? — Ты... ты уверен? — голос Джисона дрожал, словно он боялся спугнуть это хрупкое, болезненное решение. Минхо кивнул, его взгляд скользнул по бутылке вина, затем вернулся к Джисону. В его глазах мелькнуло что-то, что Джисон не мог расшифровать – то ли усталость, то ли смирение. — Я больше не могу, Джисон. Ты тоже. Этот ад, который мы создали, он нас уничтожает. Джисон почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Это было не облегчение, а скорее опустошение. Словно из него вырвали часть души, оставив лишь зияющую пустоту. Он снова посмотрел на вино, на бокал, который казался теперь таким чужим. — Как хочешь, — в ответ сказал Джисон и протянул руку за вином. Он взял бутылку вина и снова налил себе полный бокал. Джисон слышал, как Минхо открывает шкаф, берёт бокал и возвращается, снова садясь напротив. Он не поднял голову, продолжая смотреть на бокал с вином, стараясь сосредоточиться. Джисон слышал, как Минхо наливает себе вино, как тихо ставит бокал на стол. Каждый звук казался усиленным, каждый жест – значимым. Он чувствовал присутствие Минхо рядом, как тяжелое, но привычное одеяло, которое теперь собирались снять. И от этой мысли внутри все сжималось. — За что мы пьем? — тихо спросил Минхо, его голос звучал как шёпот в тишине. Джисон не сразу ответил. Он чувствовал, как вино начинает действовать, размывая границы между реальностью и иллюзией. — Я пью, чтобы сбавить шум. Ты — не знаю. — Ты пьёшь, чтобы заглушить его, — ответил Минхо, его голос был ровным, но в нем слышалась едва уловимая нотка усталости. — А я... я пью, чтобы не слышать его. Джисон поднял голову, его взгляд встретился с Минхо. Впервые за долгое время он увидел в глазах Минхо не пустоту, а что-то похожее на боль. Это было так непривычно, так пугающе и так желанно. — Не слышать что? — прошептал Джисон, его голос был хриплым от невысказанных слов и выпитого вина. Минхо отпил из своего бокала, его взгляд скользнул по комнате, словно ища ответы в тенях. — Не слышать, как ты страдаешь, — наконец выдавил он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что Джисон почувствовал, как сердце сжимается в груди. — Не слышать, как ты ненавидишь меня. И не слышать, как я... Он замолчал, и Джисон понял, что Минхо тоже не мог произнести это вслух. Не мог признаться, что, несмотря на всю боль, на все обиды, он тоже нуждался в нём. — Мне до сих пор стыдно, что я так поступил. Что разрушил всё в один день, когда ты просто гулял с друзьями... — произнес Минхо и опустил голову, смотря на свой бокал. — Всё в порядке. Со временем всё забудется, да? — Джисон проговорил это, словно пробуя слова на вкус, и тут же осушил половину бокала. Холод вина пронзил его, затуманивая разум. Джисон не помнил, когда в последний раз пил алкоголь, тем более вино. Горькая, безнадежная усмешка тронула его губы. "Забудется," – повторил он про себя. Пустое, фальшивое обещание, как слова, сказанные в бреду. Забудется ли когда-нибудь взгляд Минхо при их первой встрече? Тепло его рук, когда они гуляли по ночному Сеулу? Вкус его поцелуев, сладкий и пьянящий, как это вино? Минхо поднял взгляд. Их глаза встретились. В глазах Минхо не было ни злости, ни сожаления – лишь глубокая, всепоглощающая печаль. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Джисона. Легкое, почти невесомое прикосновение вызвало дрожь. — Я не хочу забывать, — прошептал Джисон, голос его дрожал от боли. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Минхо улыбнулся, но в этой улыбке не было радости. Он отнял руку, снова взяв бокал. Джисон смотрел на него, чувствуя, как слезы текут по щекам, и не пытался их остановить. — Не плачь, — произнес Минхо, и в его голосе прозвучала нежность, которой Джисон никак не ожидал. — Это не решит ничего. — Я знаю, — ответил Джисон, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Но я не могу с этим справиться. Слишком шумно и... Минхо снова посмотрел на него, и в его глазах мелькнула искра понимания. Он сделал глоток вина, поставил бокал и, наклонившись ближе, произнес: — Тогда давай сделаем так, чтобы стало тише, хорошо? И, не дожидаясь ответа, Минхо поцеловал его. Джисон замер, когда волна тепла, смешанного с ледяным ужасом, пронзила его. Поцелуй Минхо был нежным, но настойчивым, словно он пытался вырвать из Джисона все невысказанные слова, всю боль, всю накопившуюся ненависть. Джисон не сопротивлялся, позволяя этому странному, запретному моменту полностью поглотить себя. На губах Минхо он чувствовал вкус вина, смешанный с чем-то еще, неуловимым, что заставляло сердце биться еще быстрее. Когда Минхо отстранился, Джисон открыл глаза. Взгляд Минхо был прикован к нему, и ледяная пустота в его глазах исчезла, уступив место бездне, в которой отражалась вся их общая история – боль, страсть, потеря. — Тише, — прошептал Минхо, снова касаясь щеки Джисона, стирая непрошеные слезы. — Мы сделаем тише. Вместе. — Ты же уйдешь... — прозвучал голос Джисона, он опустил голову, не в силах смотреть на Минхо. — Да, — ответил Минхо, убирая руку. — Но не сейчас. Не пока этот шум не стихнет. Джисон поднял голову, в его глазах затеплилась надежда. — Ты останешься? — Настолько, насколько это необходимо, — голос Минхо был твердым, но в нем звучала нежность. — Пока ты не сможешь снова дышать без этого шума. Пока не сможешь видеть мир без этой ненависти. Джисон слабо улыбнулся и тихо рассмеялся, вытирая новые слезы, что снова потекли по щекам. — Проведем ночь вместе? — Минхо тоже улыбнулся, но, увидев удивление на лице Джисона, тут же спохватился. — Шучу, шучу. Но я не собираюсь уходить, пока ты не почувствуешь себя лучше, — добавил он с подмигиванием, и Джисон не смог сдержать ответную улыбку. — Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение, — пробормотал Джисон, чувствуя, как напряжение медленно отступает. — Даже когда все кажется безнадежным. Минхо улыбнулся, теперь уже более искренне. Он снова налил вино в бокалы, и они подняли их в тосте. — За то, чтобы шум стал тише, — произнес Минхо, его голос звучал уверенно. Джисон кивнул, и их бокалы тихонько звякнули. Отпив немного вина, Джисон слегка наклонил голову. Сегодня он явно быстро опьянеет, а вот Минхо – под вопросом. Если оба сильно опьянеют, это вряд ли закончится чем-то хорошим. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь тихим звоном бокалов и их собственным дыханием. Каждый глоток вина казался шагом к примирению, попыткой собрать осколки их некогда сломанных отношений. — Мы не сможем остаться друзьями? — Джисон первым нарушил молчание, уже почти уронив голову на стол и протягивая руки к Минхо. — А ты хочешь? — спокойно спросил Минхо, протягивая свою руку в ответ. Он переплел их пальцы, поглаживая тыльную сторону ладони Джисона. — Не знаю… Кажется, хочу. Хочу, чтобы ты меня успокаивал, — Джисон пьяно улыбнулся и опустил голову на руку, внимательно разглядывая Минхо. — Не хочешь найти кого-то другого, кто будет тебя успокаивать? — спросил Минхо и наклонился к Джисону, легко чмокнув его в макушку. — Мы оба не в себе! — громко воскликнул Джисон, поднимая голову и улыбаясь. — Как я могу думать о таком, когда мы уже допиваем третью бутылку? Минхо улыбнулся в ответ, потрепал Джисона по волосам и встал из-за стола. Он подошел к Джисону, взял его за руку и потянул на себя, заставляя подняться. Минхо прижал Джисона к себе, потеревшись своим носом о его, и прошептал: — Завтра будет тише. Джисон тихо шипит, закусывая губу, и нежно перебирает чужие волосы. Он подается назад, открывая больше пространства для губ, что с настойчивой нежностью исследуют его тело. Джисон знал, что алкоголь неизбежно приведет их сюда, в эту зыбкую зону, где разум отступает на второй план. И сейчас, когда Минхо осыпает его поцелуями, он не возражает. Его небрежно прижимают к стене, и новый поцелуй вспыхивает с новой силой. Руки скользят ниже, к бедрам, а затем и к ягодицам. Минхо сжимает их, слегка приподнимая правую ногу Джисона и закидывая ее себе на бедро. Джисон стонет, когда Минхо отрывается, оставляя влажный след на его шее. Он обвивает его шею руками, притягивая ближе, и отвечает на поцелуй с такой же жадной потребностью. — Минхо… — шепчет Джисон, когда они отрываются друг от друга, чтобы перевести дыхание. — Тсс, — отвечает Минхо, прикладывая палец к его губам. — Просто наслаждайся. И Джисон слушается. Он закрывает глаза и позволяет Минхо вести. Его тело отзывается на каждое прикосновение, на каждый поцелуй, словно пробуждаясь от долгого сна. Шум в голове постепенно стихает, уступая место новым, более острым ощущениям. Он чувствует, как Минхо медленно расстегивает пуговицы на его черной рубашке, как его пальцы скользят по обнаженной коже. Каждый вздох становится глубже, каждый удар сердца – громче. — Ты такой красивый, когда теряешь контроль, — шепчет Минхо, его голос хриплый от желания. Джисон не может ответить. Он лишь прижимается ближе, ища спасения в объятиях Минхо. Он знает, что это неправильно, что это лишь временное забвение, но в этот момент ему все равно. Ему хочется забыть обо всем, кроме этого. Оставить позади всю боль, всю ненависть, всю пустоту. Минхо подхватывает Джисона на руки, позволяя его рубашке соскользнуть на пол. Он осторожно опускает его на диван, не разрывая зрительного контакта. В полумраке комнаты его глаза горят, отражая пламя, которое разгорается между ними. Джисон чувствует, как его тело охватывает жар, как каждая клеточка кричит от предвкушения. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — шепчет Джисон, когда Минхо склоняется над ним, его губы почти касаются его. — Я и не уйду, — отвечает Минхо, его голос – обещание, которое Джисон так отчаянно хочет услышать. — Не пока ты не будешь готов. — А если я уже завтра буду готов к тому, что ты уйдёшь? — дрожащим голосом спрашивает Джисон, зарываясь пальцами в волосы Минхо. — Не знаю, — отвечает Минхо, нежно лаская Джисона и слегка прижимаясь к нему. — Не могу об этом думать сейчас, когда ты передо мной. И Минхо снова целует Джисона, пока тот выгибается в спине и обхватывает его лицо руками, отвечая на поцелуй. Отстранившись, Минхо осторожно проводит пальцами по ключицам Джисона, оставляя за собой дорожку мурашек. Его взгляд, полный нежности и желания, не отрывается от лица Джисона, словно пытаясь прочесть все его мысли и чувства. Джисон отвечает ему тем же, его глаза блестят в полумраке, отражая всю глубину его эмоций. — Ты… ты правда не уйдешь? — снова спрашивает Джисон, его голос звучит тихо и неуверенно, словно он боится спугнуть этот момент. Минхо наклоняется и целует его в лоб, затем в уголок губ. — Не уйду, — повторяет он, его голос звучит как самая сладкая мелодия для Джисона. — Я здесь. И я никуда не собираюсь. Минхо снова касается его губ, на этот раз более мягко, словно пробуя на вкус. Джисон отвечает, его пальцы сжимают волосы Минхо, притягивая его ближе. Поцелуй становится глубже, страстнее, наполняя их обоих ощущением полного единения.

***

Солнце настойчиво пробивалось сквозь щель в шторах, разбудив Джисона. Он перевернулся на спину, сладко потянулся, а затем, не удержавшись, уткнулся лицом в подушку. Улыбка тронула его губы, но он тут же попытался придать лицу невозмутимое выражение. Он лежал в кровати Минхо. Один. И совершенно голый. Теперь его ненависть к Минхо уже не казалась такой сильной. Приподнявшись на локтях, он сонно огляделся. На прикроватной тумбочке стояла чашка с чаем и лежала записка. Джисон сел, не заботясь о наготе, и взял листок в руки. Завтрак на кухне. Не забудь поесть. Улыбнувшись, Джисон снова осмотрел комнату и заметил на столе аккуратно сложенную одежду. Быстро одевшись, он вышел из комнаты. На кухне было пусто. Джисон зевнул и опустился на стул, на мгновение прикрыв глаза. Но тишину нарушил тихий щелчок закрывающейся двери и приближающиеся шаги. Джисон удивленно обернулся, протирая глаза, чтобы лучше видеть. В дверном проеме стоял Минхо, одетый в домашнюю футболку и спортивные штаны. На голове у него было полотенце, которым он вытирал влажные волосы. Не успел Джисон ничего сказать, как Минхо подошел к нему и, наклонившись, обнял его со спины. — Как себя чувствуешь? Уже лучше? Джисон вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отстранился. Тепло тела Минхо, исходящее сквозь тонкую ткань футболки, приятно разлилось по его спине. Он почувствовал, как голова Минхо мягко коснулась его плеча, и на мгновение замер, наслаждаясь этим моментом. — Да, — тихо ответил Джисон, его голос звучал немного хрипло от сна. — Уже лучше. Спасибо. Минхо чуть сильнее сжал его в объятиях. — Хорошо, — прошептал он, и Джисон почувствовал легкую вибрацию в его груди. — Я приготовил тебе завтрак. Омлет с овощами, как ты любишь. Джисон улыбнулся и посмотрел на Минхо, затем прижался к нему. Он уткнулся носом в его волосы и тихо спросил: — Что между нами? — произнес он, без упрека и ругани. — Между нами? — Минхо улыбнулся и провел ладонью по талии Джисона. — Любовь, совместная квартира и секс? — Ты не собираешься съезжать? — с надеждой прошептал Джисон, поднимая голову, чтобы увидеть Минхо. Минхо в последний раз потерся носом о плечо Джисона, а затем, подняв голову, посмотрел на него. — Не хочу. Если ты, конечно, не против. — Я не против, — с улыбкой ответил Джисон, наклонив голову вбок и внимательно рассматривая Минхо. — Не против любви, совместной квартиры и секса. Минхо ярко улыбнулся, кивнул и приблизился к Джисону, чмокнув его в губы. — Теперь не буду ревновать тебя, обещаю. Просто я был слишком уставшим от университета. Эта учёба изрядно потрепала мне нервы, — Минхо отстранился. — Кстати, ты больше не гуляешь с друзьями. Что-то случилось? — Ничего особенного. Расскажу позже, — Джисон встал со стула, но тут же наткнулся на Минхо, который не дал ему сделать и шага. Оказавшись в его объятиях, Джисон рассмеялся, обнимая в ответ. — Они все такие придурки, знаешь? — Я тоже придурок, — Минхо нежно погладил его по щеке. — Люблю тебя. — И я тебя люблю.