Чаепитие

Ох, как же сильно Руи любит чай! Фруктовый, с мятой, из белого, пузатого, фарфорового заварника, с тремя ложками сахара, последняя с горкой, немного охлаждённый, тщательно процеженный пять раз, чтобы не оставить ни одной противной чаинки, налитый в его любимый прозрачный, чуть зеленоватый стакан, украшенный листиком мяты, с брошеной на донышко горсткой свежей земляники, чтобв выловить трубочкой и съесть сладенькую ягоду, с парой кубиков льда из соседнего круглосуточного магазина, с украшающими бокал желто-красным зонтиком и пластиковой звездой, и всё это на летней террасе, с плетеной корзинкой сочных фруктов и мило сидящим и говорящим о погоде Цукасой рядышком. Да, он все это запомнил и держит в голове. А вот Цукасе приходится туго, он даже толстенный блокнот хранит с единственной записью под скромным названием "Чай для Руи". Руи сам видел, когда отрабатывал свое наказание за плохое поведение в школе уборкой в комнате Цукасы. А ещё Руи очень любит секс. Неважно какой, главное чтобы соблюдалось главное условие — партнёром должен быть Цукаса, в этом плане он не так привередлив. Нет, конечно, у него есть предпочтения, но от едва заметных несоответствий он не распсихуется, а он это умеет. И вот как-то эти две приятнейшие вещи не пересекались: случая не было. Пока их ночные шалости не перестали происходить так же часто, как и раньше. Цукаса оправдывался экзаменами и репетициями, и Руи поначалу не возражал, и вопросов лишних и чрезмерно личных не задавал, всё таки они вместе учатся и работают, и они оба уставшие приходили домой к куче домашки, и времени и сил на привычные развлечения не оставалось. Но экзамены и выступления прошли, а их половая жизнь совсем прекратилась. Цукаса придумывал глупые отмазки, оставался ночевать у себя и даже не приглашал Руи, и самое главное, избегал своего возлюбленного! Нет, Руи не спермотоксикозник, и уважает границы Цукасы, но ведь Цукаса это знает! И все равно не доверяет. И теперь Руи сидит перед своим стаканом, и очень сильно хочет засунуть в эту красную, как глаза Цукасы, жидкость свой член. Сначала он пытался отгонять эти.. странные мысли, но стресс, гормоны и отсутствие нормальной разрядки — ему так стыдно, что так и не научился удовлетворять себя! — делали свое похотливое дело. Неделя с такими мыслями тянулась как год, и Руи наконец решился поговорить с Цукасой о происходящем ужасе. Подловил его после физики и потащил на пустую крышу, где решительно оболзначил свои тревоги насчёт состояния Цукасы. Но тот густо покраснел, стоило лишь намекнуть на такую деликатную для него тему, и предложил пойти к нему домой, чтобы спокойно обсудить все переживания. Для Руи это была маленькая победа после произошедшей перемены в поведении любимого, так что он, недолго думая, согласился. И даже не подумал, что Цукаса мог бы его обмануть и сбежать после уроков. Доверял. И Цукаса доверял ему. Знал, что Руи не пристыдит его за глупые, как самому Цукасе кажется, комплексы. Они шли до дома Тенм в давящей тишине. Лишь когда они прошли в гостиную, Цукаса смог выдохнуть. Он усадил Руи на диван, кинул ему в руки свою любимую подушку в виде звезды с его именем, и ушёл на кухню. Потом вернулся, в милом голубом переднике с рюшами, цветами и сердечками, явно за авторством Мизуки, и с подносом, на котором стояло два напитка и блюдце с песочным печеньем. Цукаса передал фруктовый чай, сделанный с любовью по инструкции, своему парню, а к себе поставил фарфоровую чашку с соком. — Это чтобы не было соблазна молоко добавить, — шептал он, а Руи глупо улыбался, любуясь своей вредной хозяюшкой. Они сидели так с минуту, Руи уже проголодаться успел. Он очень медленно, глядя Цукасе прямо в переносицу, взял печенье и поднёс к губам, а после передумал на полпути и принялся её рассматривать. Цукаса же, не дождавшись, когда Руи наконец откусит это несчастное печенье, залпом выпил свой сок, резким движением вытер подбородок, мокрый от стекавших липких капель, и как-то чересчур злобно взглянул на Руи. — Я надеюсь, ты понял, почему я именно в таком фартуке. Руи аж печенькой поперхнулся. Он немонимающе посмотрел на Цукасу, ожидая пояснений. Тот тяжко вздохнул и сказал: — Я имею ввиду мою.. проблему, да. — Что случилось? Ты беременный? Теперь настала очередь Цукасы давиться печеньем. Руи заботливо стукнул по спине, так, что позвоночник чуть не пробил рёбра, а Цукаса, подождав, пока его парень сядет, нервно продолжил: — Не совсем. Я про то, что у меня в штанах, — быстро и шумно выдохнул он, стыдливо глядя в пол. Его уши покраснели, и Руи наконец что-то да понял. — Всмысле, ну, ты же это... Ну, гей. — И что? — Ну, тебе же наверно неприятно со мной... Эм.. Руи уже перестал понимать и не то что бы хотел пытаться. Он, как всегда, резко и возможно, слишком грубо, спросил: — Что мне должно быть неприятно? — Заниматься со мной сексом! — выпалил Цукаса со слезами в голосе. Руи отпрянул. Он опять сделал своему возлюбленному плохо, и сам этого не заметил. Он не замечал, когда тот тревожится, в какие моменты переводит тему на что-то не настолько противное для него. Да, им наверно было бы лучше оставаться друзьями, иногда думалось им обоим. Но Руи пересилил эти мысли и тихо подошёл к Цукасе, обняв со спины и нежно усмехнувшись, когда тот вздрогнул и тут же расслабился. В руках Руи ему всегда было спокойно. В руках Руи он думал о своём детстве. Когда всё было хорошо. Когда Саки не болела. Когда он был.. другим. И вот от этого было мерзко. От этого тошнило. От этого хотелось плакать. И от счастья, и от боли. — Руи, — пролепетал Цукаса. — Я не знаю. — Все хорошо. Я рядом. Я тебе помогу. Вместе мы все решим. — Руи даже не обратил внимания на сказанную невпопад фразу Цукасы. Главное, что ему плохо, и Руи готов помочь, поддержать, подтолкнуть, подсказать. — Всё хорошо? Цукаса прикрыл глаза. — Уже лучше. Он встал, собирался было развязать передник, но руки не слушались, мелко дрожали. И Цукаса дрожал. — Надо отвлечся. Сериал посмотреть. Или мюзикл. Или фильм. Порепетировать. Костюм. Домашку. — бессвязно начал шептать он себе под нос. — Кексы для Саки. Убраться. Он пытался высмотреть чем ещё можно заняться. Тяжело дышал. Руи положил ему на лоб руку. Горячий. — У тебя температура? — Нет! — крикнул Цукаса, и Руи пришлось заткнуть уши. — Извини. Я просто перенервничал. — Пойдём к тебе, — Руи немного отошёл, чтобы взять свой чай, но Цукаса оказался быстрее, и повалил любимого на диван. — Давай ты сейчас сделаешь со мной всё, что хочешь, а потом скажем что мы чувствовали. Руи ошарашено посмотрел на Цукасу, моргнул два раза. Ущипнул себя за руку. — Мне послышалось? — Нет. Руи хитро улыбнулся: — Ах, я понял. Сейчас я хочу пить с тобой чай— Цукаса шлёпнул его по запястью: — Нет! Ты всё-таки не понял. В другом плане. Руи нарочито непонимающе хлопал длинными ресницами, так что Цукаса быстро догадался, что Руи просто-напросто притворяется. И он, великая звезда Тенма Цукаса, его только что рассекретил! А Руи только этого и добивался. Пока Цукаса довольно улыбался, гордясь своей проницательностью, Руи выскользнул из-под него и неслышно прокрался к своему чаю. Лёд уже весь растаял, и напиток был просто прохладный. В такой и вставить не грех, просто немного желатина, а потом в холодильник.. Цукаса набросился на него со спины. Руи дёрнулся и резко обернулся. Взгляд Цукасы почти непроизвольно упал на промежность парня. Ах, у него встал. — Тебе чай нравится больше меня? — Нет, меньше, конечно.. — Но нравится, да? Руи поджал губы. — Можно и так сказать. Цукаса улыбнулся так, словно задумал что-то очень нехорошее и очень грязное. Такое, о чём рассказать Нене будет стыдно. Такое, от чего Мизуки выпучит глаза и отойдёт от них подальше, лишь бы её в это не втянули. И оказался прав. — А что если.. ты зальёшь этот чай в меня? — Куда?! — В меня. Или тебе конкретно показать? О, Руи не надо ничего показывать. Он прекрасно знает, чего Цукаса хочет. И он даже почти не против, вот только: — А тебе это не навредит? — Не беспокойся, — отмахнулся Цукаса. Он лёг на диван, расстегнул брюки и подозвал Руи к себе, чтобы тот продолжил его раздевать. — Цукаса? — М? — Это... А чай из тебя не выльется? Цукаса рассмеялся и притянул Руи к себе: — Ты будешь подливать и слизывать. Руи смазанно поцеловал возлюбленного и стянул с него штаны и нижнее бельё. Цукаса закинул свои сильные ноги на плечи Руи, отчего тот смутился. — И мне просто лить чай в тебя? — А что такого? Господи, как же он горяч! Каким же дразнящим он становится, стоит ему только возбудиться! Как же Руи хочется, чтобы этот милый парень позволил ему получить желанное... Цукаса складывает пухлые губки бантиком, хмурит брови и водит указательным пальцем у Руи перед носом, и в ту же секунду уж слишком громко стонет, когда его тела касается хоть капля прохладного чая, а после он рукой пытается достать до затылка Руи, чтобы нежно направить к пролитому мимо и заставить убрать влагу языком, оставив только липкую кожу. Цукаса резко дёргается, и чай проливается на диван. Но им всё равно и на оставшийся чай, и на диван. Руи откладывает стакан на журнальный столик и едва касается языком Цукасы, сглатывая сладкие капли. Цукаса морщится от удовольствия и, закатив глаза, протяжно стонет. Руи останавливается, смотрит на возлюбленного, убеждается, что тому не больно и продолжает. Проводит длинным, влажным языком по Цукасе, ощущая тот самый кисловатый вкус, чувствует, как его затылок схватила большая сильная рука, что направляла его, как глупому котёнку показывают, где он нашкодил. — Хороший мальчик, — Цукаса дрожит, тяжело дышит. Он, конечно, достаточно выносливый, но сейчас у Руи есть весомое преимущество: он-то напрямую в процессе не учавствует. А Руи и сам давно возбудился от мыслей о Цукасе и о чае, и свободной рукой пытается трогать себя, чтобы тоже получить удовольствие. Цукасе это не особо нравится, и он хватает Руи одной рукой за запястье, а второй толкает его голову в свою сторону, хрипло посмеиваясь. Руи проникает своим языком в Цукасу. Цукаса стонет. Руи изнывает от нетерпения. Наконец, Цукасу пробирает мелкая дрожь, и Руи, чувствует лишнюю влагу у себя во рту. — Уже? Цукаса не ответил. Он лишь подобрался поближе на локтях и уложил голову своему парню на колени, начал тереться щекой о член, поддразнивая. Руи шумно выдыхает, и, сам того не замечая, едва заметно двинул бедрами. Цукаса усмехнулся и потянулся за стаканом с уже тёплым чаем, расстёгивает ширинку его джинсов и достаёт член. Ухмыляется и посмеивается. И тут Руи стало страшно. Он пытается выбраться из мёртвой хватки любимого, но безуспешно. Только чай расплескал. Цукаса морщится, так, словно решает задачки по физике, и отпускает Руи, но только чтобы с новой силой вцепиться в стакан. — Ты знаешь, что надо делать. Руи жалобно скулит. — Ладно, сейчас объясню. Берешь.. вот это вот, и засовываешь в стакан. Радуешься. Ни добавить, ни убавить. Он послушно следует инструкции, толкается в стакан. Жидкость приятно обволакивает Руи. Немного больно, но так приятно... Руи закатывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. Томно вздыхает. Цукаса трогает его, нежно поглаживает своей широкой ладонью. Руи прекращает понимать, что возбуждает его больше, и просто наслаждеется. Он чувствует что-то влажное на своём животе. Лениво приоткрывает глаза: это Цукаса решил обслюнявить его. — Ты теперь моя собачка? Цукаса недовольно зыркнул и убрал стакан под протяжный тяжёлый вздох Руи. Но тот рано расстроился: теперь он чувствует язык на своём члене. — Не всё же тебе чаю радоваться, — бурчит Цукаса, и Руи восторгается его стеснительности — никогда прямо не скажет, что ему и самому в радость. Таких людей называют "цундере"? Ему не дали додумать. Прикусили и тут же зализали. Поцеловали. Руи растекается по дивану растопленным желе, и уже не осознает, где он и что с ним. Вокруг существует только горячий воздух, как в сауне, где он чуть не задохнулся на прошлой неделе. И Цукаса. Рядом Цукаса. Цукаса любит его в ответ. Нет, не так. Цукаса любит его просто так. И Руи любит Цукасу просто так. Цукаса пыхтит где-то снизу. Цукаса мило жмурится. Цукаса. Цукаса кричит "Я люблю тебя!" так, что слышит весь мир. Руи шепчет "я тебя люблю" только Цукасе. Больше никому. Руи пробирает дрожь. Цукаса сглатывает и тянется за поцелуем. Мир остановился. Теперь есть только они. Только Руи, лежащий брёвнышком, как котёнок, и Цукаса, поглажывающий своего Руи, и Саки... ОТКУДА ТУТ САКИ?! Цукаса подскочил от испуга: в дверях стояла его сестра. Они смотрели друг на друга ровно четыре секунды, и Саки проскользнула в свою комнату. — Надеюсь, она не увидела чай.