Вкусно.

Я сижу за столом. Передо мной она. Или, если быть более точным, то, что от неё осталось. В голове раз за разом проносятся её слова. «Я люблю тебя больше жизни!», «Ты самая лучшая!», «Навсегда хочу остаться с тобой!». Наверное это потому что я съела её язык. Именно им она говорила всё то хорошее, да? Вот бы снова её услышать. В любом случае, это уже не так важно, ведь теперь её слова навсегда останутся со мной. На очереди губы. Именно ими она целовала мой лоб, когда я болела, мои руки, когда мы в детстве играли в принцев и принцесс, даже мои собственные губы, когда говорила что-то там про тренировку перед парнями. Да, прекрасные воспоминания. Хочу переживать их раз за разом. Снова и снова. Снова и снова. На самом деле, у сырого мяса очень неприятная текстура. Не будь это она, я бы ни за что не решилась на подобное. Но я слишком её люблю. Я не могу отпустить её. Я не представляю себя без неё. Но теперь я ведь буду с ней всегда, правда? Главное успеть до начала переваривания. Тогда всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Я смотрю на неё. Даже её внутренности милые, полностью пошли в свою хозяйку. Она всегда была такой. Улыбалась несмотря ни на что. Смеялась над какими-то глупостями. Никогда не плакала. А ведь правда. Я не могу вспомнить и единого момента, чтобы она хотя бы одну слезинку пустила. Интересно, её глазные яблоки будут ужасно солёными или наоборот безвкусными? Ну ничего, это я ещё узнаю. Губы подошли к концу. Вкусно, пусть и странно. На вкус чем-то похоже на свернувшуюся кровь. Я прекрасно помню этот вкус. Сколько раз я уже слизывала те бордовые комочки с её руки, а она молча сидела, смотря в пустоту. Но даже в такие моменты она не плакала, никогда. Я пыталась быть похожей на неё, но стоило ей покинуть меня на долгое время, и я уже заливалась слезами. Когда-то я ведь ещё пыталась себя убедить, что она такая же, что тоже плачет без меня. Глупая такая. Ну и ладно, не так страшно. Теперь я тоже никогда не буду плакать. Никогда. Но что-то я задержалась, надо продолжать. Её левая рука. Вооружившись ножиком я приступила к трапезе. Я вижу много полосок-шрамов. Мне грустно. Но я не плачу. Я режу её руку, кладу маленький кусочек в рот. Жутко тяжело жуётся, но ведь уже не привыкать, верно? И так кусочек за кусочком. Устоявшийся вкус металла во рту немало беспокоит, но до конца ещё далеко. Я ем и ем. Ем и ем. Помню как она гладила меня по волосам, щеке. У неё всегда были очень холодные руки. Ещё кожа была очень мягкой, бархатной. На вопросы про это она как всегда смеялась и говорила, что ни разу даже не касалась каких-либо кремов. Я так ей завидовала. У меня ведь руки горячие, сухие, шершавые, совсем на её не похожие. Ха-ха. А она всегда зимой за них бралась и грелась. Такое чудо. Я так её люблю. Снова хочу её обнять. Просто обнять. Я уткнулась лицом в её ладонь. Ох, боже, что я только делаю? Как до этого могло дойти? Но она... Она хотела уйти. Снова её слова в голове. «Я всего лишь ездила за продуктами, ты чего в слезах сидишь?», «Прошу, убери нож от шеи! Это уже перебор!», «Прости, я должна уйти, так правда будет лучше». Нет, не будет! Лучше не будет! Без тебя я... Да боже мой, кто я?! Я никто! Никто! Ну почему?! Почему ты решила уйти?! Я не могу, я больше не могу! Я так ненавижу тебя, ненавижу! Как ты могла так поступить со мной?! Я сжимаю её руку сильнее, но я уже не могу удержать слёзы. Я плачу. Ну я же так не хотела плакать. Почему я сейчас плачу? Я так это всё ненавижу. Ненавижу слёзы. Ненавижу её. Себя тоже ненавижу. Почему всё такое мерзкое? Я меркая. Она мерзкая. Мне так мерзко со всего этого. Я не в силах удержать рвоту. Слишком плохо. Меня вырвало на пол. Больно. Её кровь и плоть снова не со мной. Она снова решила уйти от меня. Я плачу. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Что я могу сделать, чтобы она осталась со мной? Я просто хочу быть с ней, всегда. Она же говорила, что хочет всегда быть со мной. Так почему она ушла? Почему даже сейчас она пытается покинуть меня? Ненавижу. Я плачу. Плачу. Мне плохо. Я не хочу больше находиться здесь. И с ней тоже. Но я не хочу уходить. И от неё тоже. Почему так сложно? Мне больно и плохо. Хочу... Что я хочу? Я хочу в никуда. Там она меня не достанет, но и не уйдёт от меня. Где никуда? Как туда попасть? Я хочу. Хочу. Боже. Ну почему? Что и где пошло не так? Это я виновата или она? Я не понимаю! Просто не понимаю! Я плачу. Я хватаю остатки. Запах металла, меня снова тошнит. Снова вырвало, снова на пол. Она всё больше уходит от меня. Но я не хочу. Не хочу. Пусть останется со мной. Я беру случайный кусок плоти. Я пытаюсь съесть его, чтобы хотя бы небольшая часть её ещё осталась со мной. Но нет, у меня не выходит. Я просто в слезах роняю его. Сложно. Сложно. Слишком сложно. Мне плохо. Я сдерживаю рвоту, вгрызаюсь уже в свою руку. Что делать? Что делать? Что делать? Боже. Нет. Не хочу. Ничего не хочу. Ни бросать её, ни оставаться с ней. А что тогда? Что тогда? Я смотрю на неё. Рассматриваю как могу, не даю себе права отвести взгляд. Где-то здесь. Здесь должен быть выход. Выход. Выход. Выход. Кость. На глаза попалась кость. Ребро. Да, это ребро. Я смотрю на него. Долго. Ни единой мысли в голове. Вроде как говорят, что женщина появилась из ребра. Значит именно в нём должна заключаться её основная, человеческая суть. Да? Руки трясутся. Я пытаюсь получить ребро. Тяжело. Тяжело. Тяжело. Наконец, хруст. Ребро в моих руках. Если в нём заключена её суть, то не будет ли проще приблизить её ко мне именно так? Я беру нож. Ребро туповато для того, чтобы так просто воткнуть его в себя. Не факт что выйдет наточить, так что легче просто проложить ему путь, да? Нож острый, даже очень, должен справится. Но куда же втыкать? Грудь или рёбра? Сердце или суть? Суть. Да, суть. Так мы навсегда останемся вместе, связанные. Я схватила нож крепче, зажмурила глаза для уверенности и попыталась ударить, со всей силы. И вот, удар. Простой укол. Надо сильнее. Не надо себя жалеть. Нужно бить. Бить. Бить. Бить. Я ударила. Сильно. Больно. Больно. Больно. До ужаса больно. И очень горячо. Мне жарко. Я открыла глаза. Одежда теперь красная. Мне не нравится этот цвет. Я начинаю плакать сильнее. Мне грустно. Грустно. Грустно. Грустно. Я беру ребро. Пытаюсь как-то его протолкнуть. Больно! Мне больно! Больно! Больно! Я плачу. Плачу. Но я не могу остановиться, просто не могу. Она... Нет. Нет. Нет. Не хочу. Я не хочу быть ней. Ни за что! Нет! Я выдёргиваю ребро, бросаю в сторону. Кровь. Много. Я. Она... Нет. Боже, что происходит? Я не понимаю. Не понимаю! Я снова хватаю ребро. Пытаюсь воткнуть его в себя, как можно глубже. Оно должно стать частью меня. Как она. Она. Она. Она. Мне больно. Больно. Больно. Больно. Я не могу перестать плакать. Как я могу облегчить боль? Я не понимаю. Я беру нож. Надо проложить путь дальше. Дальше. Я втыкаю его в себя. Я чувствую его чуть выше желудка. Я плачу от боли. Это ужасно. Ужасно. Ужасно. Кровь слишком горячая. Почему по моим венам течёт кипяток? Я уже не могу так. Нож полетел куда-то в неизвестном направлении. Ребро. Теперь ребро. Что? Ребро? Почему? Зачем я делаю это? Страшно. Страшно. Страшно. Но я ведь делаю. Ребро в ране. Больно. Слишком больно. Но теперь проще. Я утыкаюсь лицом в пол. Пытаюсь продолжить в такой позе. Больно. Больно. Больно. Я ничего не вижу. Мрачно. Всё тело болит. ... Нет. Теперь нет. Что происходит? Что происходит? Что происходит? Я не чувствую себя. Где я? Где я? Где я? Кто-то меня украл? Мне страшно. Ребро. Оно ведь во мне? Она со мной? Она. Она. Она. Она. Ненавижу её. Нет. Нет. Нет. Люблю её. Люблю. Люблю...

Темно.