катарсис

юме интересно, смотрит ли джо на него и думает о том, какой он красивый? смотрит ли джо на него так, как на самого джо смотрит юма? вряд ли. свою внешность юма хоть и считает красивой, но как будто чего-то в ней не хватает, он слишком шумный, говорит и шутит невпопад, и, наверняка, раздражает этим окружающих. еще и ростом не вышел, о чем он вспоминает каждый раз, когда стоит рядом с джо. возможно, юма и может кому-то понравиться, но он точно не может понравиться джо. джо не нужен кто-то вроде юмы. ему нужен кто-то ответственный, кто-то более взрослый, кто-то вроде… – кей-хен! да, наверное. юма поднимает голову и видит, как джо подбегает к вошедшему в студию юдаю и начинает что-то рассказывать. у джо глаза горят так же, как его уши. юма же сгорает заживо изнутри каждый раз, когда видит, как джо смотрит на кея, как смущается, когда тот треплет его по волосам. юма думает, что кей даже не представляет, как ему повезло. в него влюблен самый красивый и милый человек, которого юме доводилось видеть в своей жизни. кей даже не представляет, как сильно юма мечтает оказаться на его месте. – будешь так пялиться, дыру в них прожжешь. юма не замечает, в какой момент с ним рядом садится фума. – отстань, – фыркает юма и все же переводит взгляд на собственные колени, но каких усилий ему это стоило. фума усмехается и предлагает юме бутылку воды, но тот лишь качает головой. если он не может утопиться в этой бутылке, то обойдется. фума пожимает плечами и сам делает глоток. юма не знает, откуда фуме известно о том, что ему нравится джо. он никогда ни с кем об этом не говорил, потому что не хотел, чтобы кто-то знал. и вообще юма был уверен, что его симпатия к джо не серьезная и пройдет уже через неделю. с того момента прошло полгода, а юме все так же тяжело находиться с джо в одном помещении и терпеть его взаимодействия с кем-то еще (особенно с кеем). фума сказал, что он такие вещи «просто чувствует». на самом деле он не хотел признаваться, что однажды, проходя мимо комнаты юмы и ыйджу, услышал, как оттуда доносились тихие вздохи и попытки заглушить стоны, между которыми проскальзывало имя джо. и фума точно знает, что это был не ыйджу, потому что тот тогда находился в студии допоздна. фума в тот день просто поспешил вернуться в свою комнату, сделав вид, что ничего не слышал. но уже на следующий день он впервые обратил внимание на то, что юма слишком часто смотрит на джо, и уже не мог это развидеть. – думал о том, чтобы признаться ему? юма резко вскидывает голову, чтобы убедиться, что никто не слышал вопроса фумы. на его счастье, они сидят на достаточном расстоянии, да и всем все равно. думал ли юма об этом? конечно. даже если не хотел. в лучшем случае (нереалистичном) джо отвечает ему взаимностью, и они начинают встречаться. в худшем (реалистичном и единственном) – джо его отвергает и юма, униженный с разбитым сердцем, уходит из группы, уезжает в другой город, а лучше в другую страну, и больше никогда не видит его. – нет, – юма врет и надеется, что фума не станет развивать эту тему, но это фума, поэтому, конечно, он станет. – всегда есть шанс… – не в этот раз, – юма перебивает его, не желая понапрасну себя обнадеживать, – будь я кеем, – юма морщится, как будто эти слова горче любого кофе, что он пробовал. – тебе не нужно быть кеем, чтобы понравиться кому-то, – фума качает головой, переводя взгляд на джо и кея, которые все еще что-то обсуждали, но уже не так оживленно. – кому-то, может быть, и нет, но ему… – юма поворачивает голову в их сторону и забывает, что говорил, потому что встречается взглядом с джо. джо одаривает его скромной улыбкой, даже не представляя, на что юма готов ради этой самой улыбки. юма отворачивается первым, опуская взгляд в пол. – он тебе сам сказал, что ему нравится кей? – спрашивает фума, возвращая взгляд на юму. юма тяжело вздыхает, зажмуривая глаза, и кладет голову на колени, накрывая ее руками. – ему не надо это говорить. у него на лице написано. фума смотрит на него еще пару секунд прежде чем снова посмотреть на джо и кея. и в его глазах джо не выглядит влюбленным. по крайней мере, не в кея. возможно, фума действительно не видит того же, что и юма. – спроси у него самого. юма усмехается, поражаясь тому, как у фумы все просто. так он взял, подошел к джо и спросил, нравится ли ему кей. сто раз. даже если юме очень интересно узнать точный ответ, он боится услышать то, чего не хочет слышать. поэтому он выбирает молча страдать, даже если незнание его убивает. юма ненавидит свою забывчивость и рассеянность, из-за которой постоянно оставляет свои вещи где попало, а потом не может найти. вот и сейчас он обыскал всю комнату в поисках зарядки, но так и не нашел. вздохнув, юма пытается вспомнить, где мог ее оставить и приходит к выводу, что, скорее всего, в студии для практик. возвращаться туда лень, но его телефон вот-вот отключится, поэтому выбора нет. уже дойдя до студии юма резко останавливается, услышав доносящиеся оттуда голоса. его сердце тоже грозит остановиться, когда он понимает, что это харуа и… джо. – …поэтому не знаю, как подступиться к нему. он как будто меня всерьез не воспринимает. джо говорит о кее? он планирует признаться ему? юма сглатывает, чувствуя, как тревога начинает подниматься к самому горлу. он замирает у двери, не зная, стоит ли незаметно уйти или наоборот войти, чтобы забрать проклятую зарядку или продолжить стоять и слушать, потому что несмотря на все, юме интересно, о чем они говорят. – он тебе сильно нравится, да? – харуа вздыхает и ему не нужно слышать подтверждение, – кажется, очень сильно… я бы никогда не подумал, что тебе может понравиться кто-то вроде него. – я и сам не думал, что так выйдет. но он всегда смешит меня и заботится по-своему… юма прислоняется спиной к стене, потому что ноги вдруг подкашиваются. неприятное чувство несправедливости и зависти снова окутывает его, заставляя задаваться одними и теми же вопросами. он ведь тоже может смешить джо и заботиться ничуть не хуже… и воспринимать всерьез. если бы джо сам воспринял его всерьез. только джо не нужно ничего из этого. не от юмы. – если я скажу ему, он и это в шутку сведет… юма ненавидит то, с какой грустью джо это произносит, лишь в очередной раз заставляя юму убедиться в том, что у него нет шанса и никогда не было. – не попробуешь, не узнаешь… к тому же, мне кажется, он тоже к тебе что-то чувствует. и харуа в данный момент юма тоже ненавидит. если он прав, и кей чувствует к джо то же самое, и, если джо признается ему… этого юма точно не переживет. он решает, что хватит с него на сегодня мучений, поэтому заходит в студию так будто только что подошел и, не обращая внимания на джо или харуа, находит глазами свою зарядку на подоконнике. он чувствует на себе взгляды обоих, а вместе с ними напряжение, которое повисло в воздухе, как только он вошел. никто ничего не говорит. юма забирает то, за чем пришел и, возможно, слишком быстро выходит из студии, словно спасаясь бегством. полгода назад юме было бы комфортно сидеть с кеем в одной комнате, или, по крайней мере, ему было бы все равно. но не сейчас. сейчас тишина в их общей гостиной не приносила покоя. юма и так никогда тишину не любил, а сейчас тем более. еще и с кеем наедине. он сидит в кресле, сосредоточенно смотря в телефон, и даже не подозревает о том, какая буря эмоций и мыслей вертится в голове юмы вот уже шесть месяцев, из-за чего он не может ни спать ни есть нормально. юма не отводит от него взгляда, наблюдая за тем, как кей то что-то печатает, то наоборот останавливается, словно ожидая ответа от кого-то. юма не хочет думать, что он прямо сейчас общается с джо. он кусает внутреннюю сторону щеки, сминает пальцами рукав кофты, делает все, чтобы хоть как-то отвлечь себя, но у него не выходит. с каждой секундой, с каждым тихим смешком юдая он чувствовал, как нарастало давящее чувство в груди, как в голове все громче звучало спроси, спроси, спроси. и все же он медлил. юма продолжает сверлить кея взглядом, будто пытается через каждое его маленькое действие добраться до самой сути. почему он нравится джо? вдруг он уже признался, и кей ответил взаимностью? а что, если… юма ошибается? нет, быть не может. юма даже не замечает, в какой момент он не выдерживает и задает вопрос, который звучит слишком громко, отскакивая от стен. – что у тебя с джо? пальцы кея замирают над экраном телефона, так и не допечатав сообщение. он переводит взгляд на юму, сводя брови к переносице. – что? – ты слышал, – достаточно резко говорит юма, но не слишком жалеет об этом. лицо кея не выражает ничего кроме непонимания как будто юма сказал что-то на совершенно не знакомом ему языке. он вздыхает и отводит взгляд, блокируя телефон. – у меня с джо ничего нет. юма думал, что именно эти слова он хотел услышать, но сейчас, когда и правда услышал, он не верит в них. даже если отчаянно хочет, не может, потому что юма сам слышал, с каким обожанием джо говорил о кее с харуа. – вы постоянно вместе, – настаивает юма. – и что? – кей пожимает плечами, – а ты постоянно с фумой. юма хмурится, потому что это не то. он постоянно с фумой, потому что так просто получается, а джо постоянно с кеем, потому что хочет этого. – не делай вид будто не понимаешь, о чем я, – юма начинает раздражаться, потому что кей не дает ему то, чего он хочет. – но я не понимаю, – кей звучит абсолютно невозмутимо, и это бесит юму еще больше. – просто скажи правду, это не так сложно. кей долго смотрит на него, а потом тяжело вздыхает, понимая, что юма не оставит его в покое. – почему ты у меня спрашиваешь? – кей поднимается с кресла, убирая телефон в карман, – у джо и спроси. кей уходит к себе, и в комнате снова становится тихо. снова у юмы гудит в ушах белый шум. мало того, что он не получил четкого ответа, так еще и унизился по полной, выставив себя ревнивым придурком, и теперь жалел, что вообще заговорил об этом. пока что он не чувствует ни обиды, ни злости – только пустоту и непонимание. он не добился того, чего хотел, и ответ кея не принес ясности в его мысли, только сильнее запутал их. ночью юма долго не может уснуть, ворочаясь под одеялом, уставившись в потолок, пытаясь придумать хоть одну причину, по которой джо мог бы выбрать его, а не кея или кого-то еще. но каждый раз из закоулков памяти слышится голос джо: ...и заботится по-своему. и вот тогда по щекам юмы начинают скатываться слезы, которые он замечает только когда они доходят до ушей, неприятно щекоча. юме приходится накрыть рот рукой, чтобы, спящий на соседней кровати, ыйджу не услышал его. юма начинает избегать джо, но не специально. просто ноги сами выбирают повернуть назад, когда он видит джо у себя на пути. теперь юма отводит от него взгляд как от яркого света. а когда джо смеется с кем-то другим, не с ним, юма просто включает музыку в наушниках громче. но однажды юма не успевает вовремя повернуть назад или отвести взгляд. джо замечает его, когда юма заходит на кухню, и тут же реагирует, словно знает, что с юмой нужно действовать быстро. – о, юма-хен! юма останавливается в проходе, и чуть не падает, когда слышит, как джо зовет его. казалось, джо не называл его так целую вечность. хотя в последнее время юма и не давал ему шанса. – я как раз думал о тебе, – продолжает джо с легкой улыбкой. – обо… мне? – юма не верит тому, что слышит, хотя, казалось бы, джо говорит обычные вещи. джо кивает и отворачивается от юмы, чтобы что-то взять со столешницы. а когда поворачивается обратно, у юмы неприятно давит в груди. – помнишь, ты подарил мне? – джо показывает ему стакан для алкоголя, который юма подарил ему на двадцатилетие, – мы так и не выпили вместе… юма задерживает взгляд на стакане прежде чем поднять его на джо. он чувствует приятное тепло внутри от того, что джо запомнил их обещание вместе выпить и даже сожалеет, что у них не так и не получилось сделать это. но это было до того, как юма начал что-то испытывать к нему. сейчас он бы вряд ли выдержал пьяного джо рядом с собой, хоть никогда и не видел его в пьяном состоянии. или еще хуже, юма бы точно не смог контролировать себя и свой язык если бы выпил в присутствии джо. юма надеется, что джо не придет в голову… – хочешь, выпьем сегодня? твою мать. – сегодня? джо кивает и немного краснеет, начиная волноваться, и юма не до конца понимает, из-за чего именно. зато юма понимает, что, если откажется, джо точно подумает, что тот его избегает, потому что у юмы нет ни одной причины отказаться. возможно, он бы мог что-нибудь придумать, но не так сразу, и джо это знает. через пару часов они сидят на кровати джо. харуа ушел в комнату к нико и маки играть в видеоигры, поэтому, скорее всего, он не появится до самого утра. пиво, которое джо купил не слишком крепкое. никто из них не планирует напиваться до беспамятства. хотя юма был бы не против напиться до такой степени, чтобы забыть собственное имя. но не рядом с джо. он вообще не знает, как ему удается адекватно держаться наедине с ним. юма сидит напротив джо, обхватив обеими руками стакан с прохладным пивом. он пьет медленно. каждый глоток дается с усилием, но не из-за вкуса, а из-за того, кто напротив. он старается вести себя как обычно, болтать без передышки только чтобы не думать о том, какой джо красивый, как мило краснеют его щеки, как близко они сидят друг к другу. возможно, слишком близко. он старается не думать о том, что существует кей. о том, что, джо, возможно, давно признался ему или только собирается это сделать. о том, что джо не его. – я давно хотел, чтобы мы вот так провели время вместе… без кого-то еще. юма сглатывает, чувствуя, как внутри все сжимается и холодеет несмотря на выпитый алкоголь. он гадает, почему джо вообще хотелось бы этого. – я тоже, – признается юма, позволяя себе хотя бы эту честность. – правда? – джо улыбается, выглядя действительно счастливым, и у юмы сердцебиение учащается то ли из-за джо, то ли из-за пива, – я рад, потому что последнее время мы не часто говорим… юма чувствует накатывающую волну стыда, потому что по большей части это из-за него они стали меньше контактировать. но юма этого не хотел. он не хотел избегать джо, не хотел упускать возможность просто провести с ним время, не хотел расстраивать этим джо. черт, он даже не знал, что джо это как-то задевает, что джо вообще заметит его отсутствие. – прости, – тихо говорит он, смотря на остатки пива в стакане, – просто… много чего накопилось. – все нормально, – голос джо звучит так же тихо, как и всегда, но в такой атмосфере как будто даже тише обычного, – можешь сказать мне, если тебя что-то беспокоит. юма слабо усмехается. ему хватило того унижения, что он испытал во время разговора с кеем. большего он не вынесет. особенно если это «большее» значит дать джо знать, что юма вот уже полгода влюблен в него без памяти. – не могу. – почему? юма молчит, даже не поднимая взгляд на джо, потому что знает, что если увидит выражение его лица, то точно не сдержится и вывалит все как на духу. и тогда сердце юмы замирает, потому что джо вдруг кладет свою руку поверх его, в которой находился стакан, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. – ты даже не смотришь на меня… в голосе джо звучит грусть. юма уже слышал этот тон. тогда в студии для практик, когда пришел за зарядкой. юма находит в себе силы проглотить ком в горле и поднять взгляд на джо. юма не заметил, в какой момент тот оказался настолько близко к нему. настолько, что юма может ощутить его дыхание на своем лице и увидеть родинки, которые не замечал раньше. – джо… голос юмы растворяется в воздухе, потому что в следующий момент джо накрывает его губы своими. юме требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что происходящее не сон и не бред его отчаянного рассудка. губы джо действительно сейчас касаются его. юма может ощутить на них слабый вкус алкоголя и клубничного бальзама. джо отстраняется, и юме кажется будто у него выбили весь воздух из легких. он не понимает, почему джо это сделал, а тот будто и не собирается объяснять. но сейчас юме нужны не объяснения, ему нужен джо. всегда был нужен только он. поэтому юма, отставив пустой стакан в сторону, подается вперед, чтобы теперь самому поцеловать его. он тут же чувствует, как джо выдыхает в его губы как будто от облегчения и отвечает на поцелуй. юма старается не слушать голос в голове, который твердит, что джо на самом деле хочет кея, а не его, что это все одна большая ошибка, что на утро они оба пожалеют, но особенно юма. нужно отстраниться теперь уже точно, встать с кровати джо, сказать «извини, я так не могу» и уйти к себе, забыв обо всем. так будет лучше, так будет правильнее. но юма не делает ничего из этого. вместо этого его рука скользит по шее джо, притягивая ближе к себе. поцелуй становится смелее, их языки переплетаются, а дыхания смешиваются. джо тихо стонет в его губы, и у юмы голова кружится. пальцы джо сжимают ткань его футболки, и юма машинально поднимает руки, чтобы джо снял ее с него, а затем юма делает то же самое с футболкой джо. юма задерживает дыхание, когда видит джо таким и то, как сокращаются мышцы его живота, когда юма проводит по нему рукой. джо снова подается вперед, чтобы теперь коснуться губами линии челюсти юмы и спуститься к шее. юма прикрывает глаза, его губы слегка приоткрыты, пока дыхание учащается с каждой секундой. все ощущается настолько нереально, что юма ждет, когда вот-вот проснется. но юма не просыпается даже когда джо уже полностью без одежды лежит под ним, а между их телами не остается ни миллиметра пространства. юма чувствует, как его возбуждение уже становится болезненным, но он находит в себе силы, чтобы хрипло произнести. – скажи, если… – не надо, – джо перебивает его почти шепотом, но с уверенностью в голосе, – я хочу этого. джо звучит слишком искренне, чтобы сомневаться. и все же у юмы внутри что-то кричит: не смей надеяться. но юма продолжает это делать. он спускается ниже, касается губами его груди, задерживаясь на соске. джо выгибается, дергается, стискивает простыню в ладонях. юма проводит языком по животу, оставляя мокрые дорожки, заставляя джо дрожать сильнее и… юме даже кажется, что джо шепчет его имя. когда юма в него входит – медленно, осторожно, сдерживая стон, – он не может больше думать ни о чем. только о джо. только о том, как он ощущается изнутри: теплый, влажный, сжимающийся вокруг него так плотно, что хочется плакать. джо выгибается в спине, откидывая голову на подушку, и обвивает бедра юмы ногами. они двигаются вместе, сначала медленно, потом быстрее. юма кусает губы, чтобы хоть как-то приглушить собственные стоны, которые могут услышать другие. джо в этом плане легче, он тихий даже во время секса, и это тоже сводит юму с ума. джо целует его пальцы, прижимается ближе так будто хочет слиться с юмой в одно целое, шепчет что-то бессвязное, а потом замирает и кончает с тихим стоном, дрожа под ним. юма следует за ним почти сразу, утыкаясь лицом в его шею и держась изо всех сил, чтобы не укусить. первые минуты – тяжелое дыхание, пульс в висках, липкая кожа и почти ощущение счастья. а потом… холод. но не от тела джо, тот все еще лежит рядом, обняв его и провалившись в сон. холод от осознания. он не мой. даже сейчас он не мой. юма чувствует, как горло сжимается, а щеки стянуло из-за слез. он даже рад, что джо уснул так быстро, потому что, если бы он сейчас сказал, что любит его, юма бы не поверил, и юма бы точно не выдержал, если бы джо сказал, что это было ошибкой. юма лежит в том же положении пару часов, так и не сомкнув глаз. ему жарко и одновременно холодно. он слышит, как ровно дышит джо, прижавшись к его боку, и в этом дыхании ничего кроме безмятежного покоя. у юмы же внутри шторм. он хочет остаться в этом моменте как можно дольше. хочет позволить себе притвориться, что джо сейчас рядом, потому что искренне хочет, а не потому что был пьян или одинок, или еще по какой-то причине. но юма не может себе этого позволить. он не может ждать, пока джо проснется и все разрушит. юма сделает это первый. он осторожно убирает руку джо со своей талии и встает с кровати, стараясь не издать ни звука. юма подбирает свою одежду с пола и натягивает, почти не дыша. перед тем как выйти, он оборачивается, чтобы посмотреть на джо. тот лежит на боку, волосы растрепаны, ресницы подрагивают, губы чуть приоткрыты. юма смотрит на него, как в последний раз, как будто они не увидятся снова через несколько часов в гостиной общежития, как будто юма и правда после этой ночи покинет группу и уедет куда-то очень далеко, не сказав никому ни слова. выйдя из комнаты, он чуть не валится с ног, потому что сталкивается с харуа. тот не выглядит слишком удивленным, когда видит его, выходящим из их с джо комнаты, потому что джо его обо всем предупредил. но харуа хмурится когда даже в темноте замечает его растрепанный вид и то, как блестят щеки от слез. на юму тут же накатывает паника, как будто только сейчас он понимает, что произошло. он не ждет пока харуа что-то спросит, и просто спешит уйти в свою комнату, но даже там он не сможет найти покой еще долгое время. с тех пор ничего не было как раньше. точнее, все стало еще хуже. теперь юма намеренно избегал его. чувство вины не позволяло ему вдохнуть полной грудью, сдавливая горло с каждым днем все сильнее. если юма видел его на кухне у раковины, сразу поворачивал назад прежде чем джо успел бы его заметить. если джо заходил в гостиную, юма делал вид, что ему звонит семья и уходил к себе. в студии он держался ближе к фуме, как будто тот был его щитом. во время практик юма сосредотачивал все внимание на том, чтобы запомнить движения, лишь бы не замечать, как джо кидает на него короткие взгляды, полные непонимания, а потом и отчаяния. если джо и пытался выяснить, что происходит, юма не дал ему шанса. снова. и, может быть, это то, чего юма добивался. но почему не стало легче? джо все так же проводил время с кеем. правда, теперь он улыбался меньше. и каждый раз сердце юмы болело все сильнее. то ли от того, что он видел джо с кеем, то ли от того, что джо как будто погас. юма знал, что у него нет права смотреть на джо как раньше. не после того, что случилось. даже если джо говорил, что хочет этого, юма не мог, просто не мог позволить себе думать, что джо действительно хотел. не с ним. образ джо с той ночи – его тихие вздохи, покрасневшие от поцелуев губы, взмокшие волосы, солоноватая кожа в районе шеи – все это преследует юму изо дня в день, заставляя сгорать изнутри не только от гнетущего чувства вины, но и такого же сильного желания ощутить все это вновь. юма не знает, чего добивался. но точно не этого. в комнате темно, несмотря на то, что сейчас середина дня. всему виной затянувшееся небо и дождь, который не прекращается с самого утра. единственным источником света служат периодические вспышки молнии, пробивающиеся через шторы. юме не нравится дождь. особенно сейчас, когда состояние его души само по себе напоминает ливень, грозу, гром и все в таком роде. он делает все, что должен: приходит на тренировки, ест, дышит, иногда даже шутит, но каждый взгляд джо, случайно пойманный на себе, будто нажимом на синяк, снова выбивает из колеи и заставляет хотеть спрятаться под кроватью. юма просто лежит на кровати, радуясь хотя бы тому, что им выпало несколько выходных дней, и он может позволить себе никуда не выходить за пределы комнаты. ыйджу тоже нет, он решил съездить к семье, и за это юма тоже благодарен, потому что помимо гниения в кровати он также может иногда плакать в подушку и никто не будет его тревожить. он вздрагивает, когда слышит, как дверь в комнату открывается. тихо, аккуратно, боясь потревожить. юма слишком хорошо знает, кто это может быть. он уже не успеет отвернуться к стенке и сделать вид, что спит. и ыйджу, как назло, нет. он совсем один, уязвим и беззащитен как никогда. джо заглядывает в комнату и юма принимает сидячее положение. ему стыдно даже смотреть в его сторону. – можно я с тобой посижу? – тихо спрашивает джо, боясь, что юма снова проигнорирует его. юма сглатывает и неловко потирает шею, не понимая, как себя вести после нескольких дней молчания. тот факт, что джо вообще пришел, уже вгоняет в ступор. юма думал, что джо начал его ненавидеть, и, честно говоря, у него было бы на это полное право. – что-то случилось? – выдавливает он и тут же понимает, как глупо это звучит. юма и сам прекрасно знает ответ на этот вопрос. однако джо говорит не то, чего он ожидает. – нет, просто… гром. джо произносит это с такой легкостью, что у юмы сердце сжимается, и ему даже хочется улыбнуться, но он сдерживается. – не знал, что ты грома боишься. юма указывает рукой на кровать ыйджу, приглашая джо сесть. сначала он хотел, чтобы джо сел рядом, но не уверен, что тот этого захочет после всего, что случилось. джо заходит внутрь и, немного помедлив, будто сомневаясь, садится туда, куда указал юма, забираясь на кровать с ногами. – не боюсь… – отвечает он после паузы, опираясь на стену и устремляя взгляд в окно. юма откидывается на стену, наблюдая за тем, как джо следит за каплями. его глаза бегают вниз и вверх. руки лежат на коленях. сначала юма не мог заставить себя посмотреть на него, но теперь не мог отвести взгляд, даже если бы хотел. между ними всего пара метров, и юма мог бы коснуться его прямо сейчас, но он боится даже дышать, боится спугнуть. поэтому юма ничего не говорит, не до конца осознавая, что этим только закапывает себя глубже. – это проблема, что я пришел к тебе? джо все так же не смотрит на него, его взгляд устремлен в сторону, но даже так юма видит грусть и разочарование в его глазах. юма не знает, что джо выглядел точно так же, когда проснулся в своей комнате, а юмы не было рядом. только в несколько раз хуже. – нет, – юма резко качает головой, чувствуя страх, что джо может не так все понять и уйти от него в свою комнату или к кому-то еще. и юме не нравится ни один из этих вариантов, – я просто не думал, что ты из всех придешь именно ко мне… джо поворачивает к нему голову. – почему нет? юма не знает, что ответить, потому что ему казалось это очевидным, ведь он поступил как последняя сволочь, воспользовавшись моментом и их состоянием, пошел на поводу у своих желаний и в конце концов просто испугался и сбежал. джо должен понимать почему нет. они молчат какое-то время, тишину нарушает только дождь, грохочущий по стеклу. если юма давно потерял надежду на что-либо, то у джо еще немного оставалось. совсем чуть-чуть. – почему ты ушел? юма вздрагивает, но не от очередной вспышки грома, а от вопроса, который боялся услышать больше всего и от которого хотел убежать. по голосу джо даже не понятно, что он чувствует сейчас. злится? обижается? ненавидит? юма не может понять, и от этого хочется выть и на стенку лезть. лучше бы джо накричал на него, хотя бы попробовал накричать, потому что юме невыносимо видеть в джо отражение собственных чувств. – прости… – тихо говорит он, опуская взгляд, избегая взгляда джо. – мне не нужны твои извинения, – у джо надламывается голос, – они не исправят то, через что мне пришлось пройти из-за тебя. юма не понимает, как джо удается сохранять спокойствие и не срываться, даже когда он буквально обвиняет кого-то. – я знаю, черт, – юма судорожно вздыхает и накрывает лицо руками, желая стереть себя из этой ситуации, убежать, спрятаться, но некуда, – я не должен был, я совершил ошибку… слово вырывается само по себе. странное, горькое, неправильное… – ошибку?.. – джо сглатывает и поджимает губы, когда те начинают подрагивать, – вот, что ты думаешь об этом? юма убирает ладони от лица и поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с джо. в его глазах такая грусть будто юма только что отобрал у него всю надежду, за которую джо отчаянно продолжал держаться до сих пор. но юма не думает, что это была ошибка. все, что угодно, но не ошибка. – нет, – юма качает головой, стараясь теперь тщательнее подбирать слова, – но я думал, что так думаешь ты. он почти задыхается от нахлынувших эмоций. голос дрожит, будто на грани слез, и слова вырываются слишком быстро, слишком отчаянно, словно он вот-вот захлебнется в них, во всей этой недосказанности, что не дает ему спать. джо продолжает смотреть на него, кажется, даже не моргая. в его взгляде ни гнева, ни упрека, только… боль. юма никогда не хотел быть источником этой боли. – я никогда так не думал, – наконец, говорит он, борясь с внутренним голосом, который шепчет, что он должен встать и уйти, – я же первый сделал шаг… юма резко отворачивается, не в силах больше терпеть на себе его пристальный взгляд. слова джо заставляют что-то внутри него вспыхнуть, но его мозг тут же рвется подавить это, обесценить. – мы были пьяны. джо тяжело вздыхает и на момент закрывает глаза, будто решая, стоит ли говорить то, о чем он думает, будет ли в этом хоть какой-то смысл. – не были. пиво было безалкогольным. юма застывает и медленно поворачивается к джо. он слегка хмурится, не желая в это верить. не будь он пьян, он бы не осмелился даже поцеловать джо, не то, что переспать с ним. джо просто хочет облегчить вину юмы, потому что ему его жалко. – нет, я точно был пьян. юма говорит это, а в голове всплывают воспоминания о той ночи. слишком четкие для событий, которые происходили в пьяном рассудке. тепло, что он тогда чувствовал было не из-за алкоголя, а из-за джо рядом. – значит, у тебя хорошее самовнушение, – джо устало усмехается, пожимая плечами, – я хотел этого, веришь или нет. юма сглатывает, его руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. все внутри дрожит от противоречий. его разум судорожно пытается зацепиться за что-то еще, что-то, что джо не сможет опровергнуть. – а как же… кей? – почти шепотом спрашивает он. лицо джо напрягается, насколько это возможно, ведь это джо. в глазах удивление, но мимолетное. – а что кей? – я слышал, как ты говорил с харуа… – признается юма, смотря на собственные руки, – тогда в студии… ты говорил, что он не воспринимает тебя… – я говорил о тебе, – джо не любит перебивать, но даже его терпению приходит конец. молния вспыхивает за окном, но юма даже не вздрагивает. он пытается осознать то, что только что услышал. джо бы не стал заходить так далеко, чтобы утешить его. зачем тогда… – ты мне нравишься, юма, – слова звучат громче любого грома, хотя джо за все время не повысил голос, – не кей, не кто-то еще. ты. юма пытается, правда пытается найти еще одно «но», но у него не выходит. больше нет причин убегать и не верить. он долго молчит, пока в голове вновь и вновь повторяются слова джо, о которых юма даже мечтать не смел. джо его не торопит, просто терпеливо ждет. он сделал все, что мог, и если юма снова решит убежать, возможно, джо побежит за ним. – почему ты не сказал? – юма не уверен, что у него есть право спрашивать это, ведь он сам ни разу даже намека не дал, что джо ему нравится. – а ты? – джо поднимается с кровати ыйджу, чтобы сесть рядом с юмой, – кей же сказал тебе спросить у меня. юма вспоминает разговор с кеем и то, каким невозмутимым он был. теперь юма понимает почему. возможно, понял бы намного раньше, если бы хоть раз поверил джо. – я испугался, – честно говорит юма, поворачиваясь всем телом к джо и заставляя себя посмотреть на него. юма больше не видит в его глазах боли, и уже от этого ему становится легче. – тогда спрошу я. юма слегка хмурится, не совсем понимая, что джо имеет в виду, но ничего не говорит, ожидая пока он спросит, что хотел. джо сглатывает, борясь с волнением, и неуверенно касается пальцев юмы своими, одновременно чувствуя, как тот вздрагивает от этого касания. – что ты ко мне чувствуешь? юма делает глубокий вдох, прогоняя от себя последние сомнения и мысли, что мешали ему все эти месяцы, и на выдохе, смотря джо прямо в глаза, произносит. – ты мне нравишься. очень сильно. джо улыбается и в следующий момент обнимает его. осторожно, но крепко. юма замирает в его руках, а потом прижимается ближе, вдыхая знакомый запах и пряча улыбку в его плече. возможно, не все еще ясно, и у обоих остались вопросы, которые они обязательно обсудят позже, но, по крайней мере, юма наконец-то может дышать.