Вечер после приезда

Дверь в советскую квартиру с тихим грохотом закрылась. Коля вошел в чужую квартиру без стука — знал, что его уже ждут. И ведь правда ждали. Ещё на моменте, когда Немигов снимал с себя пальто и начищенные туфли, в нос ударил приятный запах еды. Он отчетливо чувствовал запечённую картошку с курицей и пирожки. Мужчина поставил свою сумку на трельяж и не успел даже выйти из прихожей, как Лёша самостоятельно вышел к нему. Николай улыбнулся мягко и спокойно, даже немного устало. Лицо Лёши оставалось умиротворённым, без каких-либо изменений. «Домашний» Лёша очень нравился Коле. Без повязки, которая скрывала его раненый глаз, в майке и свободных брюках, а сейчас ещё и в кухонном фартуке — он был просто очарователен. Немигов, улыбаясь, осторожно обнял Лёшу за талию и нежно поцеловал его в слегка щетинистую щёку. Вдыхая приятный аромат трав, исходящий от волос Смольного, он ощутил, как по телу разливается тепло. — Руки мой и за стол, — сказал Лёша, не отстраняясь, но и не отвечая на поцелуй. Он лишь пригладил рукой выбившиеся пряди и снова вернулся к своим делам на кухне.

***

Коля, вытирая руки полотенцем, висящим в светлой ванной, отметил, что в доме навели порядок. Возможно, это было связано с природной чистоплотностью Алексея, а возможно, кто-то просто догадался, что «дядя Коля» скоро приедет. А он приезжал к ним примерно раз в две недели, обычно в пятницу днём или вечером. Лето в Смоленске выдалось тёплым, не сильно отличаясь от Минска. Солнце светило в сторону квартиры Смольных, согревая летом и даря радость зимой. Расстёгнутая на одну пуговицу рубашка всё равно создавала дискомфорт, заставляя потеть. Не выходя из ванной, Николай остановился перед зеркалом, расстегнул свою голубую полосатую рубашку, поправил майку, провёл рукой по волосам и отправился вслед за Лёшей. Смольный уже сидел на стуле, закинув ногу на ногу, подперев подбородок рукой и глядя в окно под песню.

«Но где-то есть один счастливый миг,

Друг другу мы в тот миг всего дороже»

Коля взял пирожок, лежащий на тарелке ровно по середине стола. Верхние были ещё горячими, только с плиты, а боковые уже слегка остыли. От удовольствия Коля закрыл глаза: выпечка у Лёши всегда была великолепной, он понял это ещё очень давно. — Чай налить? — спросил мужчина, резко вставая со стула и начиная метаться по кухне. Коля, облокотившись бёдрами на стол, внимательно наблюдал за ним и, прожевав, ответил: — Буду очень признателен. Леша кивнул сам себе и уже выученными движениями заваривал сладкий чай. В его действиях чувствовалась резкость и одновременно тяжесть, сковывающая движения. И Коля бы очень хотел знать, что же произошло. Но сказать напрямую: «Лёша, что случилось?» было нельзя. Во-первых, Смольный не рассказал бы, что его беспокоит, просто потому, что не хочет, чтобы его жалели. Во-вторых, Леша был человеком задумчивым, но это не мешало ему работать. Он мог находиться в своих глубоких (иных мыслей у него не было) раздумьях во время перерыва или отдыха, но в основном, конечно, дома. И если не уходить далеко от темы, то он мог что-нибудь вспомнить или представить, о чём в дальнейшем просто не захочет говорить. — А дети где? — спросил Коля, положив остатки пирожка в рот, но не дожевав до конца. — Гуляют. Всей оравой вышли, может, во дворе что-нибудь случилось, — Лёша поставил на стол две кружки из сервиза. Обычные из белого фарфора, но с узором цветов, выполненным в смоленской росписи. Коля взял уже второе угощение, но его внимание привлекло не оно, а сервиз, который Коля подарил просто так Лёше. И «просто так» сказано верно. Немигов после работы заехал в ювелирный магазин, в котором собирался выбрать подарок для Бреста. Но вспомнив о просьбе подруги заглянуть к мастеру и забрать её сервиз, решил, что заглянет сейчас, если есть возможность. Зайдя в помещение, он оглядывал каждую чашечку и блюдце из любопытства, но взгляд зацепился за знакомый узор. И через несколько дней коробка с подарком была у Лёши на руках. Было очень приятно от мысли, что Лёше понравилось и он действительно его использовал, а не оставил пылиться «для вида». — Вот сейчас наешься и не захочешь нормально есть, — Лёша с укором посмотрел на мужчину, недовольно нахмурив брови, когда Коля потянулся за третьим пирожком. — Захочу, — Коля лишь улыбнулся, встал напротив Лёши, легонько пригладил его фартук и поцеловал в уголок губ, оставив там след от масла. Смольный неоднозначно выдохнул, развязал фартук и повесил его на петельку, наблюдая, как Коля садится за стол. — Не будем ждать детей? — Немигов посмотрел на несколько пустых стульев, на которых обычно толкались дети, пытаясь разделить место, особенно рядом с отцом или дядей Колей. Хотя эти «бои» заканчивались тем, что по приходу старших все усаживались на привычные места. — Ты в бежевых брюках, — цокнул Алексей и задумался о своём, пропустив вопрос о детях. — Не замораешь? Могу дать штаны, если ты не брал. Или полотенце дать, — Лёша снова засуетился. — Да чёрт с этими брюками. Я у тебя в прошлый раз две пары оставлял, без штанов не останусь, — отмахнулся Коля. — Ты не только брюки оставил, — подметил Смольный, беря свою кружку с горячим чаем. — Будет легче ездить сюда без лишнего багажа, — пожал плечами Коля, смотря на мужчину. — Ты мне отдельные полки выделил. — Потому что ты часто приезжаешь, — аргументировал Смольный и замолчал. Отвернулся и стал смотреть на развивающийся из-за ветра тюль. Молча он сидел с минуту, а затем с тяжёлым вздохом закрыл лицо руками. — Лишь бы дети ничего не узнали. — Как они должны узнать? — Коля с непониманием оглядел мужчину, в голове думая причины, по которым это можно сделать. — Сам подумай: ты приезжаешь к нам с подарками и угощениями, проводишь с ними время, возишь к себе, бо́льшую часть времени со мной. И началось это резко. — Не резко. Ты мне давно нравился. — Не в этом дело. Не отрицаю, что в самом начале ты как-то плавно входил в их жизнь, но сейчас они меня допрашивают каждую неделю, когда дядя Коля снова приедет, интересовались, почему ты вообще начал приезжать. Если раньше я мог оправдать твои визиты тем, что ты по работе и останешься на ночь, то теперь это уже не получается. Не отрицаю, что между городами есть своя историческая связь, но с другими же городами так не происходит. Даже с Мишей. Немигов замолчал, видимо, переваривая информацию. Его такие вопросы тоже интересовали, но он не задумывался над ними так глубоко. Все-таки работа была важнее пустой траты времени. — А рассказать им никак нельзя? — голос стал тише, появилась едва заметная хрипотца. — Не сейчас... Мало ли что случится. Проболтаются кому-нибудь про то, как дядя Коля стал папой номер два, и на нас уже донос напишут. Надо... Подождать. Не будем забывать про нынешние законы и отношения детей к такой теме. Они даже не знают про Мишу с Сашей, я им до сих пор не решусь рассказать. — Я могу приезжать реже. Будем видеться где-нибудь вне дома и детям ни слова не говорить. Как минимум не будем забывать про экономические связи, культурные и социальные. Всё-таки мы важные города для страны, и наше близкое расположение друг к другу дает много возможностей в промышленности. Могу чаще собрания собирать, будешь ко мне ездить на две ночи как минимум, — Коля положил свою ладонь на руку Смольному, который и вовсе потерял свой положительный настрой, который был по приезде Коли. Лёгкими движениями поглаживал пальцы, вырисовывал разные узоры, просто чтобы успокоить. — Я скучаю по тебе. Не хочу видеться ещё реже. Мы и так решили, что раз в две недели будешь приезжать. И если уж и уменьшить твоё времяпровождение у нас, то делать это стоит тоже плавно, — за время разговора чай уже не казался ни сладким, ни горячим. Аппетит пропал, пока голова загрузилась очередной порцией переживаний. — Оставим этот вопрос. Как минимум на завтра, ты же на несколько дней? — В обед воскресенья уеду. — Хорошо, — Алексей встал из-за стола и направился к давно выключенной духовке. — Будешь есть? Пока не остыло. — Мгм, — Коля поднял взгляд сначала на окно, а затем на фотографию на стене, на которой были изображены все члены семьи Смольных. Однако, как только тарелка с тихим стуком коснулась стола, зазвонил домашний телефон, установленный в гостиной. Алексей, как хозяин квартиры, поспешил к нему, бросив Коле тихое «приятного аппетита». Немигов с задумчивым видом положил в рот дольку картошки по-деревенски, а затем откусил кусочек курицы. Отломив небольшой кусочек чёрного хлеба, он уже поднес его к губам, но помедлил. Лёшу слышно не было, но он вернулся через несколько минут, когда Немигов почти закончил со своей порцией. Привычка есть быстро сопровождала его всю жизнь. В компаниях ему приходилось сдерживать себя и пытаться растянуть трапезу, иначе сидеть с пустой тарелкой, когда кто-то только притронулся к еде — было бы дурным тоном. Да и Смольный, бывало, ворчал, говоря, что Немигов торопится, хотя прекрасно понимал, что многие факторы, включая большое количество работы и голод во время войн, только укрепляли эту привычку. Поэтому, когда Алексей вернулся в уже лучшем расположении духа, тарелка стояла у раковины. — Что-то важное? — Коля вплотную подошёл к Смольному, схватив его за щеки и соприкоснувшись лбом ко лбу, прикрывая глаза. — Нет, ничего. — Ну и хорошо, — Коля в очередной раз за этот вечер поцеловал Лёшу в лоб, дорожкой спускаясь вниз. — Окна открыты, — Смольный в ужасе отодвинулся, подошёл к окну и задёрнул шторы. — Ты думаешь, на нас будут смотреть? — Мало ли. — Ты уже параноишь. Мы никому не нужны. Особенно вечером, когда все идут по домам. Тёплый свет от закатного солнца заполнил небольшую кухню. На стене тень легла кружевным узором от тюля, который слегка выглядывал из-под штор. В квартире было не душно, свежо от открытых нараспашку окон. Насладиться тишиной в этой квартире было редкостью. Обычно шумные дети носились из угла в угол, играясь между собой или дразня животных. Но сейчас слышалась только тихая песня из проигрователя, который до сих пор крутил одну и ту же пластинку. Лёша уже самостоятельно подошёл к Немигову, заключив его в полноценный поцелуй, в первый за этот вечер. Уставший после работы и дороги в несколько часов Коля устало мазал по чужим губам своими. Сил на что-то большее не было ни у одного, что-то более страстное будет уже точно не сегодня. — Пошли в кровать? Ляжешь после дороги, выспишься, — Алексей запустил пальцы в чужие волосы, слегка массируя голову. — А завтра пойдём гулять, — Коля улыбнулся, делая небольшие шаги в сторону коридора. — А завтра пойдём гулять.