No one knew/Никто не знал

14.12.25 Знаете, всё, что может поменять нашу жизнь в ту или иную сторону, происходит случайно и внезапно. И, чаще всего, это меняет нашу жизнь полностью, переворачивая всё вверх ногами. Иногда это хорошо, а иногда плохо. Единственное, что мы можем сделать - это смириться с этим и идти дальше. Самое главное - прожить моменты с гордостью и удовольствием. Жизнь так коротка, чтобы жить с плохими эмоциями. Они режут, колят, жгут. Но по иронии судьбы без них наша жизнь бы приобрела один вкус, приторности и слащавости. Но и эта чаша весов не должна переполняться. Везде нужно искать баланс даже, когда над головой тикают не останавливающиеся часы. Почему время так быстро летит? Что заставляет жизнь ощущать мгновения так несерьёзно? Вроде совсем недавно я только учился в средней школе, а сегодня уже заканчиваю первый курс магистратуры. Остаются только воспоминания, которые не факт, что останутся. Я так хочу жить в моменте - ощущать каждую секунду и наслаждаться ею полностью, чтобы не потерять эти моменты, их важность, их ценность. Многие теряют эту ценность, а в будущем жалеют, что упустили возможность жить здесь и сейчас. Иронично, что тем самым они теряют возможность жить в моменте. Скрывать не буду я сам живу в моменте. А иногда обычной жизнью. Трудно их совмещать, но кто сказал, что будет легко. Тем не менее, именно Раф научил меня жить в моменте. Это одна из тех историй, когда один экстраверт нашёл своего интроверта, которого будет мурыжить до конца своих дней. Ну я и не против. Это весело! Еще в детстве мы разрисовывали важные документы отца, портили мебель в садике, вместе принимали оплеухи за сорванные уроки в школе и сейчас приклеиваем случайным прохожим дурацкие наклейки по типу "Шлёпни меня”. Дурацкие вещи, но именно эти желания в моменте вправду делали меня немного счастливым. Как жаль, что сейчас мы такого не повторяем… Надо будет как нибудь вспомнить, пока не поздно. А поздно может стать всегда. Жизнь хрупка, словно тонкое стекло: достаточно просто уронить - и оно может разбиться вдребезги. На миллиарды и миллионы маленьких кусочков, в которых находятся все наши воспоминания, чувства, эмоции, желания… Жить нетрудно. Трудно осознавать, что жизнь имеет ценность бриллианта, но прочность засохших роз. И утратить очень легко, особенно то, что дорого. Мы приобретаем для того, чтобы потерять и собрать что-то новое, что-то лучшее. Это грустно, но с каждым днём я понимаю вещи, над которыми раньше даже и не задумывался. Таков цикл жизни и сознания. Всё это так тяжело понять. Но опять же, а кто говорил, что будет легко? Дорога казалась бесконечной, что казалось, что я иду по колесу… Чертовому колесу. Только на нем ты хоть сойти можешь, а тут если и начал идти, то идешь до конца. Хм, хорошая идея для песни. Нужно будет спросить у Миры. Хотя может лучше у Лили. Каким бы ценным не была сокровищница знаний Миры, она была и остается полным профаном в чуткости. Также не знаю, что и выбрать. Не сказал бы, что и Лили отличается громкостью слов, предпочитая больше прятки. Ладно… обсужу со всеми Луч раннего солнца награждает меня своим теплом и нежностью. И вновь стою я там же, где прошло всё моё детство. Сквозь бури и метели, грозы и скалы я все равно иду к нему. Мы с отцом нечасто общаемся, но его лицо остается теплым воспоминанием уже долгие годы. Год за годом я становился старше и даже выше, но пред его ликом, всегда оставался и буду оставаться маленьким мальчиком. Я мог рассказать все, что накопилось, и он бы принял меня, не осудил. И даже помог. Может я провожу с ним немного времени, но каждый раз, когда я прихожу, я хочу остаться - навсегда. Может, именно это и называется любовью. И вновь, как раньше, я стою перед знакомой церковью. Столько воспоминаний и столько мыслей. Кто бы что ни говорил, но церковь - это пристанище умиротворения и внутренней тишины. Я медленно иду по пыльной, вымощенной булыжником плитке, в то время как церковь пялится на меня своими арочными очами. Здание украшено серой каменной кладкой, без особых выделяющихся украшений или знаков. Многие туристы, проходя мимо церкви, даже не подозревают, что здесь хранится прошлое Флоренции. К слову, толстенные и огромные двери уже не казались такими большими, как раньше, но не суть. Войдя внутрь, я почувствовал, как будто освобождение? Или мои проблемы сошли с души, словно камень. Или я понимал, что наконец могу расслабиться, что скоро встречу папу. Не знаю, оно и неважно. Побыстрее бы найти его. Резкие воспоминания ударили мне в голову. Я помню, как слушал плавный голос хора, завораживающую мелодию органа и чувствовал прохладу, дующую с улицы. Тогда я понял всю сакральность мелодии, тона и музыки, а также её смысла. Может, поэтому я стал фронтменом. Вон и папа. Опять разговаривает с папой Рафа. Хоть нашу семью ничего не связывает с семьёй синьора Вескари, но почему-то они были в хороших отношениях. Папа был достаточно молодым священником. Уже в 28 лет он стал им, и, прослужив до 54, стал очень уважаемым человеком, по крайней мере в нашем округе. Он худощавый, невысокого роста, с темными наполовину седыми волосами. У него светло-голубые глаза, как и у меня. Носит он обычную литургическую форму и постоянно ходит с Библией в руках. Синьору Вескари же лет 42, он очень крепкого и мускулистого телосложения. У него черные не особо длинные волосы, но широкие вытянутые усища, за которыми он тщательно ухаживает , у него даже есть для них расческа. Он очень высокий, ростом около 190 см, и носит обычную официальную одежду: пиджак, брюки, рубашку и туфли. Он политик, точнее баллотируется в мэры. Поэтому ему приходится соответствовать. - Я обещаю, Падре, мы спонсируем вас в следующем месяце, как только сможем! - Словно в эхо запел бархатный голос Вескари - Ваша церковь очень важна не только для нашей семьи, но и для всего города. - Синьор Вескари, даже без спонсирования церковь будет жить, пока в ней живет вера людей. Вы хороший человек, а Бог не скуп на благополучие верных христиан. - Благодарю вас, Падре! - Меня не стоит благодарить, благодарите Бога! Лишь благодаря Ему мы ходим по этой земле! - Он посмотрел вверх, указывая пальцем в небо. - Ciao, Padre, как вы? - Внезапно решил я показать себя. - Buongiorno, Lucio, figlio mio! Всё прекрасно, особенно после твоего прихода! - Я уже хотел прыгнуть ему в объятия, однако синьор Вескари остановил меня, потрепав по голове. - О, ваш волосатенький мальчишка пришел? С каждым разом удивляюсь, как вы с отцом похожи. А моему Рафу достались лишь волосы, а тело… Одна кожа да кости! Как там Раф, Лючо? - Продолжает, не стесняясь, трепать меня, хотя я был всего лишь на голову меньше него. Но у меня и вправду длинные волосы. - Не знаю, мы с ним ещё не встречались, но думаю, что он в порядке. - Хм, вот и славно! В общем и целом, я не вижу смысла вас отвлекать! До скорой встречи, Падре! И следи за моим сыном, Лючо! - Двери дома Божьего всегда вам открыты! Как только дверь со скрипом затворилась, я утонул в теплых морщинистых руках отца. После смерти матери он был единственным местом для спокойствия в моей жизни. Впрочем, не просто так он священник. В его объятиях я чувствовал себя беспомощным и вечно неопытным, словно он поможет мне, скажет, что всё будет в порядке. Хоть я уже был выше него и мне было за 24, эти объятия ощущались всё так же. Я понимал, что если бы не он, мне было бы сложнее справиться со всем, особенно сейчас. Он отстраняется и держит меня за плечи. - Как ты, figlio mio? Есть новости? Как там твоя группа? - Я? - На эти вопросы казалось бы легко ответить, но одновременно так сложно. - Есть определённые проблемы, отец. Мне сложно в последнее время: то группа, то учёба, то заболею… В общем, тяжело пока что. - Лючо… - Он кладёт руку мне на плечо, и я сажусь на колени, чтобы стать равным перед миром, перед Богом и высказать все свои мысли и чувства, хоть и некоторые вещи вынуждены остаться вечной тайной. - В нашем мире ничего не случайно. Если тебе тяжело, возможно, Бог послал тебе испытание, чтобы ты с ним справился. Или Он послал эту тяжесть на твои плечи, чтобы ты что-то изменил в своей жизни. Помни: случайности не случайны. - Я понимаю, отец, но это… Я боюсь. А вдруг я не смогу справиться?... - Мои ресницы без моей воли начали наполняться влажностью. - Сын мой, ты сильный. Ты родился с сильным именем. Ты - Свет, ты - огонь этого мира. Без тебя весь мир не был бы таким, каким мы его видим сейчас. Без тебя бы не росли растения и не жили бы многие животные. Без тебя была бы кромешная тьма. Я верю, что ты справишься! У тебя большое будущее. Покажи людям своими песнями, что такое настоящий Свет. - Слёзы с трудом отступили, но навязчивые, тревожные мысли продолжали терзать мой разум. Может, вы и правы… Но это как-то странно. Раз я - Свет, то получается, что я могу угаснуть?... - У всех у нас бывают моменты, когда мы начинаем угасать. Не так важно, почему мы гаснем. Важно другое - с какими силами мы начинаем гореть снова. - Просто… а если я всё потеряю?.. Если всё, чего я сейчас добился, исчезнет, будто этого никогда и не существовало?... - Именно в этот момент через окна клерестория свет утреннего восхода - ярко-оранжевого цвета - падал прямо на него, оставляя длинную тень перед алтарём. Казалось, будто кто-то или что-то тоже пришло послушать этот разговор. - Лючо… Люди живут и всегда боятся делать важные шаги в своей жизни. Боятся всё разрушить или потерять. Но жизнь состоит из взлётов и падений. И если каждый раз бояться падения, можно так и не взлететь. Помни: лишь утратив всё, человек обретает свободу. Даже если потеряешь всё - помни это. Правда… судя по тому, как ты рос, потерять тебе вряд ли что-то удастся. Но не теряй волю! Всё можно изменить, даже если кажется, что уже поздно. - Его слова будто стали устоем, стеной против моих сомнений и страхов. Все проблемы вдруг показались лёгкими и понятными. Эти слова были простыми, но в них чувствовалась сила. Я больше не боялся идти вперёд. Не боялся того, что будет дальше. Я начал верить, что смогу всё изменить и прожить жизнь достойно. Я не религиозный человек, как могло показаться. Но иногда я понимаю, почему люди идут в церковь раскаиваться. Легче рассказать Богу о своих грехах и проблемах, раскаяться и сожалеть, чем держать в себе гниющие изнутри чувства совести и тяжёлые, давящие мысли. - Мне иногда интересно, как у священника мог родиться рокер в виде меня. - Я усмехнулся. Звучит иронично. Папа тоже улыбнулся - значит, не жалеет, уже радует. - Бог никогда не запрещал музыку, даже очень необычную. Важно не то, как ты играешь, а то, что ты поёшь и доносишь людям. Может, ты станешь тоже священником… просто выступая на сцене. Я рад, что ты занимаешься тем, что тебе искренне нравится. И если это занятие спасает людей от скуки, я только рад этому. - Он потрепал мои волосы рукой. Не знаю почему, но почему-то всем нравится трепать мои волосы. Хотя мне самому это нравилось - было приятно. - У нас, кстати, сегодня репетиция. Мы придумали новую песню, точнее текст к ней, и хочу сегодня начать писать её. У нас хоть и мало фанатов сейчас, но из-за твоих слов я верю, что когда-нибудь мы соберём целый стадион людей. - Без преувеличения, я верил, что так будет. Моя ближайшая цель была в этом. Его слова вдохновили меня сделать это как можно быстрее. Я должен взорвать всю индустрию музыки, хотя бы в Италии. Я должен был это сделать. Должен… - Ты обязательно справишься, Лючо, чего бы тебе это ни стоило. Я знаю тебя, ты всегда таким был, и, поверь мне, это не плохая сторона. Я верю в тебя! Иди и сделай так, чтобы вся Италия кричала твоё имя! - Он тепло и нежно улыбнулся мне, искренне веря, что я справлюсь. Я тоже теперь верил. Это будоражит сознание, но мне нужен хит - надо готовиться. - Хорошо, Пап, я ещё потом может зайду. Спасибо тебе за твои слова. С тобой всегда так хорошо. Прости, что не могу часто приходить… - Лючо, эти двери всегда для тебя открыты. Не стоит передо мной извиняться за то, что у тебя нет времени просто рассказать обо всём хорошем. Я всегда буду ждать, чтобы ты поделился своими новостями, хоть это и может занять некоторое время! - Я не сдерживаюсь и снова цепляюсь за него. Даже в самые сложные моменты, как сейчас, я могу прийти и открыться перед ним полностью, передать все эмоции, все переживания, все страхи и тревоги. Я не боялся осуждения или упрёков. Он всегда мог дать хороший совет или направление - то, чего мне каждый раз не хватало. После тёплых объятий я помахал ему рукой и побежал на репетицию, которая должна была начаться через… 10 минут?! Как он вовремя решил со мной попрощаться… - Прощай, Пап! Ещё увидимся! Он немного грустно, но с улыбкой помахал в ответ. Видимо, ему было немного тяжело оставаться одному в целой церкви. Но он сам мне разрешил заниматься роком, так что думаю, он понимает. Я бежал по ещё тихим, светлым от утреннего солнца улочкам. Большинство людей либо уже ушли на работу, либо спали до обеда. Надеюсь, нашей репетиции мы не разбудим людей, а то было бы немного стыдно. В любом случае, я немного опаздываю, из-за чего пришлось написать в общий чат, что скоро буду. Уверен, что Раф обязательно докопается до меня за то, что я опоздал. В последнее время он какой-то чересчур нервный. Так уж и быть, постараюсь прийти побыстрее, хотя я уже и так запыхался. Подходя к нашей студии, я уже чувствовал злость Рафа по количеству уведомлений, приходящих на мой телефон, и думал, что он сейчас закатит истерику, что ему совершенно несвойственно. Но смело и отважно я поворачиваю ручку и вхожу в студию. Студия была достаточно просторной, хоть и стоила намного меньше остальных. Мы уже обосновались здесь, расставив везде свои вещи, и даже складываем их прямо как дома. Ведь кроме нас эту студию никто и не снимает, да и владелец не против. Заходя внутрь, я уже видел недовольный взгляд Рафа, который сидел на стуле и ждал моего прихода. В отличие от него, девочки, Лили и Мира, готовились к репетиции, настраивая инструменты. Раф - темноволосый парень, 174 см ростом, худого телосложения. Ему 24, но чуть меньше, чем мне. У него светло-зелёные глаза, узкий и худой профиль и тонкие, как лезвие ножа, губы. Он очень вспыльчивый и иногда агрессивный человек; многие решения принимает импульсивно, отчего мы периодически ругаемся. С ним немного сложно, ведь его родители с детства учили всего добиваться самому, так что ему непросто быть в нашей группе. Но он всё же мой друг с детства - мы столько раз выручали друг друга, что мне не хватит дня, чтобы рассказать каждую историю. Он соло-гитарист нашей группы, и у него хорошо удаётся эта роль; его соло получаются отличные, правда, он обожает перетягивать одеяло на себя. Лили - скромная, сероволосая девушка, 162 см ростом, худого телосложения. Ей исполняется 19 через четыре месяца. У неё голубые глаза, немного пухлые губы, маленький нос и веснушки под глазами. Она милая, спокойная, немного замкнутая в себе, но с ней легче всего работать. Она добрая и не любит обращать на себя внимание, тем не менее в нашем кругу она весёлая и открытая. Хоть она и самый младший участник, но мы уважаем её больше всего, наставляя и давая полезные советы. Чаще всего она обращается за помощью ко мне. Может, из-за того, что я лидер, а может, потому что знаком с ней дольше всех. Мира - мудрая, ярко-красноволосая девушка среднего телосложения, 168 см ростом. Она самая старшая в группе - ей 28. У неё карие глаза с небольшими мешками, потрескавшиеся губы, скромный шрам на переносице носа и выделяющееся родинка возле рта. Она спокойная, ответственная, рассудительная, холодная, но при этом всегда готова помочь. С ней немного сложнее, чем с Лили, потому что иногда она бывает слишком замкнутой, и прочитать её эмоции, наверное, практически невозможно. При этом она прислушивается ко мне как к лидеру и искренне уважает. Ну и немного обо мне. Я - Лючо, темноволосый парень среднего и стройного телосложения, ростом 180, солист и лидер группы No One Knew - сокращённо NOK. Мне 24. И как бы это не звучало, я люблю помогать людям… иногда даже во вред себе же. Не знаю, почему, но делать добро мне по-настоящему приятно. Меня часто называют «светлым человеком», говорят, что я достоин большего. Я слышал это сотни раз, но всякий раз они «светлейшим» образом лицемерно исчезали. Словно я игрушка, которой можно поиграться, а потом без сожаления выкинуть. Многие пользовались моей добротой и наивностью. И хоть я это понимаю, всё равно остаюсь ребёнком в душе - тем, кто до сих пор верит в человечность. Это глупо, наверное, но я такой. К счастью, теперь у меня есть люди, которые понимают меня и не пользуются моей искренностью. Я знаю, что могу открыться им, сказать всё, что думаю, и они не осудят. Но всё же есть тайны, которые стоит хранить - даже от них. Для их же блага. Впрочем, прилетевшая мне в лицо ручка вывела меня из моих томных ностальгических раздумий. Я немного удивился, но, увидев гнетущее лицо Рафа, напряженно сложенные руки и топающую от нервов ступню, всё сразу стало ясно. Сейчас придётся слушать его недовольство. - Ну наконец-то пришёл наш блудный сын! Не хочешь объясниться? Почему наш лидер опаздывает на свои же репетиции?! - напрягая брови, агрессивно произнёс Раф. - Прости, мой драгоценный друг Раф! Опоздал всего на десять минут. Мне напомнить, как ты однажды опоздал на час? - с весёлой улыбкой я пытался разрядить его гнев шуткой. Настраивающая гитару Мира решила вступиться за меня. - Вместо того, чтобы ждать Лючо и выделываться, мог бы уже настроить гитару и быть готовым. Лючо, в отличие от тебя, не надо ничего настраивать… - Только если на дружелюбный лад, хах! - я прошёл к сцене и помахал Мире и Лили, которая повторяла ритм и старалась не отвлекаться. Раф недовольно цокнул и, скрестив руки, пошёл настраивать гитару. - Давайте не будем ссориться, ребята, из-за такой ерунды. Так уж и быть, взамен на то, что я опоздал, сегодня сходим за мой счёт в пиццерию, — предложил я. Глаза Лили загорелись от предвкушения вкуса пиццы. Я невольно усмехнулся её выражению лица и взял микрофон со стойки. - Поэтому мы должны сегодня хорошо постараться, а потом вкусно поедим. Как вам такой план? - Мира спокойно кивнула, а Раф, хоть и недовольный, но одобрительно хмыкнул, явно прощая меня за опоздание. Что же до Лили, то по её лицу было видно, что она готова съесть три пиццы за раз. - Тогда приступим! - сказал я. Подключив гитары к комбикам, а барабаны к усилителям, мы приступили к практике одной из песен. Создать синглы и пару песен легко, но сделать целый альбом, который мы планировали, было довольно сложно, особенно без какой-либо поддержки. Хотя мы и были рок-группой, наши мысли не были против системы или направлены на бунт. Скорее, они касались эмоций и чувств - самых разных, от гнева до счастья. Я не хочу писать о чём-то конкретном и петь то, что нравится другим. Я хочу петь о том, что хочу я, о том, что отражается в моей душе, о том, что заставляет меня жить дальше, сражаться и бороться несмотря ни на что. В этом и был смысл нашей группы: мы искренние, честные и открытые, мы хотим показать другим, что люди могут чувствовать. И это… работает. Люди находят отдушину в наших песнях и видят в них свет. Не хочу говорить за всех, но многие исполнители и группы давно потеряли свою индивидуальность, свою неповторимость, свою уникальность. И меньше всего я хочу, чтобы наша группа стала такой же. Я изо дня в день стараюсь показать Мире, Лили и Рафу, чего я, как лидер, хочу добиться. Надеюсь, что они разделяют моё мнение. Хотя я и замечаю, что у нас есть определённые проблемы, больше внутренние, связанные с тем, что что-то гложет их в душе. Но, чего уж скрывать, у меня тоже есть свои проблемы… Даже сейчас, поя и попадая в ноты, я вижу холодность Миры, замкнутость Лили и эгоцентричность Рафа. Кстати… насчёт Рафа. Мы дружим с ним с детства и всегда поддерживали друг друга. Вспоминаю наши веселые проделки в школе, как защищали друг друга перед директором, чтобы нас не отчислили. Было весело… Но сейчас словно всё по-другому. Он стал более агрессивным, постоянно жалуется на то, что я опаздываю, больше заботится о себе и о славе, заводя множество аккаунтов в соцсетях. Раньше такого не было… Он словно отстранился от меня и нашей группы, хотя когда-то был близок к нам и всегда оставался весёлым и задорным парнем. Конечно, я могу понять, что юридический университет изменил его, но не настолько же. Надо будет с ним поговорить об этом… Всё же, настраиваясь на песню, я продолжил петь, параллельно придумывая текст. Кроме моего голоса и звуков инструментов практически ничего не было слышно, кроме того, как Мира иногда щелкала пальцами. Мы почти не разговаривали и, кажется, просто ощущали мысли друг друга. Музыка словно сплела нас в одно целое, и мы делали всё, как нужно. Когда мне надо было продолжать придумывать текст, остальные держали ритм и тем самым помогали подбирать нужные слова. Нас соединяли ментальные пути и буквально направляли так, как мы хотели. Нам не нужны были слова — достаточно было одного взгляда и кивка, чтобы понять друг друга. Вот что я называю рок-группой. Мы незаменимы, и это делает нас оригинальными. Ощущение чего-то тёплого начало расти в груди, и я невольно улыбнулся, глядя на текст. Это было до безумия приятно - чувствовать такую глубокую связь между нами. Спустя довольно много времени и после написания одной песни до конца, я, забыв о времени и растворяясь в хаотичности страстной музыки рока, вздрогнул, когда почувствовал лучики красно-оранжевого солнца, выглядывающего из единственных окон студии. По традиции нашей группы, когда солнце так напоминало о себе, это означало, что пора закругляться, ведь наше время в студии заканчивалось. Словно проснувшись от глубокого сна, я опомнился и обернулся к ребятам. Они словно не замечали, сколько времени прошло. Не зря говорят, что когда занимаешься тем, что любишь, даже секунда кажется вечностью. Лишь Мира была несколько нервной и тревожной, однако полностью сосредоточена на гитаре и игре. Её пальцы слегка дрожали, а сама она покусывала мягкие губы. Раф же чувствовал ритм идеально и наслаждался каждым аккордом. Его движения были уверенные и точные, словно всё должно было быть сделано без изъяна. Лили мило улыбалась с закрытыми глазами и прекрасно ощущала барабаны, не сбиваясь с ритма. Она отлично играла: сначала тихо, но, разгоревшись, уже свободно и идеально выражала свои громкие эмоции через ударные. Наслаждаясь этой картиной, я ненадолго согрелся в лучиках солнца, пытаясь запомнить этот момент навсегда, чтобы он хранился в моей душе даже после моей смерти. Эти мгновения успокаивали меня, излечивая мою душу и все переживания. Это многого стоило, и я бесконечно благодарен этим людям за то, что встретил их. Нехотя выходя из этого умиротворяющего состояния, я всё-таки поставил микрофон в стойку и закрыл одной рукой блокнот с текстами песен. Они даже не заметили этого и продолжали играть, не останавливаясь. Вдруг Лили открыла глаза и заметила, как я задумчиво, но с улыбкой, смотрю на неё. Она слегка смутилась, и её нежные щеки едва порозовели. Она перестала играть на барабанах, и остальные, заметив это, тоже отвлеклись и посмотрели на меня с ожиданием моих слов. - Ну что ж… - начал я. - Сегодня мы отлично отрепетировали. Одна песня готова, и я рад, что мы закончили её сегодня, но нам пора закругляться, скоро время на студии заканчивается. - Они с удивлением посмотрели на окна и заметили, что солнце готовится к закату. - Ничего себе! - потянувшись и зевая, заговорила Лили. - Мы так быстро справились? Я думала, прошёл максимум час. С вами было так хорошо, что я даже не заметила вечера! - И вправду… быстро… — ответила Мира, не проявляя особого удивления, но расслабленно улыбаясь. - Могли бы и побыстрее, но да ладно… Получается, сейчас в пиццерию? - ПИЦЦА!! — радостно закричала Лили, подпрыгнув с барабанов и роняя одну из тарелок. Теперь её лицо выражало обеспокоенность. — Упс… Усмехнувшись её милоте и невинности, я помог ей поднять тарелки и собрать барабаны. На её лице сияла радостная улыбка. Она любила, когда мы выбирались в какое-нибудь заведение или просто гуляли, хоть мы и делали это довольно часто. Не знаю, почему ей дома не сидится, но я всегда был не против успокоить свои нервы с ними. Убрав барабаны и гитары в отдельный закрытый шкаф, мы собрали все вещи и помчались к выходу, желая поскорее утолить нарастающий голод. Лили довольно энергично топала к выходу и сияла, держась за руку Миры, которая обычно шла медленнее. Она не возражала и даже улыбалась, что было для неё редкостью. Я решил подойти и поговорить с Рафом. - Ты какой-то нервный в последнее время. Всё окей? - А ты как думаешь? - ответил он, кивая на остальных. - Посмотри, какие они легкомысленные! Даже ты! Постоянно опаздываешь! Мы давно создали группу, а судя по нашей популярности… - Я замолчал, почувствовав легкую боль. Он, как и Мира с Лили, старался над группой и продвигал её как мог. - Но, Раф… не все же группы сразу становятся популярными… Для этого нужно пройти испытание временем и… - я пытался мягко объяснить. - Не читай мне лекции, пожалуйста, Лючо! - резко перебил он, - Мне их достаточно от отца, и ты ещё… - последние слова он проговорил тише и отвел взгляд. Мы вышли из студии молча, без лишних разговаривая. Я понимал, что у всех бывают плохие дни, но мне казалось, что Рафа что-то гложет. Что-то, что заставляет его быть таким агрессивным и отстраненным. Весёлый и очаровательный голос Лили сразу вывел меня из грустных мыслей. - Что вы такие надутые? Повеселитесь! Особенно ты, Раф! Ладно Лючо, ему платить за пиццу, а ты её бесплатно будешь кушать, хех! Она ритмично переходила улицу, ярко прыгая по черно-белой «зебре». Её неожиданная энергия заряжала нас, и даже Раф, цокнув, улыбнулся уголками губ. Я шагал рядом с ней, стараясь идти в её ритм. - Это так тебя пицца вдохновила или ты просто в хорошем настроении? - спросил я. - А может и то, и другое? - с хитрыми глазами и задорной улыбкой ответила она. - Встала сегодня с той ноги… - внезапно вмешалась Мира. - И я тоже… День сегодня хороший. Вправду… Погода прекрасная! Сочетание прохладного ветерка и теплого солнца создаёт такой уют, что хочется бросить все дела и просто наслаждаться моментом. Посмотри, темно-оранжевые и бордово-красные зайчики света играют на наших лицах. - Такое нечасто бывает… - произнес я, улыбаясь. - Лючо, Лючо! А ты купишь ещё мороженое, пожалуйста! Я тебе потом отдам… - протянула Лили, глядя на меня с умоляющими глазами. Я вытянул палец перед её лицом. - Даже слышать не хочу. - Да так нечестно! - она надула губки. - Такими темпами ты будешь тратиться только на меня… Честно говоря, так и есть. Лили самая младшая из нас и поэтому пока не работает из-за экзаменов. Её родители довольно строгие, и она не может распоряжаться деньгами свободно, я сочувствую ей и помогаю, когда нужно. - И что? Многие бы на твоём месте наоборот не против были… - попыталась возразить Лили. - А я против! - твердо ответил я. - Это будет последний раз. - Хах, хорошо, птичка! - Лили рассмеялась. Я взлохматил её мягкие волосы, слегка растрепав прическу, и она засмущалась, надув губки. Я лишь усмехнулся. Подходя к ближайшей пиццерии, я открыл дверь первым, как лидер, и пропустил дам, а затем джентльменов - немного напряжённых, правда. - Ну выбирай место, милашка! - сказал я Лили. - Перестань меня так называть! - её лицо выглядело недовольным, но по смущенным глазам было видно, что ей это приятно. Отойдя немного от группы, которая выбирала себе место, я подошёл к кассиру и заказал сразу три пиццы. Сегодня я был щедр. Также взял мороженое для юной барабанщицы и три кофе для всех остальных. Забрав заказ, я подошёл к нашему столу с мягкими диванами и увидел следующую картину. Раф сидел, сосредоточенно играя во что-то на телефоне. Мира прижалась к дивану и словно растворилась в нём. А Лили игралась с какой-то ресторанной игрушкой и «общалась» с Мирой, но, судя по закрытому рту Миры, это был скорее монолог неугомонной девочки. Она была весёлой и доброй, но открывалась только нам, особенно мне. Передавая кофе Рафу и Мире, я подошёл к Лили и шутливо встал на одно колено, положив руку на сердце и драматично закрыв глаза. - Ваше мороженое, госпожа Зарянова! - Хахаха! - её смех прозвучал звонко. Даже холодная Мира невольно улыбнулась. - Благодарю! - робко, но с улыбкой ответила Лили. - Всё для вас, принцесса! - продолжил я, садясь за стол и распластавшись на диване, как и Мира. Я чувствовал, как мышцы расслабляются. - Да! Мы сегодня постарались… Я такой голодный, что готов съесть собаку! - сказал я. Собака за соседним столиком подозрительно обернулась на меня. - Еще бы! - проворчал Раф. - Однако ты только пел, а я такое соло на гитаре сделал! Так что мою роль гитариста вы не оцените… - Я буквально басистка нашей группы, Раф! - вставила Мира, подловив его. - Ага! А вы знаете, как сложно держать ритм на барабанах? Я вообще всем телом работаю! - добавила Лили, гордо расставляя акценты на своих умениях. - Ешь своё мороженое! - Его надо лизать, болванчик! - ответила Лили, смеясь Рафу в лицо. - Давайте будем честными: друг без друга мы бы не были теми, кем являемся. Без каждого из нас «никто бы и не узнал» нас, поэтому труды каждого равны… - я сделал короткую, но важную паузу. Они ненадолго замолчали, но Раф решил прервать молчание. - Ну, только я немного больше всех стараюсь… - шутливо сказал он, расслабляясь и переставая нервничать. - Раф, пей свой раф ванильный… - поддразнила его Мира, и после этого раздалось его цоканье с «Accidenti» и заразительный смех Лили. Нам наконец принесли пиццу. Глаза Лили загорелись, и, еле сдерживая себя, она едва проводила взглядом официанта, прежде чем «макнэ» нашей группы рванула к пицце. Раф с Мирой каким-то чудом одновременно взяли одну и ту же пиццу, и Мира злостно шлёпнула его по руке. Они переглянулись недовольными взглядами, но голод взял верх, и они, не отставая от Лили, налетели на пиццу. Я невольно улыбнулся и тоже взял свой кусок. Прошло несколько часов и за это время произошло всё, что могло произойти. Сначала мы просто ели пиццу, но видимо избыток энергия свел нас всех с ума. Раф с Мирой заказали себе немного алкоголя и мы начали бурно обсуждать что-то, после с Лили у нас появился непонятный прикол и мы брали трубочки у кассы и клали их в одежду поддатым Мире и Рафу, которые совершенно этого не замечали. Затем мы решили идти дальше и клали их уже в одежду официантам, посетителям, даже под поводок некоторым собакам, а один момент, что сотрудники заметили, что запас их трубочек исчез, словно их и не было, смешил нас еще больше. В это время Раф с Мирой, чего только ни делали: они спорили, дрались, пинались, боролись на руках, показывали факи друг другу и даже сотрудникам, донимали их анекдотами. В общем их пьянка и наши проказничества выглядели довольно успешными, глядя на усталые лица сотрудников, наблюдавших за нами. Не смотря на нашу шумную и относительно надоевшую компашку, они спокойно и вежливо попросили нас собираться, ведь их рабочее время уже заканчивалось Оборачиваясь на окно я заметил, что на готические и мраморные фасады Флоренции упал темный и зловещий мрак. Улица была атмосферной и освещенной и выглядела довольно безопасно. Я даже и не заметил, как на часах уже было 11. Посмотрев на наши блюда, я заметил, что от прошлой пиццы не осталось ни крошки. Я осмотрел помещение и заметил, что, кроме спящего и пускающего на стол слюни Рафа, сдержанной хоть и пьяной Миры и веселой и очаровательной Лили, никого не было. Лишь изнуренный единственный работник, который ждал, когда мы уже выйдем и он в конце концов закроет пиццерию и пойдет свободно домой. Я поднялся со своего места и спокойным голосом сказал: - Судя по Рафу, нам пора домой… - Сказал я. Под спящие возмущения Рафа и хихиканье Лили мы с Мирой взяли пьяного Рафа и понесли на выход. Заодно я подошел к кассе и заплатил за наш ужин и вышел на улицу. Мы решили разделиться на пары, Мира с Рафом, я с Лили. Неважно пьяная или нет, Мира сможет, если что, защитить Рафа и себя, а вот Лили вряд ли одна сможет дойти, поэтому я решил проводить её. Попрощавшись с Мирой, а Рафа хлопнув по плечу, мы удалились с Лили. Ночная Флоренция была прекрасна. Пустые улицы без единой души, спокойная и свободная атмосфера, ночное покрывало, украшенное далекими и блестящими звездами, одиноко сияющие огни фонарей. Окружение было настолько успокаивающим и умиротворенным, что аж не хотелось никуда уходить… остаться здесь… навсегда… - Тут красиво… - Спокойный и довольно тихий голос Лили вывел меня из раздумий. - Ага… Мне не особо хотелось нарушать тишину ночи. Ночь всегда немая и без слов она становилась только лучше. Я не против был пообщаться с Лили, но мне хотелось насладиться безмолвием этого места. Видимо поняв мой короткий ответ, Лили продолжила идти, а я за ней. Мы шагали тихо и спокойно, слыша каждый шаг друг друга, не хотелось говорить, словно понимали друг друга ментально. Не будь бы мы на улице, я бы подумал, что это более интимный момент. Но это сложно… Я хочу привязаться к ней… стать ближе, но… что-то останавливает меня. Какой-то барьер мешает мне открыть свою душу, я может и понимаю почему, но ситуацию это не меняет. Я посмотрел на Лили, и она казалась… смущенной, словно ей было неловко со мной. Видимо эта тишина тоже казалась ей интимной, хоть и приятной. Всё же, не желая идти всю дорогу в тишине, а также продолжать смущать Лили, я решил сломать это хрупкое безмолвие. - А твои родители не буду ругаться, что ты так поздно возвращаешься? - А… - Лили не ожидая услышать мой голос спустя такое количество времени, немного вздрогнула. Тем не менее она спокойно и с немного смущенным голосом ответила - Ну ты же знаешь… Они строгие… Кстати об этом. И вправду, родители Лили строгие. Что уж говорить, когда-то они вообще запрещали ей ходить в кружки или на занятия, а уж на рок-репетиции тем более. Признавшись мне единственному об этом, я решил ей помочь, и попросил хозяина нашей студии, чтобы он сделал вид, что он какой-то там профессор по фармакологии и тем самым скрыл, что она ходит на наши репетиции. С горем пополам он убедил в этом её родителей, и они даже выделяют на это деньги. И, конечно же, они половинчато уходят к Лили и самому хозяину. Как говорится, все в плюсе. Да, на самом деле так делать не особо правильно, но, зная даже про один случай, боюсь представить, что происходит у них в семье. - Ты что уснул? Лючо? - Ой… прости… задумался. - Вновь прервала мои рассуждения Лили. Я мило улыбнулся ей и, немного подумав, решил устроить небольшую “ночь откровений”. - Слушай, ты уверена, что они всего лишь строгие? Не пойми меня неправильно, но я давно заметил, что они… ответственные и правильные люди, мягко говоря… - Что ты имеешь ввиду? - Её голос стал зажатым, словно она контролировала всё, что она скажет. - Ну, например… Твои синяки… - Я… - Она скрестила руки и отвела взгляд, пытаясь спрятаться от моих хоть и заботливых, но пристальных глаз. - Лили, знаешь, я давно хотел поговорить с тобой насчёт этого… Я, естественно, не являюсь такой персоной, чтобы, ну, решать твои жизненные проблемы или трудности. Этим должна заниматься ты лично, всё же тебе уже есть 18… Но… Мне, как твоему другу и… наверное, близкому человеку, очень важно твоё ментальное состояние… и прошу не пойми меня неправильно, но я не хочу, что-то реши… - Внезапно она толкнула меня плечом и смущенно улыбнулась. После этого мы продолжили идти по улице. - Хватит говорить так осторожно! Говоришь как профессор какой-то… Я все понимаю, дурак! Я… просто боялась рассказать о чем-то таком… Я думала, ты поймешь меня неправильно и подумаешь, что я нытик… - Она говорила так смущенно и мило, что я не смог сдержать улыбку. Какая же она всё-таки хорошая. Её паузы в словах выражали её чувственность и искренность, во мне появилось безумное желание защищать. Но я, посмеявшись, продолжил разговор. - Хах, ты чего? Я же не только лидер нашей команды, но и твой друг. - Хоть это было и не сильно заметно, но на последнем слове у Лили поджались губы. - Ты всегда можешь мне рассказать всё, что тебя тревожит и лежит на душе. И я всегда поддержу тебя и не буду осуждать. - Да… Ты, наверное, прав… Просто… я боюсь их… Я, конечно, их люблю, но… папа меня пугает, а мама его защищает, и мне страшно сказать что-либо… А просто так уйти не могу… Они разочаруются во мне и захотят отомстить… как это было с Даней… - На её глазах засверкали блестящие слезы. Наш шагающий ритм прервался, и мы начали медленно идти, куда глаза глядят. Я приобнял её, передавая все тепло, которое мог. Я не мог и предполагать, что ей настолько плохо и тяжело. Будучи эмпатом и слыша её дрожащий голос, который намеревался перейти во всхлипывание, заставлял мои глаза тоже намокать, хоть я и старался этого не показывать. - Я тебе чрезмерно сочувствую и ты можешь полностью мне открыться и выплеснуть все эмоции… Не бойся, я рядом… - Я улыбнулся своей милой и теплой улыбкой. Мда, уж искренности мне не занимать. - Я… боюсь прийти туда, и они опять… снова начнут кричать… драться… Мне страшно… я боюсь, Лючо… - Так! Тихо! Я с тобой. - Я окончательно остановился и взял руками её мягкие и гладкие щеки и посмотрел в её лазурно-голубые глаза, словно окунаясь в чистое и бездонное море - Всё будет хорошо! Мне достаточно того, что ты мне сейчас рассказала. Это ненормально! И как бы ты их ни любила, как по мне, так это ужасно, что с тобой происходит. А то, что он еще и избивает тебя… Сводит мою челюсть от гнева - Мои глаза дергались от злости, а зубы заскрипели - И я не потерплю, чтобы я видел тебя в таком состоянии больше. Я, конечно, не могу тебя заставить или принудить, но… я настоятельно тебе советую и рекомендую переехать. Ты большая девочка, и, если что, я помогу тебе во всем. Но, прости… Я не могу видеть тебя такой. Одних твоих слез мне достаточно, чтобы я влез во все твои проблемы. Ты не последний человек мне… - Она внимательно слушала меня, то и дело шмыгая носом и всхлипывая. Видимо, моя уверенная позиция и искренность быстро её успокоили, хоть она и дрожала всем телом, что я даже чувствовал её мурашки. - Дурак… Я… Не уверена… но я долго об этом думала… - Что тут думать?! Посмотри на свои синяки! Думаешь, близкие и родные люди имеют право такое делать?! Не верь в это! Никто, запомни, никто не имеет право делать тебе больно, кроме тебя самой! Ты - Солнце, которое радует меня на каждой репетиции и упоминание твоего имени заставляет лыбиться как идиота. Ты достойна всего на свете, и не смей даже давать этим тварям прикасаться к себе. Прости за такие слова, но, как по мне, это совершенно ненормально! - Ты правда так думаешь?... - Её щеки слегка порозовели, и она отвела взгляд. Не знаю, из-за холода или смущения, но слезы пропали из её глаз так же быстро, как и появились. Она не сопротивлялась моим рукам, и кажется даже наслаждалась их теплом. - Конечно! Еще бы не считал… Поэтому я думаю, что тебе лучше съехать от них и жить нормальной полноценной жизнью. Жить с родителями - хорошо, но не только если они тираны, которые готовы угробить своего ребенка, лишь бы утвердиться за его счет. - Я… не ожидала такой реакции, если честно… - Её милая улыбка засияла на лице. Я не мог не улыбнуться в ответ. Моей мечтой была видеть эту улыбку до самой смерти своей. Она нехотя отстранилась от моих рук и запрыгала на месте, словно знала, что будет дальше. На её щеках красовались красные пятнышки, которые стали еще больше. - Ты так же мне важна, как и все остальные из команды. Мы как семья и должны поддерживать друг друга. Я же не просто веду вас за собой, мы теперь одно целое. И я должен пройти с каждым из вас огонь и воду, чтобы мы стали еще больше, чем просто рок-группа… - Говорил я от чистой души. Не знаю почему, именно в такие моменты мне было легко найти, что сказать. - Вы мои спутники по жизни, и я с гордостью готов прожить всю оставшуюся жизнь с вами несмотря ни на что! - Говоришь так, будто завтра умрешь… - Она была смущена и стеснительна. Видимо, я переборщил, беря её за щеки, но она вроде как сама была не против. Не знаю, что и думать. - Зато так видя её лицо, я чуть было ни залюбовался. Нет! О чем я думаю?! Я должен её успокаивать! - Земля вызывает Лючо. - Прости, я задумался… - Какой же ты дебил, не дай Бог она заметит как ты пялился на её лицо. - Всё хорошо! Просто я рада, что смогла высказаться тебе, но я думаю нам пора идти. Каждая секунда, приносит мне еще больше проблем… - Хорошо, но… - Я взял её крепко за руку - Насчет квартиры мы еще поговорим, понятно? - Я… - Она снова смутилась от моей серьёзности. Я вот не пойму, это я перегибаю или я ей нравлюсь. Хотя, если второе, то я не против. Боже! Как же ты ужасен! - Так уж и быть… Но ни за что ты не будешь платить! - Это мы еще посмотрим… - Ну, Лючо! - Топай давай! С такой приятной и довольной концовкой, мы продолжили наш путь к её “дому”. Тишина уже не казалась таковой, ведь Лили, почувствовав себя более открытой, свободно общалась со мной, уже не боясь сказать что-то не так. Видимо этот разговор очень сильно изменил её отношение ко мне. Мы подходили к типичному дому в Италии, то есть старому кирпичному коробку оливкого цвета с толстыми стенами и довольно большими окнами. Не скажу, что мой дом чем-то сильно отличался, но зато такие дома были довольно атмосферными и приятными для глаз. Подходя ближе к дому, Лили все больше и больше расстраивалась, видимо не желая терять мою компанию в обмен на своих узурпаторов. Я усмехнулся, но все же начал с ней прощаться и как всегда обнял. Только это было чем-то другим, чем-то более глубоким и ценным. Эти объятия не были такими как все. Что-то теплое разлилось в моем сердце, которое стало почему-то биться. Давно я такого не чувствовал. И я, закрыв глаза, через пару мгновений почувствовал что-то мягкое и нежное на своей щеке. Это было что-то такое теплое и искреннее, что заставило почувствовать дрожь по всему моему телу. Такое же чувство я чувствовал, когда в детстве мама меня маленького целовала в щеку…. Мурашки прошли по коже. Это что, поцелуй?! Я не мог поверить своим глазам, когда увидел лишь хитрую улыбку Лили. Она быстро помахала мне и скрылась за дверью, оставляя меня одного с моими демонами среди мрака ночи. Меня терзали разные эмоции и мысли. Одновременно меня это радовало и печалило. Может я ещё тогда не понял, но улыбка все-таки засияла на моё лице. Немного постояв на месте, я все же медленно зашагал домой, обдумывая всё, что сегодня произошло. Состояние пустое. Я просто устал. Уже ледяной воздух обжигал моё лицо, оставляя мои щеки покрасневшими. Неужели минусовая температура? Давно такого не было. Я поспешил домой, но уже в полной тишине, которая нарушалась только моими шагами. Дойдя до своего подъезда, я заметил пьяного бездомного, спящего под несколькими куртками, и трёх похожих пёсиков на поводках. Не знаю, были ли они любимцами бездомного или нет, но выглядели они забавно. Я почесал им за ушком и потопал к входу. Лифт сломан. Да черт! Ладно… Пошагали… Чёртовы ступеньки, каждая ощущается как вечность, а ноги отказываются идти. И голова заболела. И закружилась. Почему так плохо? Раньше мог хоть на десятый этаж подниматься без одышки, а сейчас даже на пятый не могу. Ну да, ленивец я, и что? Ладно, мне и вправду что-то не очень. Когда я только подошёл к двери, у меня в глазах помутнело, и я еле повернул ключ. Положив сумку на тумбу, я поковылял к кровати. Что-то я переутомился. И врезался в стенку. Мда, Лючо, тебе надо побольше отдыхать. Почему я не могу пройти? Глаза еле открыты, и я смотрю, что же мне мешает. Вешалка? Да нет вроде. Дверь? Там никогда не было двери. И тут мои зрачки расширились понимая, что моё плечо кто-то держит… ЧЕЛОВЕК. От неожиданности и испуга я попятился назад, падая на пятую точку и ударяясь об тумбу, откуда сразу падает моя сумка. И все рассыпается. Я жмурю глаза, но резко открываю их и вижу замутнённыый силуэт, который от адреналина начал приобретать резкие и четкие края. Я начал кричать что-то, уже даже не помню что. Но человек приближался. По его томной походке было видно, что он гордый, статный, высокомерный и властный..Я видел лишь частично, но уже мог сказать, что все, что происходит, безумно странно и противно. На языке смешался вкус металла, пота и слюны. От такого смузи, хотелось блевать пока не выйдет весь желудок. Он сел на корточки и смотрел прямо на меня, ничего не делая. Если бы это был грабитель, он бы уже убегал. Тогда кто это? У него были длинные и острый ногти. Джинсы и куртка. Рога. Тёмные волосы с лазурными гла… Погодите, что? Рога? У меня не было оленьего трофея… Я еле поднял руку протереть свои глаза и заметил себя. Как точная моя копия, только с красными рогами. Я поехал головой или глаза сыграли злую шутку. От пребывающего адреналина картинка стала более чёткой, и голова в свою очередь начала колоть, словно топором по бревну. Видимо от удара. Но тут низкий и хриплый голос пронзил мои уши своим ласканием. - Слышь… Ты хоть ел? А то ты бледный. И на кой ты упал кстати? - Голос был приятный, бархатный, сладострастный, однако именно под красивой оберткой обычно были противные конфеты. У меня было много вопросов, но один явно терзал меня больше всего. - Ты адекватный?! Ты кто такой?! - Он до жути был похож на меня. Все мои черты, которые я вижу в зеркале каждый день. Только лишь глаза и рога отличались его от меня. - Ох, грубишь?! Мне?! Да ты чёртов богохульник, сквернословец и предатель! Нет больше тебе входа в дом божий! Хах! - С надменной улыбкой шутило надо мной “вот это”. Я что, реально так улыбаюсь?! Не знаю, кто он был и что тут происходит, но он явно начинает меня раздражать. - Ты вообще в край с ума сошёл?! Повторяю! Что ты делаешь в моем доме?! - По моему носу начала стекать тонкая струя крови, не стесняясь стекать даже по губе. Однако ни сил, ни внимания она не смогла заполучить, продолжая свое путь. - Я? Твоя шиза на всю оставшуюся жизнь! - Его глаза загорелись бордовой игривостью. Ему-то было весело, когда он не чувствовал, словно его по голове ударили раз сорок. Хотя, судя по всему, это и вправду шизофрения у меня развилась. - Ты пришёл шутки шутить? Я ещё раз спрашиваю! Кто ты такой?! - Его несерьезность и игнорирование выводило меня из себя. Я начал немного приподниматься, но голова стала тяжелой, как валун, и давила меня в пол, отчего этот тип имел большое преимущество передо мной. - Что ты такой нервный? Не рад новым гостям? Вот такие вы, итальяшки, да? - Я смотрел на него скептичным и непонятливым взглядом. - Ладно, вижу, ты вообще не настроен на разговор - Действительно - Почему тебя так волнует, кто я? Я же сказал, что я твой новый сосед, разве этого недостаточно? - Ты буквально стоишь в МОЕЙ квартире и, не стесняясь, оскорбляешь и общаешься прям при МНЕ… Думаешь, я буду прыгать от радости?! - Голова снова раскололась, словно ногтями по металлу водили. - Как будто я виноват в этом… Что ж, если ты хочешь знать, то пожми мне руку… - Он встал с корточек и протянул высоко руку, снова издеваясь надо мной. Я не то, что взгляд поднять не мог, а уж рука казалось впилась в деревянный пол. - Ты - худший комик, которого я видел… - Ты какой-то грустный, что-то не так? - У меня в доме какой-то тип, я валяюсь на полу, не в силах даже встать, меня пытают глупыми шутками. Сейчас от счастья танцевать начну! - Ну не знаю, тебя вроде бы недавно кое-кто осчастливил… - Он надменно посмотрел в сторону с хитрой улыбкой. Откуда он знает? Он что, следит за мной? Зачем ему это надо? Стало только еще больше вопросов. - Откуда?... - Господи, ты еще и не понял? Посмотри на меня. Тебя ничего не смущает? - Он встал в самодовольную позу. Его высокомерие прямо светилась в его глазах. - Ты очень похож на меня… - Похож?! Я, чёрт возьми, точная копия тебя, придурок! А теперь задумайся, как такое может? И по мату я думаю ты понял, что я не твой ангел-хранитель… Думай своей божьей тупорылой башкой! - Ты… дьявол?... Боже! Таких галлюцинации у меня никогда не было. - Считай, тебе повезло… Я Люцифер, Лючо… - Его слова звучали словно из сказки какой-то. - Господи, я вроде не пил, а белочку все равно поймал… - Он смерил меня сверху вниз прогнившим насквозь презрительным взглядом, отчего тошнота вновь подступила к горлу. - Не верь, сколько хочешь, но теперь я твой сущий кошмар на всю жизнь… - Он коварно и хитро улыбнулся. И вправду, он был похож на Люцифера. Гордый взгляд, наглая и надменная улыбка, насмешливый и властный голос. Словно я по сравнению с ним, как капля в бескрайнем море. Но его присутствие не пугало меня и не заставляло подчиняться, а, наоборот, вызывало противоречие и неприязнь. Не знаю, почему, но с ним хотелось общаться грубо и свободно, что расхождением с его желанием подчинить меня. - Ну и с какого перепуга ты приперся? Тебе что-то надо? Или тебе понравилась моя неотразимая внешность, что ты спёр её? - С такой же надменностью и наглостью я улыбнулся ему в ответ. Это было как-то… приятно? - Не зазнавайся, гниль! Думаешь меня вообще волнует, что ты валяешься на полу как бомжара? Или как гниет ваша поносная планетка? Мне нужна маленькая ваша часть… Душа… И раз ты в таком отчаянии, может я избавлю тебя от страданий, м? - Его глаза заблестели мерзкой копией благородности. От его манеры ко мне в третий раз приперлась тошнота. А кто-то видит в нем идеал… - Круто ты придумал! Втоптал меня в грязь, унизил, оклеветал мой дом и теперь еще хочешь, чтобы я тебе в ручки прыгнул? Всё уж лучше, чем ходить с рогами, как козлина… - Голова начала сбавлять свое давление. И мне даже стало легче говорить, словно все сжало. Сильно же я ударился… - Думаешь, что справишься со всем? Подумай о Лили! Или о Рафе? Да о той же Мире! Все они терзаются от страданий! Они утонут в собственной луже без твоей помощи. А ты… тебе бы самому нужна лодочка. Ты даже об отце нормально позаботиться не можешь и ревешь на коленях о каждой иголке в стоге сена! А теперь представь, что это можно исправить в один миг. Все двери, все возможности, все радости и сны станут явью! Ты можешь получить всё, что захочешь! Ты станешь кем угодно, у тебя будет все, что угодно, и твои имя будет везде. Каждый будет целовать твои ноги и каждый будет наравне с полом по сравнению с тобой. И для этого нужна лишь только одна глупая и бесполезная вещь. Лишь частичка, которая даже не отвечает ни за что. Биология даже утверждает, что она не существует. Смешно, не правда ли? Именно такие и продают её первыми. Так что, говори! Все, что ты хочешь, все, о чем мечтаешь, все, что сделает тебя счастливым. И, взамен на твою душу, ты забудешь об отчаянии… - Он завороженно и мечтательно вел свой монолог, эмоционально выражая свои чувства жестами. В конце он с доброй и милой улыбкой посмотрел на меня, падая на колени и приближаясь к моему лицу. - Да… есть одна вещь… С недавних пор очень мечтаю о ней… - Что же?! - Он от счастья аж подпрыгнул, как ему это позволяло положение. Его клыки, точнее мои аж сверкали в полумраке комнаты - Чтоб ты свалил из моего дома! - Да, это очень приятно! Услышав мой ответ, он разочарованно и с холодной миной смотрел на меня. - Для человека ты слишком тупой! - Знаешь, для такой высокомерной твари ты слишком сильно хочешь мою душу. Неужели ты настолько жалок, что танцуешь под дудку людей, чтобы быть как попрошайка? - Я это слышу от рокера, который ничего не добился в жизни?! Даже слово рокер звучит посредственно! Думаешь много свободы добился? Думаешь, что ты теперь звезда мирового масштаба?! Ты - тлетворное и тухлое мясо, ходящее исключительно, потому что отец не дал тебе сдохнуть от голода. Никому ты не нужен! Ты даже свое имя не оправдываешь! Раф, Лили и Мира лишь имитация твоей полезности в обществе! Ничего ты не добился и не добьешься, особенно сейчас… - Думаешь легко все делать? Ты как будто всего добился сам, лишь твой папочка подарил тебе крылья, а ты даже не удосужился сохранить его гордость и пал с позором в глазах своего же отца! - Поверь мне… Ты умрешь в муках, я это вижу. Ты будешь гнить, пока другие звезды будут зажигаться снова. Пока ты будешь умирать, даже тараканы и пауки забудут о тебе… Ты ничего не добьешься! - Может и так! Зато я не буду сидеть на коленях и жалобно канючить свои души. И без тебя справлюсь! И если такова моя судьба… То я сдохну хотя бы с достоинством… Клыки заскрипели с противным звуком. Ложь и провокация. Чего еще можно было ждать от Люцифера… Я усилил опору спины и со всей дури пнул черта в грудь отталкивая в пустую тьму своей комнаты. Он отлетел, словно ничего не весил. Я начал поспешно вставать. Голова уже не так болела, и я смог вновь свободно передвигаться. Включая свет в комнате, я заметил, что он исчез, также внезапно как и появился. Кто бы мог подумать. Создатель божьего бунта, архитектор человеческой свободы будет униженно клянчить мою душонку. Но, по правде говоря, он действительно задел меня. Может я и не справлюсь…