Белый фитилек

"Я найду в себе в самой глубине белый фитилек, И зажгу его, чтоб светил тебе, мой огонек. Окна распахну, в них ворвется с утром подруга Любовь, И заиграет мой маленький оркестр моих маленьких стихов." Ци Жун не любил эту песню. Конкретно сейчас она играла по радио в машине, которую вел его новый опекун, точнее его родной дядя. Да, его забрали из детского дома, но сам он этого не хотел. В девять лет он уже слишком привык к той жизни, чтобы радоваться переменам. Он смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносятся серые многоэтажки. Ему казалось, что он просто меняет одну клетку на другую. Ладно, давайте все по порядку. Начнем с того, как он попал в детский дом. *** — Пап, не бей маму! — тихо произнес четырехлетний мальчик. — Отвали, мелочь! — Мужчина схватил бутылку алкоголя и занес ее над головой сына. Не успел он что-то сделать, как женщина схватила его за руку. — Дорогой, не трогай сына, прошу тебя! — жалобно произнесла она. Ее так называемый "муж" ударил ее бутылкой по голове, от чего она отрубилась и, издав слабый стон, упала на пол. Мужчина, не обращая внимания на тишину, внезапно повисшую в квартире, ушел, закрыв за собой дверь. Ребенок подполз к матери, вокруг нее по быстрому темнеющему ковру расплывалась лужа крови. Сначала он не понял. Просто видел, что мама лежит и не двигается. Он тряс ее за плечо, зовя. — Мама... Мам... Мам... Мам... Мама... Проснись... * Прошло, наверное, часа два. В квартире стало совсем темно, только свет от уличного фонаря падал через грязное окно. Ци Жун свернулся клубочком рядом с мамой, чувствуя холод, исходящий от пола. Он просто плакал, беззвучно, пока слезы не высохли. Ему было страшно и очень хотелось спать. Стук в дверь, резкий и громкий, заставил его вздрогнуть. Ци Жун, утерев остатки слез рукавом, пошел открывать. Это был дядя в форме, милиционер. — Здравствуй, мальчик, — произнес мужчина, оглядывая темную прихожую. Он был немолод и выглядел уставшим. — Здлавствуйте. — Где твои родители? Соседи звонили, говорили, крики, — Милиционер прошел в квартиру и увидел на полу уже мертвую женщину. Он сразу понял, что произошло, и достал рацию. — Так, принял. Вызывай следственно-оперативную группу. Адрес... — Он вернулся к мальчику. — А где твой отец, мальчик? — Он ушел. — Куда? — Я не знаю. — Понятно... — вздохнул милиционер. Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчиком. Его взгляд был сочувствующим, но жестким. — Тебе придется поехать со мной, сынок. Здесь пока оставаться нельзя. — Зачем? — Так положено. Мы сейчас поедем, тебе дадут что-то покушать, и ты побудешь под присмотром, пока мы тут разберемся. *** — Так тебя забирают? — произнес мальчик чуть младше самого Ци Жуна, его друг, Хун-эр. — Ага. Объявились какие-то родственники по маминой линии. Я вообще не хочу с ними ехать. Ну зачем мне это? Я лучше вон, с тобой останусь. Там, наверное, скучно, — Ци Жун нахмурился. Он чувствовал себя преданным: сначала отец, теперь и система, которая должна была быть его домом. *** Песня "Белый фитилек" звучала из каждого утюга, на каждом мероприятии в детском доме. От нее уже тошнило, но тете (которую ему еще предстояло назвать мамой) она, видимо, нравилась. — Жун-Эр, — подала голос женщина. Она улыбнулась ему в зеркало заднего вида, и эта улыбка показалась Ци Жуну слишком уж натянутой. — У тебя есть старший брат. Как приедем, познакомься с ним. Хорошо? — Мг, — нехотя ответил девятилетний мальчик. Да уж, не хватало ему еще старшего брата. Мало того что эти родственники объявились спустя целых пять лет, так еще и смотрят на него странно. Ну и ладно, это не его дело. Его дело — когда ему исполнится восемнадцать, найти Хун-эра.,