Demon for Hire

Месяц пролетел незаметно. Трижды в неделю, в неизменный час, возобновлялись тренировки. Спарринг, шлифовка контроля, снова спарринг, и обед. Джину не чурался экспериментов, то вводя правило говорить только по делу, то и вовсе запрещая произносить хоть слово. Однажды, когда её кулак был в миллиметре от его лица, он предложил ей завязать глаза, на что получил гневный отказ с предложением пойти со своими сексуальными фантазиями куда подальше – желательно туда, где не светило солнце. Джину не мог не улыбнуться. С демонической формой дело обстояло сложнее. Ей едва удавалось трансформироваться дважды за занятие, и Джину приходилось изворачиваться, придумывая новые способы подбодрить её. Контроль немного улучшился, но Руми по-прежнему вспыхивала слишком легко. Казалось, чем больше она поддавалась гневу, тем сильнее он разгорался. Она скорее походила на неумелого бойца, полагающегося на грубую демоническую силу. Однажды ночью Руми не рассчитала сил, и Джину пришлось долго расхлёбывать последствия. По её словам, она охотилась на низших демонов вместе с другими Охотницами. Пытаясь применить охотничьи навыки, она не совладала с демонической мощью и чуть не пустила под откос целый поезд своим демоническим криком. С тех пор она не решалась повышать голос даже на тренировках, и казалось, что они топчутся на месте. — Ладно, так дело не пойдёт, — Джину резко прервал занятие, когда утренняя тренировка была в самом разгаре. Он отошёл от неё и направился к вешалке у двери, чтобы взять куртку. — Что? Ты уходишь? — в её голосе прозвучала паника. Джину понимал, она боялась, что он бросит её. В то утро Руми была особенно взвинчена. — Хватит накручивать себя, пошли, — сказал он, поправляя воротник. — У меня новый план. Сначала мы поработаем над твоей уверенностью в себе. Джину знал, как это прозвучит. Она была поп-звездой, привыкшей выступать перед миллионами зрителей. Поэтому её ответ его не удивил. — Я вполне уверена в себе, — сказала она, уперев руку в бедро. В её взгляде читалось: твой план – идиотский. — Неужели? А хватит ли у тебя уверенности, чтобы выйти в люди с твоими демоническими узорами? Её лицо побледнело. — Вот и я о том же. Тогда пошли. — Прямо сейчас? В самый час пик? Там будут фанаты… Может, подождём вечера, когда стемнеет? Ты не можешь просто бросить меня в воду, когда я едва могу контролировать себя рядом с тобой! Именно поэтому им и нужно было уйти отсюда. Она слишком много думала в его квартире. Ей нужно было перестать анализировать. Ей нужно было отпустить контроль. — Расслабься, — проговорил Джину. — Я не собираюсь сразу бросать тебя в пекло. Просто хочу немного развеять твою хандру, заставить забыть о напряжении. — Он улыбнулся. — Но если у тебя возникнет желание выйти в свет сегодня вечером, я не против. Заеду за тобой. Руми подозрительно прищурилась. — Это вроде свидания? — Допустим, — пожал плечами Джину. Если ей так будет спокойнее, пусть называет это как угодно. Ему было, в сущности, всё равно. Даже не смотря на то, что он думал о Руми и предвкушал их встречи гораздо чаще, чем следовало бы… Джину уверял себя, что это всего лишь передышка от невыносимых головных болей, терзавших его в её отсутствие. Что-то в ней действовало как обезболивающее. Боль возвращалась с утроенной силой, как только она уходила, и он по-прежнему не понимал, почему, но… Чёрт возьми, ему просто нравилось быть рядом с ней. Она была забавной, своенравной и, безусловно, красивой. — Мы почти весь день будем торчать в студии, — сказала Руми. — Ничего, если мы встретимся позже? Около восьми? — Меня это устраивает. Просто скинь мне свой адрес. Заберу тебя оттуда, и мы сможем немного погулять по твоим любимым местам. — Хорошо. Значит, это свидание. — Свидание, — повторил Джину, затем сглотнул, пытаясь не обращать внимания на трепетное волнение, поселившееся где-то в глубине груди, где должно было биться сердце. Но у демонов не бывает сердец. Настоящих, живых сердец. А если бы оно у него было, он, без сомнения, отдал бы его ей давным-давно.

𓈒⠀𓂃⠀⠀˖⠀𓇬⠀˖⠀⠀𓂃⠀𓈒

Джину, как мальчишка, волновался перед этим… Свиданием? Было ли это вообще свиданием в истинном смысле слова? Хотела ли она, чтобы это было свидание? Да и был ли у него хоть какой-то опыт в подобных делах? Он смутно припоминал что-то из прошлой жизни, но, возможно, сегодня вечером ему придется положиться на мышечную память. На всякий случай он решил одеться более… Представительно: рубашка на пуговицах, небрежно расстегнутая сверху, чистая, черная, без клочков синей тигриной шерсти, и облегающие брюки. Ворон проводил его возмущенным карканьем, но Джину строго наказал своим фамильярам оставаться дома и не мешать их… Времяпрепровождению. Впрочем, у него было гнетущее предчувствие, что они его не послушают. Они наверняка собирались шпионить за ним. Поднимаясь на лифте в пентхаус, где проживали Хантрикс, Джину чувствовал, как нервы натягиваются, словно струны. И без того скверное состояние усугубляла пульсирующая головная боль. Но он наотрез отказался принимать лекарство перед свиданием, а потому весь день проходил голодным. Это была отвратительная идея… Ему казалось, что его череп вот-вот расколется, как перезрелый грецкий орех. Но стоило двери распахнуться… Все стихло. Боль притупилась, нервы перестали звенеть. В голове остался лишь тихий, умиротворяющий гул. Руми выглядела как всегда: волосы, заплетенные в аккуратную косу, легкий, но безупречный макияж и тщательно продуманный наряд. По какой-то причине, он был уверен, что даже облачись она в самые нелепые пижамные штаны, она все равно выглядела бы безукоризненно прекрасно. — Ладно, пошли! — выпалила она, подхватывая сумку и уже выталкивая его за дверь, в которую он только что вошел. Позади Руми стояли её подруги, скрестив руки на груди и прищурив глаза. Мире не хватало только дробовика, чтобы завершить образ недовольного отца, отпускающего дочь на свидание. Они хотели его запугать и преуспели. Достаточно было украдкой увидеть, как Зои, обернувшись, непринужденно извлекает из рукава несколько ножей. Лифт погрузился в тягучее, неловкое молчание. Джину лихорадочно перебирал в уме слова, но они застревали в горле. Когда оставалось меньше десяти этажей, он наконец собрался с духом: — Итак, я подумал, насчет нашего свидания… — Погоди, это настоящее свидание? Джину опешил, и двери лифта распахнулись прежде, чем он успел подобрать хоть что-то вразумительное. В фойе он поспешил наверстать упущенное: — Разве мы это не обсуждали? — Я думала, это фигура речи. — В каком смысле? — Ну, как будто "назначить свидание" это… — Руми резко взмахнула рукой, чуть не задев его, когда он придержал для нее дверь на улицу. — Мы сказали "Это свидание!", как будто это просто дата встречи в календаре, а не… Ты смеешься надо мной? Джину прикрыл рот рукой, борясь с улыбкой. — Нет, что ты. Просто я не понимаю, почему ты так цепляешься к словам. — Ты такой старый, — простонала Руми. Призрачное дежавю пробежало у него по спине. — Ты бы понял мою мысль, если бы жил в то же время. Джину даже не знал, сколько ему лет. Просто знал, что он здесь уже очень давно и понимает ход вещей. — Тебя беспокоит, что кто-то из нас неправильно поймет этот вечер, верно? Руми кивнула, надув губы и опустив подбородок. — Тогда позволь мне выразиться предельно ясно. Мы делаем это, чтобы А) расслабиться, — он начал загибать пальцы, — и Б) потренировать самоконтроль в другой обстановке, что, надеюсь, добавит тебе уверенности. Я называю это свиданием в неформальном смысле, чтобы тебе было комфортно. Если ты не хочешь, мы можем… — Нет, все в порядке! — Ее настроение внезапно переменилось, и он не мог понять почему. — Просто мы не договаривались ни о каких свиданиях, кроме обеда. Я подумала, что, может быть, ты заинтересован во мне как в ком-то большем, чем просто клиентке… — Она игриво тряхнула косой, сделав несколько шагов по тротуару. Джину на мгновение замер, набирая в легкие воздух. Ее дивный аромат и эта нарочитая дерзость пробуждали в нем неудержимое желание ответить тем же. Позволить себе увязнуть в этой игре еще глубже, отбросить осторожность и… Поддаться ей? Что бы это ни значило, ее присутствие посеяло хаос в его мыслях и чувствах. Прежде чем она успела сделать шаг, он перехватил ее ладонь, сплетая их пальцы. Бросив взгляд искоса, Джину не мог вспомнить, был ли на ее щеках этот нежный румянец раньше, или он вспыхнул только сейчас. Он обвел рукой городской пейзаж: свет уличных фонарей, неоновые огни витрин, танцующие в воздухе мотыльки, редкие прохожие, наслаждающиеся вечерней прохладой. — Куда ты обычно ходишь, чтобы отвлечься в городе? Он ожидал услышать в ответ «клуб», «ресторан» или «мой любимый парк». Но ее невозмутимый ответ застал его врасплох: — Мы с друзьями обычно ходим к реке или на вокзалы, выслеживаем мелких демонов. Джину фыркнул, но в голосе звучало скорее веселье. — Надо было догадаться, что твое представление об отдыхе настолько специфично. Тогда сегодня вечером попробуем что-нибудь новое. Когда ты в последний раз ела уличную еду? Оказалось, что она не ела ее целую вечность. Даже в детстве, потому что ее опекун была чрезвычайно щепетильна в отношении того, с чем она контактирует. Единственными надежными источниками были запечатанные продукты в упаковке или домашняя еда. В тот вечер Джину купил ей уличной еды. Ароматные, дымящиеся от жара лакомства на палочках или завернутые в салфетки, чтобы не испачкать руки соком. Они прогуливались по парку, а затем под звездным небом, обсуждая по пути, насколько отвратительной, но в то же время сытной была эта еда. Джину ополоснул липкие пальцы в общественном фонтане, и Руми бросила на него неодобрительный взгляд, прежде чем решила, что это небольшое нарушение правил не такая уж большая плата за то, чтобы не чувствовать себя грязной до конца вечера. Конечно, он не упустил возможности подразнить ее, когда она сделала то же самое, бросив на него укоризненный взгляд. — Какая же ты неряха, — проговорил Джину, цокая языком. Руми бросила на него сердитый взгляд через плечо, что только подстегнуло его. — Оскверняет общественную собственность, не испытывая ни малейшего угрызения совести. Тебе должно быть стыдно! В ответ она намеренно стряхнула воду с пальцев ему в лицо, когда повернулась. — Я до сих пор не понимаю, как это связано с тренировкой. Вытирая капли воды с лица, Джину ответил: — Это была всего лишь разминка. А теперь приступим к самой тренировке. Подведя ее к скамейке, он дал ей первое задание — менять отдельные части тела по очереди. Начать с глаз. — Попробуй окрасить их в золотой цвет. Руми тут же напряглась. — Джину, я с трудом контролирую смену облика, когда остаюсь одна. С чего ты взял, что я смогу сделать нечто настолько тонкое в подобной обстановке? — Она оглядела тропинку. Несмотря на то, что рядом никого не было, вокруг все равно находились люди. Пары, прогуливающиеся по соседней дорожке, кто-то срезал путь домой, мама с детьми, решившая развеяться, или кто-то выгуливал собаку, тихо напевая под нос знакомую мелодию. Джину проигнорировал ее сомнения. — Потом мы попробуем изменить только узоры на коже. Затем ногти. Если хочешь, можешь начать с чего-нибудь попроще. Он взял ее за запястье, соединяя их ладони. — Ну же. Я знаю, что ты думаешь обо мне всякое плохое и недоброе. Просто попробуй высвободить свои демонические когти и немного меня поцарапать. Она бросила на него испепеляющий взгляд. — Джину. — Руми, — ответил он с той же насмешливой интонацией. — Да ладно тебе. Просто попробуй. Если ты сейчас изменишься целиком, у кого-нибудь случится сердечный приступ. Так что давай, рискни. — Но я… Он легонько погладил ее запястье. — Ты справишься. Я знаю. У него не было никаких оснований так в нее верить, и все же… Он ничего не мог с собой поделать. Он был уверен, что она сможет это преодолеть. Ей просто нужно было расслабиться, довериться и вернуть уверенность в себе. Какой бы смелой она ни казалась на сцене, ему было очевидно, что это всего лишь маска, которую она носила всю жизнь. То немногое, чего она достигла, запечатав новый Хонмун, было лишь каплей в море. В его руку вонзились когти. Он усмехнулся: она подтвердила его правоту. Подняв взгляд, он заметил, что один из ее глаз стал золотым, и на той же стороне лица начали проступать узоры. Она снова доказала, что он не ошибся. — Не смотри на меня так пристально, — пробормотал Джину. Они придвинулись ближе друг к другу на скамейке, изображая пару, готовящуюся разделить интимный момент. Он поднял руку, завершая этот компрометирующий жест, и провел большим пальцем по ее скуле, на самом же деле пытаясь разгладить темно-фиолетовый узор, который она вызвала непроизвольно. Ее неуверенный взгляд был прикован к нему, словно к спасительному якорю. Ему не терпелось узнать, о чем она сейчас думает, ведь ее взгляд постепенно становился прежним. Он слегка улыбнулся ей, словно говоря: «Видишь? Я был прав. Ты можешь это сделать». Когда ее нервы немного успокоились, а тело привыкло к ощущению когтей, она изучающе посмотрела на него. — Мне нравятся твои серьги, — сказала Руми, вероятно, просто для того, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Принято к сведению, — ответил Джину с усмешкой. Он твердил себе, что носит их, чтобы соответствовать образу и внешнему виду, необходимым для того, чтобы быть очаровательным мужчиной в современном обществе. На самом же деле ему просто нравились украшения. — Мне тоже нравятся твои. Теперь ты готова попробовать следующее? Убери когти — только, пожалуйста, медленно, не хочу, чтобы ты порезала мне запястье, — а затем попробуй высвободить узоры только на левой руке. Руми прерывисто вздохнула. — Я не знаю, смогу ли… — Она замолчала на мгновение, а затем исправилась. — Я попробую. — Хорошая девочка. Невозможно было не заметить, как вспыхнуло румянцем её лицо. «Это тоже следует отметить», - сказал он себе. Не то чтобы ему нужно было знать, что она любит похвалу. Последующие полчаса Джину терпеливо разъяснял ей упражнения. Когти, узоры, глаза – и снова по кругу. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо по тропинке, она вздрагивала, отворачивалась или даже пряталась у него на плече. В моменты, когда они оставались наедине, он успокаивал ее тихим голосом и легкими прикосновениями. Ни один демон во Вселенной не удостаивался такого нежного посвящения. По крайней мере, он сам точно. И хотя память об этом стерлась, кошмары о розовом пламени и нестерпимой боли красноречиво говорили о том, что никто не держал его за руку, когда он ступил в царство демонов. Я дам ей то, чего у нас никогда не было. Она заслуживает весь мир. — Джину? — М? — Он понял, что погрузился в свои мысли и перестал давать указания. — Почему ты до сих пор не снял деньги с моей карты? Я проверяла на днях, и… Прошел месяц, а ты так и не взял с меня оплату. Я ведь предоставила тебе все данные. — Может быть, я жду конца года, чтобы выставить тебе огромный счет. Просто, чтобы тебя позлить. Руми прищурилась. — Нет, дело не в этом. Это прозвучало как наполовину приказ, наполовину предположение. Он снова усмехнулся. — Ты права. Не в этом дело. — Тогда почему ты до сих пор этого не сделал? — Потому что… — Может быть, из-за того, что они сидели так близко и вели себя так интимно, но на мгновение ему показалось, что он может позволить себе быть с ней честным. — Потому что я получаю от этого то, что не купишь ни за какие деньги. — И что же это? — Что-то в тебе… — Джину перевернул ее ладонь, положил ее на свою и стал рассматривать линии жизни. — Твоя энергия, твое присутствие, что-то… С тех пор как я очнулся здесь, не помня ничего, мне кажется, что мой разум разрушается с каждым днем. Но когда я с тобой, все в порядке. Мне не больно. Я… Он поднял глаза, встретившись с ее пристальным взглядом, и увидел золото. — Я цельный.