выпускной

             Это было начало последнего года для Сириуса. Именно в тот день он увидел компанию парней, что стояли рядом с директорской дверью. Довольно разнообразная компания, не только внешне, но и стилем, но одно было схоже это скейты. Тогда это не стало чем-то сильно запоминающимся, просто одна схожая деталь и все. Сириус не запоминал их, не было столь важным. так продолжалось первые два месяца, а потом они начали кататься в коридорах школы. Точнее двое из них.       Это стала на самом деле настоящая проблема. Их пыталась решить администрация школы, но толку на самом деле не было. Как катались по школе, так и продолжался этот беспредел до самого прихода семьи Блэк на зимний бал. Тогда Сириус смог нормально увидеть их в глаза.       По ниже был отпрыск семьи Крауч, все то, что про него говорили в светском и высшем обществе. Позор семьи, испортивший себе кожу и ставший на ряду с отсидевшими нелюдями. Но Сириус как раньше не увидел ничего общего между словами и самой правдой перед глазами. Да, Барти был с татуировками и пирсингом, это скорее приукрашало его и создавало образ, которому тот следовал. И еще он был свободным, даже не взирая на положение своей семьи.       А второй… он не был из какой-нибудь социально высокой семьи. Честно говоря Сириус вообще не знал таких семей, но они были с ним примерно одного роста, он был загорелым и с шрамами, с партаками на левой руке и проколотой губе. И он красиво улыбался, клыки слегка торчали из-под растянутой губы, но это придавало своего шарма. Волнистые волосы собранные в небольшой хвостик умиляли.       После последней мысли Сириус вздрогнул. Нет, он не гомофоб, он знает и признает, что ему нравятся исключительно парни. Но Люпин не входил в его типаж. Сириусу скорее нравились спокойные и домашние, те с кем можно помолчать, Люпин вообще не входил в их число. За последний месяц он сотворил столько дел и это только те, что сорвались или были замечены. А ведь оставались не раскрытые дела, хотя все ученики уже знали кто это сделал.

      «Ремус просто стал интересен из-за своей репутации и внешности. И ничего серьезного не стоит ждать в будущем, он ведь даже не мой типаж» — такие мысли продолжали проносится у Сириуса в голове, даже когда он понимал, что теперь ищет виновника испорченного праздника.

      Во время Зимнего бала они с Барти сделали граффити на сцене и пустили разного рода посыпку с потолка, а у самых стен полилась краска. Они не только испортили актовый и спортивный залы, но и одежда части учеников тогда тоже подверглась мусорки. Они были наказаны, и обязаны принести моральную компенсацию всем пострадавшим, но в день выговора они смеялись или пытались скрыть улыбки. А их третий друг Лавгуд лишь стыдливо прикрывал глаза и улыбку. Он никогда не участвовал в шутках над учениками.       Но после этого случая ученики не стали относится к ним хуже, скорее просто сторонились, боялись вновь испортить вещи из-за них. После каникул пошли слухи, что Крауч за них обоих выплатил моральную компенсацию для всех пострадавших, но их правдивость никогда не подтверждалась. Скорее Барти просто хитро смотрел на людей, закидывал руку на Ремуса и уходил, все так же хитро смотря, а иногда и улыбаясь.       Все каникулы Сириуса пожирали мысли о той загорелой коже, редких шрамах на лице, веснушки, россыпь которых продолжалась под рубашкой. Иногда проскальзывали мысль о наличие шрамов под одеждой, потом о их истории или отношения к ним самим. Иногда Сириус вспоминал лицо Ремуса, особенно глаза, он помнил не их цвет, а скорее то как они искрились, даже при столь плачевной ситуации. И то как он свободно чувствовал себя не только в школе, но и при всей администрации.       Сириус чувствовал нужду быть не только рядом с ним, но и быть таким же свободным от семьи. Джеймс говорил, что это глупо, не нужда свободы, а потребность в Ремусе, может он и вовсе гомофоб.       — Он точно не из этих, Джеймс, — тише говорил Питер, как странно, но он всегда знал о всех стычек с гомофобами, и тут огромную роль играет Мери, что на правах бывшей девушки тащит его везде, а он идет туда на правах союзника, или не просто союзника.       — Питер, он был там?       — Скорее он был инициатором. Или это был Барти. Честно не вникал в историю конфликта, скорее мы пришли на случай, если придется их разнимать. Нас Мирей звала туда. — Питер говорил это так спокойно, будто каждый день только этим и занимается.       — Кто такая Мирей?       — Не важно. Вообще и Люпин, и Крауч довольно часто устраивают такого рода стычки, но не с гомофобами, а просто с теми, кто прессует младших у нас в районе. Считай принц на белом коне, специально для Сириуса.       Дальше разговор не клеился. Каждый думал о своем, Питер о ближайшей контрольной, и параллельно о предстоящем обеде. Джеймс о сегодняшней тренировки. А Сириус смотрел на виновника из разговора.       Ремус активно спорил о чем-то с Барти, с баскетбольным мячом в руках и так умело им управлял. За их игрой наблюдало часть учеников, там было за чем наблюдать. Ремус не просто игрался с мячом, он знал как им управлять и как кидать, что все визжали, а сердца вздрагивали от звука потревоженного кольца. Он явно знал как и что делать, заставляя остальных обращать на него внимание, но не делал это специально, скорее от забавы.       Ремус не был звездой, они с Барти скорее были катастрофой и всегда вдвоем. И они не раздражали вдвоем, а скорее наоборот дополняли какой-то свой образ. Но по отдельности конечно была просто сказка.                     Наблюдения за Ремусом превратились в что-то обыденное. Теперь Сириус знал, что он хорошо учился, не отличник, но стабильно держал планку хорошиста. У него была аллергия на яблоки, поэтому школьные пироги он не берет в целях безопасности. Когда рядом нет Барти, Ремус очень спокойный и даже уютный, даже был похож на привычный типаж Сириуса. Он всегда защищает права меньшинств, слабых и тех, кого гнобят ни за что.       Иногда он попадает в драки, или они случаются во время споров. Он приезжает в школу на скейте, который в течении дня находится у учителя из-за парочки выговоров. На сумке у Ремуса есть значки с любимыми исполнителями, логотипами организаций и своего флага, бисексуала. Он любил делать заметки в библиотечных книгах, а потом сидел по минут 30 стирали фотографировал их.       Так каждая деталь собирала образ, собирала Ремуса Люпина в голове у Сириуса.                     Весной тогда все красиво цвело, Сириус сбежал на пару часов из дома и день становился еще лучше. Иногда он слышал вой полицейской машины, но относил это к очередным машинам превышавшим скорость, и он был почти прав. Только это была не машина, а компания скейтеров, которые в руках держали баллончики с краской. И иногда сбивали людей, после крича извинения и пожелания доброго дня.       А Сириус всматривался, искал может Ремус среди них, а потом почувствовал чьи-то руки у себя на плече. А потом уже и самого Ремуса, что пытался и дружелюбно улыбнуться и отдышаться.              — О, Принцесса? Привет, не знал, что тебя из дома отпускают.              — О, Волк волк. Не знал, что ты бегаешь от проблем.              — Ха, ладно, простите, мистер Блэк, — и вновь это его улыбка, с клыками и прикрытые глаза. На висках капельки пота, да и сам он весь ужасно уставший. Он вновь глубоко вдыхает, и так же выдыхает. Выпрямляется и глаза их становятся примерно на одном уровне.              — Что же ты опять натворил, Люпин?              — О, мы перешли на новый уровень отношений. Ничего такого, просто оказывается нельзя рисовать где нам вздумается. А только в определенных студиях. Нас выгнали с заброшки. А вы чем занимаетесь? — он говорит непринужденно, словно они давние знакомые, доски при нем нет и Барти тоже.              — Не помню, чтобы мне запрещалось гулять по городу, я очень даже законопослушный гражданин. А где друг твой? Ревновать не будет?              — Барти что-ли? Не, он только радоваться будет моим новым знакомым или друзьям. Вы сами не ревнуйте, мистер Блэк. Только, вас, глазами и получается встретить. Вы, во мне скоро дырку сделаете. — последняя фраза звучит четко в ухо, прям в самую ракушку. Кровь приливает к шее, но потом он чувствует ветер. Ушел.              Теперь Сириус стал замечать его взгляды. Они были какие-то ленивые, но с нотками заинтересованностью. Иногда ему приходилось отвлекаться на Барти, который кажется шутил над ним. Но это давало нотку для новых размышлений и даже надежду для дальнейшего развития их разговора.       Ремус не заставлял скучать. Он действительно смотрел, иногда совершал глупость, когда через чур отвлекался на эти переглядки. Сириус смущался, но все равно смотрел, иногда позволял себе пошутить над ним, иногда подходил и заставлял уже смущаться Ремуса, который уткнувшись ему в плечо уводил подальше от друзей.              — Принцесса, тебе весело, да? — Ремус никогда не был зол, он лишь улыбался. А потом они оставались сидеть до самого звонка, потому что Сириуса надо быть хоть чуть-чуть хорошим сыном, пока не выпустится.              — Да, тебе вижу тоже. Слушая, Ремус, а что происходит?              А ничего не происходило, они просто стали близко общаться. Они не пытались оба перейти на что-то большее, но эти переглядки, эти смущенные улыбки, а иногда и прогулки после занятий, иногда даже за руку были чем-то обычным, но все равно значимым.       Наверно тогда Сириус впервые полюбил кого-то настолько сильно. Иногда, лежа в своей комнате, он вспоминал эти моменты с Ремусом, их разговоры, их взгляды и тогда его посещали мысли о будущем. Но там не было Ремуса, и это пугало и расстраивало.       Отсутствие Ремуса он объяснял себе его семьей. Они пугала всех, пугал ее авторитет и власть. Поэтому Ремус на вряд ли останется с ним, когда наду будет переживать такой кризис. Но еще могло быть, что Сириус сам не хотел видеть Ремуса в этот период. Это будет сложно для всех.       Но Ремус был в школе, когда надо готовится к выпускным экзаменам и выпускному балу. Он все еще оставался рядом. Иногда засыпал на плече в библиотеке, иногда сам настаивал на занятиях. Ремус оставался таким же как и в начале года, они с Барти все так же творили беспредел, но уже не над всеми подряд, а над задирами и просто откровенным быдлом.       Ремус все также оставался рядом, смеялся и заставлял улыбаться. Без Барти он не расцветал, скорее открывались новые его черты и это завораживало. Тогда Сириус понимал отца Джеймса и его любовь к жене. Наверно, даже если Ремуса он не видел в ближайшем будущем, он хотел видеть его чуть позже и показать себя с лучшей стороны еще больше. Он хотел подарить им стабильность и безопасность. Поэтому он не хочет, что Ремус видел все нутро семьи Блэк.       Но выпускные приближались и давление со стороны матери усиливалось. Сложно было усидеть на двух стульях, но Ремус не настаивал, он лишь тихо поддерживал, даже когда самому пора было начать усиленно готовиться. Люпин лишь тихо сидел и иногда помогал с подготовкой, когда Сириус просил.       Последние месяцы давались всем сложно, все были на нервах, переживали, но старались поддерживать друг друга. Помимо экзаменов некоторые переживали кризис отношений. Сириус тоже хотел об этом поговорить, но он на самом деле даже обедать не успевал. А Ремус будучи на год младше не то, чтобы парился насчет экзаменов, но об отношениях он никогда не упоминал. Хотя все итак видели его трепет рядом с Сириусом.       Они все также не дали точного статуса своим отношениям, но и потребности в этом не было. Скорее это была проверка на стрессоустойчивость на дальнейшее их развитие. Они не торопились, но и не сказать, что с чем-то медлили. Просто не было момента, пока была только тревога.                     Ремус приходил после каждого сданного экзамена и дарил шоколадку или другую еду, каждому, но Сириуса он потом вел гулять и в кафе их семьи. Тогда Сириус познакомился с полным составом семьи Люпин. И почувствовал себя, как у Поттеров, но до ужаса смущался начиная с того, что Ремус не предупредил, заканчивая просто разговорами. А еще этот мелкий засранец представил его, как своего парня. Это они не обговаривали.       Тогда Блэк не только вкусно поел, но и увидел новое понимание родительской любви. Если Джеймса любя заставляли работать, шутили над ним и просто забавлялись, то Люпины на самом деле лелеяли и баловали Ремуса. А глава их небольшой семьи гордился даже не самыми важными занятиями своего сына. Ремуса видно даже не сделали выговор за зимнее происшествие.       Так прошли недели до выпускного бала. Сириус вкусно ел у Поттеров, или у Люпинов. Его все ждали и любили. Хоуп иногда давала ему всякие сладости с собой и ласково целовала в лоб, а Ремус сзади нее ухмылялся и отправлял воздушный поцелуй.       В самом преддверие праздника Сириусу надо было пригласить кого-нибудь, как партнера. Джеймс и Питер ждали кто же это будет, родители уже предлагали прекрасных дам. А Сириус молчал и думал.       — Профессор, мы ведь можем пригласить кого угодно со школы? А если я приглашу вас?              — Мистер Блэк, всех, кроме учителей. Будьте со своем выбором осторожны.                     План был легок и прост. Каждый день выбираться гулять с частью основных вещей на улицу и уживаться у Джеймса, потому что он сам предложил свой дом. Нечего ему было это делать.       И так первые две сумки прошли, а потом родители Сириуса решили, что времени они дали ему достаточно. И пора уже решать с кем же все-таки он пойдет на выпускной бал.       Все произошло за семейным ужином, помимо их семьи бля дядя Сигнус со своей женой и двумя дочерями. Началось все банально с обсуждения семейных дел, обсуждения предстоящего брака Беллатриссы и отношений Нарциссы. А затем плавно перешли к двум наследникам. Опорой семьи.       — Сириус, если ты решил уже с кем пойдешь. Не поделишься со всеми своей избранницей?        — Избранником.              И тишина. Сириус уже делал подобное, но пошел по струночке и клялся, что подобное не повторится. Он клялся матери, что исправится и так по-детски держал пальчики крестиком. Он клялся самому себе в объятиях Джеймса, что уйдёт и начнет быть самим собой. И он это сделал.       Первой спохватилась Белла, она схватила его за воротник и столь ядовито на него смотрела. Он слышал крик матери, он видел брата, тот молчал и опустил взгляд. Они никогда не говорили о таком, но всегда пытались негласно поддержать друг друга. Но Сириус не знал пойдет ли тот с ним. Поэтому ничего и не сказал о своих дальнейших действиях.       Но отпрянувшая Белла вновь привела в чувства Сириуса. Регулус кинул вилку в нее, а в другой руке держал нож. Быстро схватив за руку Сириуса, он поспешил из столовой комнаты в сторону выхода. Сириус смеялся, скорее истерически, чем от чего веселого.       Они неслись до самого конца улицы не останавливаясь. Там в самом конце жили Краучи, и как удачно их сын стоял у самых ворот, он только вернулся.       — Ты все-таки решился уйти? Я не тебе, Сириус.              — Он устроил представление только что. Я пойду с избранником, — Сириус все еще улыбался, параллельно пытаясь отдышаться. А Регулус кривил лицо и парадировал недавнюю сцену.              — Я завтра приглашу Ремуса.              — А если его уже пригласили? — Крауч начинает играть бровями за что получает в самые ребра. — Ладно, ладно. Вообще он ждет, думал кое-что тебе устроить. Ай, да за что?              В ту ночь они дошли до Поттеров, где их уже ждали. Вкусно накормили, привели в порядок комнаты для них и наконец-то Сириус смог спокойно уснуть. Разве что отношения Барти настораживало, но это было где-то в районе затылка и пока не давало о себе знать.       Утром Сириус встал вместе с Юфимией, позавтракал с ней и помчался в сторону кафе, где уже за стойкой стояла Хоуп. Она радостно помахала ему рукой и подозвала поближе.       — Если ищешь Ремуса, то иди в сторону скейт площадки. Он там с утра обитает.              — Спасибо, миссис Люпин.              Он действительно был там, наворачивал круги и кажется что-то шептал, Сириуса заметил не сразу. А когда поднял глаза свалился с доски, и ободрал ногу, но это не остановило его накинуться с объятиями на парня. Он уткнулся в самую шею, крепко сжав того руками. Сириус тоже сжал его в объятиях, он был так счастлив.       Ремус не дал ему даже поздороваться, схватил за лицо и долго так рассматривал. Искал что-то, а после с облегчением выдохнул и прижался лбом об лоб.       — Барти ночью написал, что вы с Регулусом сбежали. Идиот, знаешь как ты меня напугал? — Он говорил тихо, боясь то-ли город разбудить, то-ли атмосферу испортить.       — Я сказал, родителям, что поведу с собой на бал парня. Но я его еще не пригласил. И вот я тут. Хочу узнать у вас, мистер Люпин, не хотите ли вы сходить со мной на мой выпускной?       Вместо ответа он чувствует губы. Невесомо, почти не ощутимо. А потом еще раз, а затем Ремус начинает тихо смеяться и прячет лицо в блэковской шее. Сириус тоже смеется, так же тихо и только крепче прижимает парня в себе.       — Я думал, что ты оставишь меня в школе. Ну, знаешь мне ведь еще год тут учиться.              — Я думал, что после твоего выпуска мы будем жить вместе и я предложу встречаться.       — А сейчас?              — А сейчас… Сейчас я хочу есть, пойдём к тебе, твоя мама прекрасно готовит.              — Сириус, ты серьезно сейчас?              У них будет еще два выпускных, чтобы сделать красивое начало отношений. Может они просто будут рядом все это время, а может Сириус не сдержит обещание и перед самым отъездом в университет предложит ему их. Но сейчас им стоит позавтракать.