Предчувствие

До первого крика и первой слезы, до порезов, таблеток и кошмаров наяву, до тяжести молчания, до отчаяния, ужаса и пустоты, до шага в пропасть, до алых пятен на платье, до кровавой лужи под разбитой головой, до того, как жизнь их обоих закончилась, он поймал взглядом её лицо. Был летний вечер, перетекающий в ночь, была чья-то гитара – ещё не Мэтта, был манящий мотыльков свет ламп на веранде – ещё не костёр, было белое платье, летящее мимо него, была его ладонь, что поймала платье за ткань на юбке, были глаза, синие, грозные, пригвоздившие к месту, были алые цифры над ними, говорящие о жизни такой короткой, что он едва успевал её по-настоящему коснуться. Стоило ей настороженно обернуться, стоило ему отпустить гладкую ткань и улыбнуться во весь рот виновато, стоило её взгляду слегка потеплеть, стоило гитаристу запеть с тревожными нотами поверх уютных, как Бейонд сделал вывод – дело не в лете. Дело не в тёплом тяжëлом воздухе, не в небе, ещё более алом на закате, дело не в лампах, мотыльках и гитаре, дело не в других детях и не в пузырьках лимонада, что он выпил перед тем, как идти сюда. Говорили, он должен чувствовать бабочек в животе, но его бабочка только что пронеслась мимо, лишь на миг задержав на нём взгляд, и он при всём желании не мог её съесть. Говорили, он грязная бездна и должен держаться подальше от ангелов. Говорили, не переставая, в его голове и сейчас, пока он смотрел ей вслед. – Адалин, – беззвучно открыл он рот, как рыба, лишëнная воды. Новая жизнь началась тем же, чем и закончилась – она уходила прочь. Как только она вновь появлялась на горизонте, словно небесное светило, как только он забывал, о чём только что говорил, как только настороженный взгляд синих глаз пересекался с алыми, несущими смерть, мир не замирал, но фокусировался весь в одной точке. Гул мертвецов становился тише, и в неожиданной пустоте он мечтал наполнить голову её голосом. Почти месяц он не сводил с неё взгляда, прежде чем заткнул окрики в голове, прежде чем сделал шаг, прежде чем она посмотрела на него так спокойно, как будто знала о цифрах, как будто смирилась со своей ранней смертью, как будто это Бейонд был её смертью. – Много о тебе слышала, Би. Голос шёл ей, ровный голос, способный лишиться красок или превратиться в сталь, но не кричать и не визжать. Когда-нибудь Бейонд подумает, что это женский вариант голоса L, когда-нибудь убедится, что и с таким голосом возможно ссориться и плакать, когда-нибудь сойдёт с ума, услышав её пение среди голосов других мертвецов, но пока он просто зовёт её на речку с ним и Зейном. Пока он улыбается ей на перемене, предлагая понести сумку и проводить до класса. Пока она хватает его за рукав, чтобы привлечь внимание к чему-то за окном. Пока он привыкает к чувству, что она рядом и не нужно продолжать фиксировать взгляд на ней. Пока он доверяет ей почти всё, кроме алых цифр. – Ты станешь моей? Адалин сильнее сжимает его ладонь. – А разве ещё нет? Пока она на время спасает его от мрака, но уже начинает падать.

***

– Я присяду? Не дожидаясь ответа, A двигает к окну стул с высокими ножками и легко забирается на него одним прыжком, словно птица взлетела и села на ветку. Она почему-то любит эти неудобные стулья. Оторвавшись от пазла, Ниа косится на неё почти без интереса, но смотрит дольше, чем намеревался, потому что A выглядит счастливой, прикрыв глаза и с улыбкой подставив лицо ветру с улицы. A очень редко так открыто радуется. – Ты с Би и Мелло? – решает спросить Ниа. – Вы куда-то вместе едете? Несмотря на весомый запас средств на счетах у Вамми, дети весьма редко покидают Винчестер по инициативе приюта. Путешествовать проще самостоятельно за свой счёт. Если Бейонд накопил нужную сумму для всей компании, это и правда могло стать для них праздником. A крутит головой и глядит на него сверху вниз, почти так же, как смотрел L. Похоже, тот тоже был счастлив, когда приезжал сюда в последний раз. – Мелло сейчас с Мэттом гуляет, – поясняет она. – Мы с Би танцевали, но я немного устала, нужно отдохнуть. Она любит танцы, ну конечно. Любит кружится в очередном белом платье, превращаясь в юлу, к которой лучше её подходить. A – странный человек, потому что редко делает то, что ей нравится. Неудивительно постоянно забывать, что может сделать её счастливой. – Би сказал, что нашёл одно классное место и покажет его мне сегодня, – с сомнением тянет A, но не перестаёт улыбаться. – Вот гадаю, могильный курган или чей-то сгоревший сарай. – Он у тебя романтик, – хмыкает Ниа, опуская голову, и A смеётся тихим колокольчиком. Кусочки пазла ложатся на место один за другим. – Я давно хотел спросить, почему вы идёте за ним? – вдруг произносит Ниа. – Мы все выбрали L в качестве ориентира, но сейчас всё выглядит так, словно Би для вас важнее. Возможно, со стороны и нет разницы, оба используют преступления в своих целях, чтобы не скучать. – Но разница есть, – заканчивает за ним A без улыбки в голосе. – В Би больше свободы, но его действия несут больше последствий. Впрочем, пока он всё просчитывает, мы в относительной безопасности. А чтобы он сохранял рассудок, мы должны быть рядом. Он теряет себя, когда остаётся один. Это очевидно, стоит понаблюдать внимательно. Мне хватило месяца. Ниа чувствует её взгляд на себе, но его тяжесть не давит, а словно гладит по волосам, пытаясь убрать в сторону чëлку. – Ты осуждаешь нас за то, что мы делаем? – после паузы предполагает A. – Нет, – равнодушно отвечает Ниа. – Просто хочу знать, почему вы с ним. Ему нужно наблюдать за другими преемниками, нужно понимать, что будет дальше, как действовать, к какому итогу возможно прийти. В этом он весь. Честно спросить у A кажется хорошим ходом – сейчас она довольна, в состоянии умиротворения у неё нет причин лгать. – Я люблю его, – пожимает плечами A. – Этого всегда будет достаточно. Ниа в глубине души ждал такого ответа. Кажется, лишь одна любовь, затмевающая взор, может толкать людей навстречу когтям Бейонда. Но в таком случае... – Для Z он заменил родителей, я полагаю, – озвучивает свои мысли Ниа, продолжая щëлкать кусочками пазла. – Его привезли в таком состоянии, что требовалось срочно в кого-то вцепиться, чтобы прийти в себя, и Би оказался перед глазами. Мэтт с вами, потому что Мелло идёт за Би. А по какой причине сам Мелло прибился к Бейонду? Она качает ногой, задевая металлическую ножку, как кошка машет хвостом, когда чем-то недовольна. Би тоже так делает, вспоминается Ниа. – Лучше у него спросить. Мне только кажется, именно такого друга Би и не хватало. Почти схожего по духу. Ниа хмурится, подняв на неё взгляд. – Они тоже разные, – не соглашается он. – L, например, всегда лжёт ради какой-то цели, Би лжёт просто так, даже его эмоции никогда не выражают правду, а вот Мелло не лжёт. У него всё на лице написано. Он хорош во внезапных атаках, но не в играх типа покера или шахмат. – Как много ты о нём знаешь, – снова улыбается A, спускаясь со стула. Босоножки касаются пола со щелчком, как будто особенно большой кусок пазла встал на своё место. – Пожалуй, Би не совсем прав на твой счёт. Ты не так равнодушен, как хочешь казаться. Ниа собирает картинку полностью к тому моменту, как она покидает зал. А после сидит без движения весь вечер, невидящим взором глядя в окно. Ничего ещё не случилось. Би ещё не увёл команду на запад, к закату каждого из них. Трещины ещё не расползлись у них под ногами. Z ещё не прибежал на парковку к X и Y со слезами и криками. Ниа ещё не был на похоронах, ещё не ловил на себе новый взгляд Мелло, полный и привычной злобы, и жуткого отчаяния, ещё не слышал сумасшедшего воя Би над могилой. Ниа ещё не проснулся от рëва машины X посреди ночи, не проводил взглядом Мэтта, несущего в кабинет медсестры тело Z, не принимал из Японии тела самого Мэтта и Мелло, чёрт возьми, Мелло, чтобы в Винчестере предать их земле. Ниа ещё не остался один посреди кладбища. Пока он лишь видит, что A действительно счастлива. И пазл неумолимо начинает складываться.