Я не дал тебе умереть

— Следующий! — раздался звонкий голос девушки за стойкой регистрации. Инхо и Кихун, держащий в руках люльку с ребёнком, подошли к ней. Инхо молча протянул их паспорта и комплект документов. — Так… Хван Инхо, Хван Джун Ми и Сон Кихун… — девушка быстро проверила данные, затем улыбнулась, взглянув на мирно спящую девочку. — Всё в порядке. Бизнес класс, места А1, А2 и А3. Возьмите ваши билеты и приятного полёта! Инхо вежливо улыбнулся в ответ и собрал все документы со стойки, надежно пряча их в портмоне. Кихун был явно не в духе: —Хватит вести себя так... нормально,— пробормотал он, едва они отошли от стойки. — Вечно тебе всё не нравится. Ты прямо как недовольная женушка. Вживаешься в роль? — хмыкнул Инхо в ответ. Кихун закатил глаза, но ничего не ответил. До самого взлёта они не обменялись ни словом. *** Сидя у иллюминатора, Кихун с тоской смотрел на взлетную полосу. За всю свою жизнь он ни разу не покидал Корею, и сейчас простится со своей родиной навсегда. Почему-то он был уверен, что больше сюда не вернётся. Самолёт тронулся, набрал скорость и оторвался от земли, стремительно набирая высоту. Через толстое стекло иллюминатора мир казался игрушечным: облака медленно ползли мимо, как вата, то разбиваясь на лоскуты, то сливаясь в сплошное белое поле. Дома, дорога и лес где-то там, внизу, становились неразличимыми пятнами, и вдруг Кихун отчетливо осознал, что его прошлое осталось позади, с самого детства и до сегодняшнего дня. В это мгновение к своему стыду он понял, что больше не хочет разрушать систему. Он устал бороться. Там, далеко, его ждала любимая дочь, а еще – он повернул голову и посмотрел на Джун Ми, спавшую на соседнем сиденье, – крошечная жизнь, за которую столько людей пожертвовало собой. Она просто обязана стать счастливой. Он сделает все, чтобы это было именно так. — Всё хорошо? — прервал его размышления шепот. «Проклятье… опять он», — с раздражением подумал Кихун отрывая взгляд от ребенка. — Да, — сухо кивнул Кихун и, подумав, добавил: — Как только мы приземлимся, я хочу получить все свои деньги. — Как скажешь, — пожал плечами Инхо, но в его глазах мелькнуло явное разочарование. — А что ты собираешься делать с ребёнком? Она ведь зарегистрирована как моя дочь. — Когда у меня будет девяносто один миллиард, я как-нибудь решу вопрос с документами.—  ответил Кихун и отвернулся к иллюминатору. Инхо еще немного посмотрел на него, потом перевел потухший взгляд на ребенка и тоже отвернулся. *** — Цель визита? — строго спросил офицер, разглядывая Кихуна, прижимавшего к груди девочку. — Он спрашивает о цели визита, — тихо перевёл Инхо. — Э… навестить дочь? — Кихун растеряно глянул на офицера и повернулся к Инхо. — Переведи… пожалуйста. Инхо цокнул языком и начал что-то быстро объяснять таможеннику. По тону и обрывкам слов Кихун понял: он переводит совсем не то, что он сказал. В конце концов офицер утвердительно кивнул. — Вступление в брак? — поинтересовался он у Кихуна на ломаном корейском. Глаза Кихуна расширились. Он посмотрел к Инхо, который утвердительно кивал, широко улыбаясь. Кихун, стиснув зубы, сухо кивнул офицеру. Раздался стук печатей и через несколько секунд они уже выходили из таможенной зоны. — Что это было? — тихо пробормотал Кихун. — Нас пропустили – чего тебе ещё надо? — Инхо подхватил его под локоть и повёл к багажной ленте. *** Через час они уже стояли у выхода. Инхо курил, а Кихун с завистью смотрел на сигарету. Из-за забот о девочке он почти бросил свою вредную привычку, но запах дыма всё ещё вызывал у него болезненное желание затянуться. — Так что там с деньгами? Отдай мне их и разбежимся.— подал голос Кихун. — Ты и вправду этого хочешь? — Инхо изучающе посмотрел на него, выпуская дым изо рта. — В чужой стране, без языка... Долго ли ты протянешь? Еще и с ребенком на руках? — Я справлюсь, — твёрдо ответил Кихун. — И в твоей помощи я не нуждаюсь в любом случае. — Ладно, — Инхо неспешно докурил, выбросил окурок и протянул ему две банковские карты. — Пароль ты знаешь. И… вот ещё, — он сунул в его нагрудный карман визитку. — Если что — звони. Инхо еще раз взглянул на ребенка, затем на Кихуна. Его взгляд почти кричал – останови меня, но Кихун был непреклонен. Инхо тяжело вздохнул, развернулся и побрел в сторону метро. Кихун подождал, пока тот скроется в переходе, и направился следом. *** —Ну вот, так-то лучше. — Кихун уложил накормленную Джун Ми в кроватку. Они временно поселились в небольшом отеле недалеко от аэропорта. Теперь дело осталось за малым: найти жилье, разобраться с документами, но прежде всего – навестить дочь. Кихун достал телефон и набрал в картах адрес дома. Оказалось, они жили не так далеко, всего каких-то полчаса на метро. Кихун решил не откладывать встречу и приехать без предупреждения. Как он делал это всегда. За небольшую сумму он нанял няню на несколько часов и, закинув все необходимое в сумку, спустился в метро. Он медленно шел по вестибюлю, оглядываясь по сторонам. Кихун удивлённо замечал, как мало людей вокруг — тишина и полупустые вагоны казались ему непривычными по сравнению с бурлящей жизнью сеульского метро. Здесь не было магазинов и закусочных на станциях, схемы линий были проще, а объявлений и указателей — гораздо меньше, чем в родном городе. «В Сеуле всё работает по-другому», — размышлял Кихун, наблюдая, как пассажиры не спеша заходят и выходят на станциях. Корейское метро напоминало муравейник: шум, поток людей, идеальная точность поездов. Лос-анджелесский поезд почти не ехал под землёй, реже останавливался, а поездка больше напоминала путешествие на трамвае по городу. Кихун почувствовал лёгкую ностальгию, но в то же время ему было любопытно открывать для себя что-то новое. «Хочешь—не хочешь, а привыкать нужно», – думал он, сходя на нужной станции. *** Когда он наконец вышел на улицу, ноги тут же налились свинцом. Короткий путь до дома дочери показался непосильным. На сердце скребли кошки, а глаза отчего-то наполнили слезы. По дороге он представлял их встречу снова и снова, и каждый раз пугался все больше. Как давно они не виделись? Кажется, чуть больше трех лет. Если бы не обновляющиеся фото в мессенджере он наверное ее бы и не узнал. Но, если ему повезет, сможет ли он наконец стать тем отцом, каким должен был быть уже 14 лет? Вот на горизонте показался нужный дом со светло-бежевыми стенами. Он почти не отличался от соседних, но Кихун издалека понял – это он. Он замедлил шаг. Что он ей скажет? Он даже не думал об этом. Еще несколько часов назад мечта увидеть дочь была лишь мечтой и вот он тут. Черт, он ведь обещал ей подарок! Кихун похлопал по карманам, заглянул в сумку – естественно ничего подходящего у него не оказалось. «Ладно, в следующий раз – обязательно» – он вздохнул и шагнул на лестницу, ведущую к входной двери. Звонок звучал глухо, а ожидание казалось невыносимым. От легких шагов за дверью его дыхание перехватило. Дверь распахнулась и перед ним появилась Ка Ен — взрослая, усталая и чужая. Ее лицо сначала ничего не выражало, он будто встретил прохожую. — Дочка, я приехал!... — голос Кихуна дрожал. Он распахнул руки, мечтая о простом объятии, как о спасении. Ка Ен, жмурясь от яркого солнца, сначала как будто и не узнала родного отца. А когда узнала – выражение ее лица сразу изменилось, стало серьезным и неприветливым. Она шагнула назад, и в этот момент Кихун ощутил холод, разливающийся в груди. — Зачем ты приехал? — резко спросила она. – Ты мне не нужен! Эти слова будто вонзились в него. Кихун застыл, вцепившись пальцами в дверь, как в спасательный круг. — Прошу, выслушай меня... Я проделал долгий путь, чтобы попросить прощения, — не сдавался он, хотя понимал, как жалко звучит. — Мне это не нужно, — отрезала дочь. Кихун с содроганием узнал в ней свою бывшую жену — тот же упрямый гнев, та же отстраненность. — Не отталкивай меня... Я приду позже, если хочешь, — он с надеждой заглянул в ее злые глаза. — Нет. Не приходи больше. Я не желаю тебя видеть! — голос Ка Ен был твёрд, она снова дернула за дверную ручку. —Что там происходит? – раздался приглушенный голос из глубины дома. —Я уже иду, все хорошо! – крикнула Ка Ен в ответ и устало посмотрела на отца. – Хватит. Уходи. — Хоть это... Возьми, — он залез свободной рукой в карман и протянул ей банковскую карту. Ка Ен с удивлением приняла новенькую безымянную карту. —Пароль 0456. Я запишу, чтобы ты не забыла. Воспользовавшись ее замешательством, Кихун отпустил дверь и быстро написал на завалявшемся в сумке клочке бумаги код. Секунду подумав, он дописал свой номер телефона. — Если вдруг... если когда-нибудь ты передумаешь, — он не договорил, потому что в ее взгляде не было ни прощения, ни желания продолжать разговор. Ка Ен молча приняла из его рук бумажку в придачу к карте и замерла. — Тогда... Я пойду, — неловко улыбнулся Кихун. Ему очень хотелось, чтобы дочь его остановила, но Ка Ен молчала. Кихун попятился назад и медленно спустился с лестницы. Он услышал стук захлопнувшейся двери, как только его нога ступила на мостовую. Кихун с надеждой обернулся, но на крыльце было пусто. Он постоял еще немного, не сводя глаз с крыльца, а затем медленно поплелся в сторону станции.