Неудачник | Loser

Бен смотрел в окно своей комнаты, наблюдая, как самые популярные ученики его школы резвятся у его бассейна. Кто-то плескался, кто-то играл в волейбол, кто-то прыгал «бомбочкой» в воду. Все девчонки были до невозможности горячими — особенно его кузина, Рей. Для любого подростка это было бы мечтой: королевская элита старшей школы у тебя на заднем дворе в пятничный день... Только вот это были не его друзья. И это была не его вечеринка. Рей с матерью, его тетей Мирой, переехали к ним в начале учебы. Мистер Ниима как-то вышел в Нью-Джерси за сигаретами, и не вернулся. Поначалу все должно было быть временно, но Рей так хорошо училась, что родители Бена согласились: пускай остаются в Калифорнии до выпуска. Тем временем Мира копила на первый взнос за жилье в этом дико дорогом районе, а Рей мечтала, как уедет обратно на восток учиться в колледже. Он продолжал подсматривать сквозь пыльные жалюзи. И со стояком бороться было невозможно. Решил — ладно, разберется с этим. Бен пытался смотреть не на нее. Роуз вот красивая, грудь что надо. Джанна — милая, стеснительная, все время с книжкой, но умудрялась вкинуть в разговор шутку так метко, что все умирали со смеху. Кайдел — вечно флиртующая, подвижная как юла, прыгала на всех подряд, громко признавалась, в кого она в очередной раз втюрилась. Однажды коснулась Беновой руки, он тогда застыл, как вкопанный. — Да не знаю! Я пыталась. Может, он гей? Сегодня были парни из баскетбольной команды. А вчера из команды по лакроссу. Каждый из них хотя бы раз смеялся над ним. Бен привык держаться подальше и вскоре стал пленником собственного дома. Он мог бы пойти в библиотеку или в магазин комиксов. Но его снова тянуло к окну, как мотылька на свет. Больно хотелось понаблюдать за жизнью, которая ему никогда не достанется. Он сжал член в кулаке, глаза бегали от одного бикини к другому. Но взгляд все равно всегда возвращался к Рей. К ее упругой заднице. Озорной улыбке. К этим гребаным веснушкам. К маленькой груди, на которую хотелось смотреть и смотреть. Так было не всегда. Их не всегда разделяли стекло и школьная иерархия. В первый год после ее переезда они были не разлей вода. Вместе скармливали брокколи собаке под столом, вместе учили уроки, смотрели дурацкие фильмы под одним одеялом. Устраивали щекотки, играли в приставку. Иногда, когда ей было страшно ночью, она приходила к нему в кровать. Все было по-дружески. Ну, почти — у него порой были проблемы с эрекцией. Потом, летом после первого года, Рей подалась в группу поддержки, и ее взяли. Бен гордился: она нашла свое место, пусть спорт ему и казался глупостью. Только он не ожидал, что она так быстро его забудет. — Все говорят, что ты странный. Я, наверное, просто не хотела этого видеть, потому что ты всегда был рядом. Но мне нужны настоящие друзья, Бен. Ты же понимаешь? Сначала он думал, что это временно. Что ей просто нужно вписаться в школьную тусовку, а дома все останется по-прежнему. Он знал, что был белой вороной для всех и испортил бы ей все шансы стать кем-то в обществе, а счастья для нее очень хотелось. Он думал, она просто играет роль, как все, чтобы выжить. Она же все еще его Рей. А потом она начала получать удовольствие, наблюдая, как ему делают больно. Как и все они. С тех пор прошло три года, и становилось только хуже. Словно между ними никогда ничего и не было. — Господи, Бен, расслабься. Не хочешь, чтоб издевались — не будь такой удобной мишенью. Посмотри на себя, как ты одеваешься! Его ненависть все росла и становилась глубже, а одновременно с этим росло и его тошнотворное желание к ней.   Может быть, он был какой-то больной. Бен так сильно хотел девочку, которая смеялась, когда его пихали, пинали и называли гребаным ботаном каждый день.   Не то чтобы избиения были чем-то новым для него. Или отсутствие друзей. Почему тогда она должна была относиться к нему по-другому? Он же действительно был белой вороной, в конце концов.    Бен не понимал всеобщих шуток, вкуса в одежде и музыке. Того, как остальным хотелось нравиться всем подряд. Не понимал их идиотизма. Зачем ему хотеть быть похожим на них? В таком случае быть аутсайдером — почти комплимент.   Через пять-десять лет он будет управлять своим стартапом, а они все переженятся и будут страдать в своих полных спиногрызов минивэнах. Бен просто забудет об их существовании.    Он продолжал смотреть, как Рей резвится в бассейне, все быстрее надрачивая, пока она плескалась с Роуз, сидя на плечах По. Кузина хихикала, пищала, ее маленькие сиськи подпрыгивали, а крошечный топ ее бикини так и норовил съехать в сторону.   Рей все-таки проиграла и с визгом нырнула под воду. Через несколько мгновений она всплыла, как какая-то сирена, взмахивая волосами, и снова плеснула водой в Арми и Роуз.   Во время падения ее верх съехал набок, обнажив лишь едва заметный намек на темно-розовую ареолу.   При виде этого зрелища Бен кончил почти мгновенно, ругаясь и тщетно пытаясь не испачкать ничего вырвавшимися из члена струйками спермы, которые все-таки испачкали стену.   Какой же ты жалкий.   — Бен? Милый! Ты можешь спуститься? Мне нужна помощь! — донесся снизу голос матери, и он выругался, пытаясь вытереться брошенной на пол футболкой.   — Да! Секундочку! — крикнул Бен в ответ, чуть не споткнувшись, пока натягивал баскетбольные шорты, одновременно ковыляя к двери.   Он вымыл руки в ванной комнате в коридоре, спустился по лестнице и увидел маму, держащую в руках стопку свежевыстиранных полотенец.   — Не вынесешь их на улицу к остальным?   — Не. Ни за что туда не пойду. Почему сама не идешь?   Его мать кивнула в сторону кухни. — Потому что мне нужно пожарить три фунта мяса, а ты мне помощи не предлагал. Не веди себя как дитя, помоги матери! — отрезала она.   Он покачал головой и неохотно взял полотенца. Он мог бы просто швырнуть их через заднюю дверь, вернуться в свою комнату и спрятаться.    К несчастью для него, у его матери глаза были и на затылке. — Бен, что ты делаешь? — закричала она, проверяя противень с макаронами и сыром в духовке. — Вынеси их наружу, не бросай мои чистые полотенца на землю!   — Мам, не заставляй меня идти туда, меня все ненавидят. — Какой вздор, как кто-то может не любить моего замечательного маленького мальчика?   Бен застонал, привалившись спиной к двери. И что, ему реально это делать? Только если быстренько. — Ладно. Но больше не выйду. Мне правда не по себе, мам.   У него не хватило духу рассказать ей, какова его жизнь на самом деле. Что его кроме матери никто не любил.   — Конечно, милый, — рассеянно ответила она, отвернувшись от кучи булочек для хот-догов на подносе. — Спасибо, мой малыш!   Когда Бен вышел наружу, все, казалось, были отвлечены игрой в волейбол в бассейне. Он вздохнул с облегчением и направился к ближайшему столу, чтобы просто кинуть там полотенца и свалить.   Как раз в тот момент, когда он уже повернулся обратно к дому, ему прямо в затылок попал мяч.    — Гол! — раздался из бассейна глубокий голос. — Ты должен мне десять баксов, Кестис!    Чертов Дэмерон.    Бен расправил плечи и продолжил свой путь.   — Эй, придурок. Куда идешь? Не хочешь поиграть с нами? — раздался голос Хакса. — Хорош душнить.   Он пытался игнорировать Арми, правда же пытался. А вот теперь пришлось повернуться к нему.   — Извините, не тусуюсь с людьми с низким ай-кью.   — Ха-ха. Смешно, ботан! — поддразнил его Кэл. — Принеси-ка домашку свою по математике, Дамбо.   К ушам прицепился. Пиздец какой оригинальный.   — Отвали, — крикнул в ответ Бен.    — О, это была большая ошибка, Соло, — ответил Арми с притворной строгостью, выходя из бассейна.    Девочки просто смотрели, забавляясь. Ни одной из них не было дела.   Особенно ей.   Бен стоял, сжав кулаки.    — И что, надерешь мне задницу в моем собственном доме? Пока моя мама делает тебе гребаные хот-доги? — усмехнулся он одному из своих многочисленных задир.   — О нет, Бенджи, — улыбнулся Арми, — мы же так, развлекаемся чутка.   Это застало его врасплох. Обычно Хакс был более чем счастлив ударить его прямо в живот или еще чего похуже.   Вместо этого он почувствовал ягодицами прохладный воздух. Кайдел подкралась к нему сзади и одним махом стянула с него шорты и боксеры.   — Ого-о-о, не знала, что у Бена там садовый шланг! — крикнула Джанна со своего места на ближайшем шезлонге.     — Как думаете, эта штука всплывет? — Арми ухмыльнулся, сталкивая Бена в бассейн.    На какой-то краткий миг ему захотелось просто утонуть. Удариться головой о дно и никогда больше не всплывать.   Ну теперь они хотя бы знали, что у него член большой.   К своему разочарованию, Бен все-таки всплыл на поверхность, подобрал одежду, судорожно дыша, и побрел к лестнице.    Он убеждал себя, что ничего не слышал. Ни смеха, ни улюлюканья. Но он все же услышал, как Рей спросила Джанну, уверена ли та, что у него большой, или просто показалось.   Не оглядываясь назад, Бен схватил полотенце со стола и потопал обратно в дом, громко захлопнув за собой дверь.   — Ой, милый, ну не надо. Надо же хоть вытереться перед тем, как входить в дом!    Бен не останавливался, пока не добрался до своей комнаты, и надежно закрыл за собой дверь, прежде чем позволил себе пролить хоть одну слезу.

***

После душа, холодного бургера, оставленного у двери, и часа видеоигр Бен снял наушники — за окном, наконец, стало тихо. Остались только стрекот сверчков и вечерняя тишина. Но он все еще был пиздецки зол. Может, пора наконец поговорить с ней. Выяснить, какого хрена ей так смешно от его страданий. Может, она прекратит устраивать эти долбаные вечеринки, и он сможет хоть чуть-чуть пожить спокойно в собственном доме. Одно дело — издевательства в школе. Но дома?.. Хватит уже, баста. Бен натянул футболку, затянул потуже шнурки на шортах — на всякий случай — и направился к гостевому домику у бассейна. Миры дома не было, она уехала в командировку. Он знал — Рей одна. Подойдя ближе, заметил в темноте тлеющий кончик сигареты — кто-то курил на дорожке. — Мама тебя убьет, если узнает, — не удержался он. — Расслабься, стукач. Рей вышла из тени, все еще в купальнике, и присела, чтобы затушить сигарету о каменную плитку. — Не переживай, я почищу, — добавила она, поднимая окурок, будто чтобы он точно увидел. — Что, еще чем-то могу помочь? — Нам нужно поговорить, — сказал он и шагнул внутрь следом. Рей смешливо фыркнула, бросая сигарету в унитаз у двери. — О чем? — она прошла в мини-кухню, достала банку «White Claw» из холодильника, отпила. — Ты не можешь так со мной обращаться. Ни ты, ни твои долбонавты. — Кто сказал? — Забыла, откуда ты? Ты же сидишь на шее моей семьи. — Я о благотворительности не просила, — пожала плечами Рей. — И я не виновата, что меня люди любят. Может, перестанешь быть гребаным бухтилой, и глядишь, у тебя тоже появятся друзья. — Пошла на хер. Она снова отпила из банки, поморщившись. — Фу, мерзость. — Развернулась и вылила все в раковину. — Ненавидь меня сколько хочешь, но я просто называю вещи своими именами. Ты будто специально стараешься быть лузером. И засмеялась. Реально, блядь, засмеялась. — А я тебя и правда, блядь, ненавижу, — процедил он. Рей лишь пожала плечами. У него все помутнело перед глазами. Он хотел, чтобы она почувствовала хоть крупицу той боли, которую причиняла ему все эти годы. Бен не думал. Просто бросился к ней и схватил за горло. На ее лице мелькнуло удивление — пусть и мимолетное, но все же. Маленькая победа. Он вжал ее в стену, а потом втолкнул в спальню. — Ты какого хера делаешь? Бен швырнул ее на кровать. Рей вскочила на матрасе, пробуя опереться на локти, а он навис над ней, кипя от злости. — Я для тебя шутка, да? Мое существование — просто повод для смеха твоих дружков? Он знал, что она ответит, но хотел услышать это вслух. Рей покачала головой. — Ага. Ну да. И что, Бенджамин? Ну и что с того, если это так? Что ты с этим сделаешь? Она облизала губы, уголок которых приподнялся в ехидной усмешке. И даже несмотря на всю ее жестокость, Рей все еще была самой красивой девушкой, которую Бен когда-либо видел. Глаза сами скользнули по ее загорелому, стройному телу. Может, стоит просто сделать то, чего он хотел с самого начала. С его членом во рту ей уже будет не до смеха, верно? Он опустился на колени на кровать, схватил ее за запястья и прижал их к изголовью, фиксируя руки над головой. — Ты же знаешь, я могу взять все, что захочу, да? Ты ебаная стерва, но я сильнее. Может, это наконец заткнет тебя? — Да ты ссыкун, — прошипела Рей. — Давай, попробуй.