Ты — исключение

Если возлюбленный не пытается уложить вас на лопатки после того, как заметил, что вы поморщились, едва поднявшись со стула и выпрямив спину, а пару часов назад во время расследования преступник опрокинул вас через плечо — стоит задуматься об очках в качестве подарка такому партнёру. К счастью для Фэй Ду, в их паре лишь он носил очки, ради эстетического образа, а не потому, что слаб зрением или обделяет капитана вниманием. Впрочем, тут всё было относительно. Ло Вэньчжоу отлично подмечал любые неудобства Фэй Ду, однако если бы из его спины торчал нож, он бы подумал, что это укус комара раздражающе чешется, и продолжил бы преследовать убийцу. Обычно Фэй Ду не нуждался в помощи, это капитан талантливо влипал в любые неприятности вроде прыжка из окна, драки в притоне, нескольких пропущенных ножевых или рискующих проехаться по нему байкеров. Но так сложилось, что сегодня, когда группа Ло Вэньчжоу разделилась, чтобы найти преступника в узких и запутанных переулках, не повезло именно Фэй Ду. Он благоразумно пропустил вперёд знающего своё дело капитана, сохраняя дистанцию в пару метров, и преступник налетел на Фэй Ду со спины. Благодаря тому, что Ло Вэньчжоу оперативно среагировал, в заложниках молодой человек не оказался, даровав преступнику небольшое преимущество, но в завязавшейся потасовке оказался тем, кто не успел отойти, попал под горячую руку и оказался перекинут через плечо. Убийца вероятно специально целился в «добычу» полегче, а заодно надеялся, что если выбьет Фэй Ду из колеи, то Вэньчжоу прекратит преследование и ему удастся оторваться и сбросить полицейских с хвоста. План провалился. Но Фэй Ду здорово потянул плечо и весьма неприятно приземлился на лопатки, ноющая боль снедала его до конца рабочего дня. Под вечер стало получше, пока он не решил встать из-за стола после ужина. И вот теперь они здесь. Фэй Ду сидел на кровати, пока Ло Вэньчжоу, опустившись перед ним на корточки, ловко и быстро расстегивал пуговицы на рубашке. — Это лишнее, я проведу ночь в горизонтальном положении и оклемаюсь. — Я успел заметить, что твои кости стали крепче, раз тебя не переломило это пополам, но давай ты ляжешь и позволишь мне сделать тебе массаж? Ло Вэньчжоу оставался непоколебим, а Фэй Ду с самого начала особо активно и не спорил, прекрасно зная нрав капитана. Были вопросы, в которых с ним можно было столкнуться лбами и перевернуть ситуацию в свою пользу или прийти к компромиссу, но забота оставалась вещью неприкосновенной. Ло Вэньчжоу выстраивал стены мгновенно, отказываясь слушать, — пусть и слышал, всё-таки у его партнёра весьма неоднозначно сложилась жизнь и иногда ему нужен особый подход, — и большую часть времени судил с позиции, что человек, привыкший вместо заботы морить себя голодом, может подавлять любой дискомфорт до последнего. Ненависть к себе и непринятие себя — вещи, которые требуют невероятно много времени, чтобы проработать их полностью. У Фэй Ду наблюдались значительные улучшения — в таких отношениях иначе сложиться не могло, — однако по-прежнему оставалось достаточно моментов, требующих рефлексии. Фэй Ду и сам понимал, что склонен терпеть многое. В конце концов, Фэй Чэнъюй годами душил его в подвале, а он сам не раз пускал по телу разряды тока, насколько существенным может показаться опрокидывание на спину? Зная, что его ощущения несколько отличаются от действительности из-за подавления, он научился не упрямиться в вопросах заботы за исключением тех случаев, когда был уверен — чувствовал, — что ему комфортен тот самый «особый» подход. В такие моменты уже Ло Вэньчжоу замечал его настойчивость и уступал, тонко ощущая границы, которые необходимо соблюдать и поддерживать. Оставшись без рубашки, молодой человек вытянулся на кровати во весь рост и перевернулся на живот. Меж лопатками болезненно заныло, а левое плечо обожгло. Трудно было охарактеризовать то чувство как боль, скорее красноречивый дискомфорт, предупреждающий обойтись без потягиваний. Ло Вэньчжоу удалился из комнаты, чтобы добраться до аптечки на кухне, перед этим расставив по углам множество свечей со словами: «для поддержания расслабленной атмосферы», — зажёг их и выключил свет. С появления Фэй Ду в его доме, разнообразие лекарств в ней поражало воображение — прежде кроме пластырей и пары упаковок обезболивающих там ничего не имелось, — так что вскоре он вернулся с мазью. Нормальные люди для массажа использовали крем, но Ло Вэньчжоу действовал на опережение и решил, что ему нужен двойной лечебный эффект: и от массажа, и от разогревающей мази. Возвращаясь в спальню и усаживаясь на бедра Фэй Ду, лежащим лицом вниз, Ло Вэньчжоу выдавил щедрое количество последней на ладони, потирая их друг о друга, а после круговыми движениями растирая и спину возлюбленного, подготавливая к массажу, особенное внимание уделяя плечу и участку меж лопатками, но не надавливая сильно. Капитан помнил — нет, пока бегал на кухню, отправил сообщение матери и Тао Жаню одновременно для консультации, чтобы убедиться, что не отправит Фэй Ду на тот свет, — что нельзя излишне воздействовать на поврежденные мышцы. Полезно расслабить тело, чтобы общее напряжение не угнетало травмированный участок сильнее, не более. Ло Вэньчжоу проходится похлопывающими движениями от лопаток до поясницы, чтобы после поднять руки вверх и остановить на плечах. Левое капитан оглаживает лишь кончиками пальцев, заставляя Фэй Ду поёжиться от накативших мурашек, а над лопаткой справа нажимает большим пальцем, остальными обхватывая плечо, старательно разминая, но не надавливая сверх меры. Фэй Ду прерывисто выдыхает, прижимаясь грудью к кровати, чувствуя себя странно от этого контраста. Одно плечо предательски ноет, как будто безмолвно прося надавить посильнее, зажать напряжённую точку до приятной пульсации… Другое, пленённое нежностью, уже не так громко заявляет о обжигающем дискомфорте. Ло Вэньчжоу постепенно переходит к шее, растирая изгибы с обеих сторон ребром ладоней, а большие пальцы уже опуская рядом с позвонками по обе стороны, массирующими движениями расслабляя затылочную зону, невольно путаясь пальцами в волосах Фэй Ду, пачкая их не успевшими впитаться остатками крема. Затылок — уязвимость, молодой человек жмурится, плотнее вжимается лицом в простыни, приоткрывает губы, не то желая избавиться от воздуха в лёгких вовсе, не то — впустить в них аромат геля для стирки, на котором фокусируется, чтобы отвлечься от предательской дрожи в кончиках пальцев. Если бы Ло Вэньчжоу хоть на мгновение отвлёкся от массажа и взъерошил его волосы — это был бы контрольный в голову. Давление сменяется размеренными и аккуратными движениями. Ло Вэньчжоу отнимает пальцы от затылка и плеч, чтобы опустить ребра ладоней ближе к бокам и тягуче-неторопливо провести сверху вниз, заставляя Фэй Ду чуть прогнуться в пояснице. Не успевает он податься вверх, будто желая приподняться, чтобы избежать нового щекочущего ощущения, как возлюбленный перемещается к лопаткам, очерчивает с нажимом их контур большим и указательным пальцем, вынуждая вжаться обратно в матрас. Фэй Ду впервые так плохо контролирует реакции своего тела. И впервые осознает, как же много напряжения в нём накопилось. Ло Вэньчжоу, не теряя сосредоточенности, опускает раскрытые ладони на копчик, чтобы от него в стороны вдоль поясницы развести их, нажимая кончиками пальцев до тех пор, пока не обхватывает ими бока, коротко и безболезненно нажав на них одними лишь подушечками. Фэй Ду глухо мычит. Непозволительно сдавленно. Коротко. Двусмысленно. Несдержанно. Ло Вэньчжоу молчит, словно не заметив этой маленькой слабости. Делает вид, что эта неосторожная реакция не сбила его с мыслей. А после переводит руки вверх, нажимая большими пальцами на точки напряжения под обеими лопатками, какое-то время круговыми движениями воздействует на них, чтобы после растирающе-поглаживающе — медленно — провести от поясницы до плеч и обратно, повторить так еще раз, и еще, разогревая напряженные мышцы, расслабляя их. Напоследок Ло Вэньчжоу вновь, на сей раз лишь подушечками пальцев, очерчивает лопатки и заканчивает импровизированный массаж успокаивающим похлопыванием по спине. Фэй Ду какое-то время лежит неподвижно, не пытаясь поднять голову, и когда любой другой человек на его месте рассыпался бы в благодарностях, молодой человек вместо заветного «спасибо» глухо спрашивает: — Ты ведь хочешь меня, шисюн? Ло Вэньчжоу, которого застали врасплох, не находит ничего лучше, кроме как сказать: — Как связаны моя забота и непотребства, о которых ты говоришь? — Ты знаешь, о чём я. Фэй Ду таким тоном говорил лишь с преступниками на допросе, если выдавался шанс поучаствовать, и почти никогда — с Ло Вэньчжоу, поэтому тот непроизвольно напрягся, ощутив себя в комнате для допросов, разве что по другую сторону стола. Конечно же, он понимал, что подразумевал Фэй Ду. С момента закрытия дела Фань Сыюаня прошло два месяца, и между ними ничего интимного не было абсолютно. А те пару раз, что случились до поимки Чтеца и его последователей, всегда были инициированы провокациями Фэй Ду. Тогда молодой человек не относился серьёзно к тому, что было между ними, не желая принимать и осознавать свои чувства, поэтому «издевался». Он считал, что Ло Вэньчжоу повёлся на красивое тело, как и все остальные, вот и делает вид, что заботится о нём и принимает всех внутренних демонов, в надежде, что за это ему перепадёт. Ло Вэньчжоу тогда как раз опасался именно этого восприятия. Состояние Фэй Ду было нестабильным, их взаимоотношения строились на провокациях и двусмысленном флирте со стороны молодого человека, прекращаясь сразу, как Ло Вэньчжоу решительно на них отвечал. Фэй Ду сбегал, чувствуя намёк на «ответственность» и что капитан руководствуется чем-то большим, чем желание на одну ночь. Для Ло Вэньчжоу интим вовсе никогда не имел значения, но Фэй Ду вызывал в нём так много чувств, как никто и никогда прежде. Что-то можно было выразить через трепетные касания к волосам или через крепкие объятия, сплетённые вместе пальцы. Что-то хотелось выразить через близость, слишком сокрушительно горячим и необузданным это было, но походило на страсть или на почти слепое обожание — Ло Вэньчжоу так и не понял. Он лишь дважды позволил себе повестись на провокации Фэй Ду, и лишь после того, как уверился, что эта связь не будет воспринята молодым человеком ни за жалость, ни за развлечение, ни за потакание низменным желаниям. Казалось, их отношения устоялись, мишень со спины Фэй Ду тоже была снята после того, как всех причастных к делам братьев Чжан и Фань Сыюаня поймали, но ничего не переменилось. Ло Вэньчжоу продолжал избегать близости. Фэй Ду не обращал на это внимания, потому что и сам был не склонен к плотским утехам — его развязная жизнь оказалась в далёком прошлом ещё до того, как он решил флиртовать с Тао Жанем, — но массаж немного напомнил о том, как много напряжения может быть в теле и какими способами с ним можно справляться. Если бы Ло Вэньчжоу не дотянулся до его затылка, если бы не свёл с ума головокружительными касаниями к особенно чувствительным лопаткам, Фэй Ду бы ни за что не заговорил об этом. Не потерял бы самообладание, не был бы вынужден сдерживать дрожь в кончиках пальцах, не чувствовал бы жар в грудной клетке. И не остался бы лежать со странным чувством неудовлетворенности, будто трепетными касаниями ему пообещали несколько больше, чем даровали. Ло Вэньчжоу, помолчав, неохотно признал: — Не хочу, чтобы ты думал, что я вижу в тебе лишь соблазнительное тело. И не то чтобы это было беспочвенным, Фэй Ду лежал перед ним наполовину обнажённым, его спина поблескивала от мази в трепещущем пламени свеч, линия талии, лёгкий прогиб в пояснице. Память о том сдавленном «мм», сорвавшимся с чужих уст. Если переступит черту сейчас, разве это не будет означать, что за массаж взялся не ради заботы и не из-за беспокойства, а чтобы склонить к сексу? Ло Вэньчжоу не был параноиком, просто он знал: два месяца — непозволительно небольшой срок, Фэй Ду до сих пор временами видел кошмары, вёл себя скованно, следил за телодвижениями других людей. Вероятно Фань Сыюань, надевший на него металлический ошейник, вернул ощущение опасности за пределами дома, и подсознательно Фэй Ду ожидал, что кто-то подойдёт со спины и лишит его воздуха. Он не проявлял это излишне эмоционально, нет. Просто задерживал взгляд на случайных прохожих или на некоторых коллегах в бюро, иногда чуть подавался корпусом назад в коридоре, когда кто-то шёл навстречу, а пространства и без того хватало, чтобы разойтись, не задев друг друга. Фэй Ду не был дёрганным и вряд ли сам осознавал непроизвольные реакции тела, но Ло Вэньчжоу был рядом с ним и всё видел. Как он мог притвориться слепым идиотом и просто переспать с ним? Как мог быть уверен, что интимная близость не вызовет отдаленного ощущения опасности? Даже делая ему массаж и прекрасно понимая, что находится за спиной, Ло Вэньчжоу пристально следил за реакциями Фэй Ду. Какой бы комфорт молодой человек не испытывал рядом с ним, иногда травмы кричат громче здравого смысла и доверия к человеку. Иногда травмы сильнее того, кому принадлежат. — Будь наши отношения развлечениями — я бы так и подумал, но ты не развлечение, Ло Вэньчжоу, ты — исключение. Обычно, обсуждая личные темы, Фэй Ду старался придавать своему голосу насмешливые нотки, заведомо «защищаясь». Он пока не мог отделаться от привычки, что любая искренность равносильна уязвимости, и эти механизмы срабатывали в нём бесконтрольно. Но сейчас он говорил серьёзно. Без издёвок, насмешливых ноток, попыток отшутиться или перевести тему.

«Ты — исключение».

Эта фраза вонзилась в сердце Ло Вэньчжоу лучше любого ножа. — Интим не так уж и важен для меня. Забавно. Кто бы мог подумать, что капитан, извечно занимающий позицию того, кто бесстрашно заводит спорные темы о чувствах и высказывается более чем прямолинейно, именно в этот миг займёт оборонительную позицию вместо Фэй Ду. — Для меня тоже, — спокойно отозвался Фэй Ду, наконец приподнимая голову и поворачивая настолько, насколько возможно, чтобы взглянуть на Ло Вэньчжоу, выражение лица которого в тревожном пламени свеч было непросто разобрать в таком положении. — Но я бы хотел, чтобы ты насладился этим в полной мере, а не просто поддался на мои провокации. Отпусти себя, шисюн.

***

И Ло Вэньчжоу после недолгих колебаний правда отпускает. Тянется к одной из ближайших свеч, аккуратно перехватывая пальцами, поднимает как можно выше, чуть наклоняя, заставляя небольшую каплю воска сорваться вниз, опустившись меж лопаток. Фэй Ду вздрагивает, к моменту приземления ничего обжигающе горячего от этого соприкосновения не остаётся — лишь мягкое тепло, застывающее на коже. Ло Вэньчжоу методично повторяет это вновь и вновь, оставляя стремительно твердеющие капли на пояснице, вдоль линии позвоночника, под лопатками, аккурат у затылка и даже в изгибе шеи. А после отставляет свечу обратно, склоняется над Фэй Ду низко, оставляя поцелуи рядом со следами воска, начиная с самых ранних и заканчивая последними, чтобы мягко поддеть коротким ногтем, убирая, заставляя Фэй Ду под ним раз за разом напрягать линию плеч, комкая в пальцах простынь. Когда Ло Вэньчжоу прижимается губами к затылку, поддевая краешком зубов кожу, слегка прикусывая, при этом не оставляя и следа, Фэй Ду готов вслух признаться о том, как же это несправедливо. Он совершил промах — капитан увидел все его уязвимости, пока разминал напряжённые мышцы, и теперь бессовестно применял на практике. Жар разливается меж лопаток, охватывает всю спину, спускаясь вниз, скользит по пояснице, чтобы сконцентрироваться внизу живота. Ло Вэньчжоу спускается поцелуями вдоль позвоночника, замирает на полпути, чтобы дразняще прикусить кожу под одной из лопаток, проходится по укусу кончиком языка. Фэй Ду судорожно выдыхает, прогибается в неясном желании то ли податься навстречу желанным губам, то ли уйти от провокационных прикосновений, пока румянцем возбуждения прихватывает обычно бледные щёки, а стук сердца отзывается в ушах. Сладостная мука прекращается, Ло Вэньчжоу выпрямляется, слезая с него лишь для того, чтобы требовательно потянуть назад за бёдра, вынуждая из лежачего положения встать на колени и приподняться на локтях. Свободные домашние штаны оказываются бесшумно спущены вместе с нижним бельём. И Фэй Ду, низко опустив голову и услышав, как выдвигается ящик прикроватной тумбы понимает, что случится мгновением позже. Ло Вэньчжоу согревает смазку в ладонях, после кончиками пальцев оглаживает ягодицы возлюбленного, прежде чем щедро вылить содержимое. И, прижимаясь губами чуть выше копчика, плавно вводит один палец. Бёдра Фэй Ду едва не сковывает дрожью, мурашки бегут вдоль линии плеч и он прикусывает губу, силясь нащупать хрупкое в столь интимный момент самообладание, от которого обычные люди напротив стремятся избавиться. — Не напрягайся, — шепчет Ло Вэньчжоу, поднимаясь поцелуями выше, оставляя очередной лёгкий укус на правом боку, не прерывая размеренных движений внутри. — Сведёшь весь эффект массажа на «нет». Фэй Ду тихо хмыкает, находя забавным беспокойство о целебном эффекте в той плоскости, в которой они оказались. Но капитан из тех людей, кто добивается своего действиями, если слова не работают. Мгновением позже стенки сжимаются уже вокруг двух пальцев, только вот Фэй Ду не успевает осознать эту перемену — Ло Вэньчжоу, склонившись, ведёт кончиком языка по внутренней стороне его бёдер, и дрожь сдержать не удаётся. Искрами желания ударяет в голову, с уст Фэй Ду срывается глухой полустон и он пытается рефлекторно сдвинуть колени, но чуть не теряет равновесия, на периферии сознания понимая бессмысленность этого действия. Жар усиливается в разы, ощущение размеренных движений пальцев внутри полностью уступает ласкам на бёдрах, к чувствительной коже которых Ло Вэньчжоу жмётся губами, втягивает, но выпускает прежде, чем останется след; цепляет краешком зубов, так и не кусая. Дразнит и издевается. И Фэй Ду, удовольствие в котором нарастает, прокатываясь по напряжённым мышцам тягучим ощущением расслабленности, чувствует, как ослабевает контроль над телом. Плавящее кожу тепло исчезает, оставляя всё то же предательски холодное ощущение неудовлетворенности. С той же бесшумностью спадают с Ло Вэньчжоу домашние брюки, и в момент, когда Фэй Ду собирается выпрямить согнутые в локтях руки, чтобы сменить положение, его рывком притягивают за бёдра вновь, вынуждая вернуться в изначальное положение. Меж ягодицами становится вязко и влажно, но заботливо согретая в руках смазка не обжигает холодом. Прерывистый вдох — Ло Вэньчжоу подаётся вперёд, одним плавным движением входя наполовину, и Фэй Ду непроизвольно подаётся вперед, склоняется ниже, отчётливее прогибаясь в пояснице и чувствуя саднящий дискомфорт. Судорожный выдох — второй плавный толчок, и Фэй Ду заполняют до основания. Прикушенная губа мгновением позже отзывается ненавязчивым металлическим привкусом. Дыхание становится тяжелым, грудная клетка горит, в висках слышен шум пульсирующей крови. Фэй Ду сжимает простыни до побелевших костяшек — не от того, что ему больно. От того, что не хочет потерять контроль окончательно. До сих пор никогда он не находился ни к кому спиной в интимном плане, и ограниченность движений и действий вызывала смешанные чувства. Будь он не с Ло Вэньчжоу — назвал бы это недоверием, утратой «безопасности», непозволительно уязвимым положением. Но Фэй Ду был с Ло Вэньчжоу. И, как бы не хотел признавать, в данном положении его скорее смущала неспособность доставить ответное удовольствие прикосновениями или поцелуями. Едва возлюбленный привыкает к чувству заполненности, а дискомфорт притупляется, почти полностью исчезая, Ло Вэньчжоу находит нужный темп — планомерный, но интенсивный, сталкиваясь с бедрами Фэй Ду с влажным шлепком каждый раз, когда загоняет до упора, — и стискивает бледные бедра в крепкой хватке куда более несдержанно, чем прежде. Фэй Ду, тонко чувствуя утрату самообладания Ло Вэньчжоу, осознаёт, что внутренние стены начинают падать вслед за ним. Двигает бедрами навстречу рвано, едва не сбивая возлюбленного с заданного ритма, стискивает зубы, но не сдерживает тягучего и неизменно глухого «мм». Хватка исчезает. Ло Вэньчжоу ведёт ладонями вверх, оглаживает бока, поднимается к напряжённым плечам, прижимается грудью к спине Фэй Ду, сводя весь мир к одному — соприкосновению разгоряченных тел; прикусывает мочку уха, вырывая наконец новый несдержанный полустон, и прячет самодовольную усмешку, решая всё же «пощадить» возлюбленного. Ведь Ло Вэньчжоу остаётся всё тем же внимательным партнёром, потому знает, что невысказанное, но до конца не потерянное в дымке удовольствия, гложет молодого человека на периферии сознания. Знает и отстраняется, переворачивая Фэй Ду на спину. Тому требуются считанные секунды, чтобы принять перемену положения, и он обнимает Ло Вэньчжоу за шею, притягивая к себе порывисто, целуя в губы чувственно, взбудоражено, и без слов становится понятно, как угнетала Фэй Ду собственная «беспомощность». Ло Вэньчжоу отвечает на поцелуй, кончиком языка скользит по нижней губе, и Фэй Ду размыкает их, позволяя углубить поцелуй, расцепляя объятие, чтобы обхватить ладонями спину Ло Вэньчжоу. Под короткими ногтями молодого человека на его спине возникают красные полосы — обжигающие в моменте позвоночник и под лопатками, дарующие послевкусие реальности происходящего. Когда Ло Вэньчжоу ступит в душ и его обдаст кипятком, он совершенно точно шикнет, зажмурится и чуть склонится вперед в инстинктивном порыве укрыться, но губы его вместе с тем тронет ухмылка: жалеть он не будет. И чем дольше с ним останется болезненное и приятно-тянущее вдоль царапин чувство того, что Фэй Ду был с ним, тем больше Ло Вэньчжоу будет медленно, но верно сходить с ума от мысли полного обладания тем, кто не так давно стал ему принадлежать. Сходить с ума от касаний и поцелуев Фэй Ду, его резких выдохов, изящных изгибов. От него самого целиком и полностью. Когда Фэй Ду накрывает оргазмом, встряхивая сладкой крупной дрожью, Ло Вэньчжоу, которого сжимают внутри плотнее, срывается на хриплый и низкий полустон, зарываясь лицом в сгиб чужой шеи, замедляясь, позволяя Фэй Ду прочувствовать, прожить, не потерять экстаз между трениями тел. Его самого сбивает жаром волны следом: несколько глубоких проникновений — и он захлёбывается в чистом чувстве первозданного наслаждения, заполняя собой и дотягиваясь до каждой изможденно напряжённой мышцы тела. Фэй Ду, прикрыв глаза и пытаясь вернуть ощущение пространства после того, как напрочь потерялся в чувственности близости, бессознательно продолжает цепляться за спину Ло Вэньчжоу. Тот склоняется, оставляя поцелуй в уголке губ, усмехается тихо: — Доволен тем, что твоё очередное искушение удалось? Звук чужого голоса возвращает в реальность, Фэй Ду ведет ладонями вверх, оглаживает плечи Ло Вэньчжоу, смотрит на него снизу вверх глазами, в которых до сих пор отражается туманная дымка возбуждения. — Доволен, что ты отпустил себя. Ло Вэньчжоу утыкается носом в несколько влажную от пота шею, Фэй Ду запускает пальцы в его волосы, мягко и лениво массируя макушку, и от этой ласки капитан задерживает дыхание, позволяя себе подставиться под ладонь. — Я не встану в душ. — Я отнесу.