Хранительница Волка

Ночь была неспокойной, кошмары преследовали ее. Сильные, липкие и противные руки на всем теле, холодный страх, резкая боль в руках и ногах, жуткий волчий вой и глаза — так много глаз, яростных, красных, смотрели на нее ото всюду, требовали что-то от нее, ненавидели ее за что-то; знакомые голоса эхом отдавались в голове, проклинали, прогоняли ее, говорили все слова, которые не хотелось слышать, потому что их правдивость резала по сердцу тупым ножом, была больнее всего остального. Утро прогнало наваждение. Боль, настоящая и физическая, была такой изматывающей, что детали сна забылись почти сразу, оставляя после себя горькую и раздирающую пустоту в голове, полоску засохших слез на щеках. Наполняет легкие воздухом полностью и жадно, как будто это первый вдох в ее жизни. Эрис подносит руки к лицу, чтобы стереть с лица оставшиеся следы кошмара, чтобы забыть о нем окончательно. Металлический привкус во рту отрезвляет. Глаза постепенно привыкают к свету, окружающий мир становится отчетливее, ярче. Свет раннего солнца проникает в пещеру, к удивлению, достаточно, чтобы осветить ее почти полностью. Огненная печать все же не продержалась всю ночь, и утренняя прохлада вызывала неприятные мурашки. Эрис надеялась, что хотя бы ее верхняя одежда успела высохнуть. Ее руки были в ужасном состоянии. Сбитые костяшки, поломанные ногти, стертая кожа на ладонях, которую нужно было срочно обработать, хотя бы промыть. Это было вполне ожидаемо. По-настоящему ужаснули ее синяки, которые она не могла больше прятать от себя под рукавами рубашки, в тьме ночи. С губ сорвался слабый всхлип. Но она не должна была себя жалеть, не хотела. Но она не могла направить все свои чувства в ярость, ненависть — потому что все они уже были мертвы. Как жаль, что она не могла убить их сама. Как же она хотела убить их сама. Руки тряслись, и ей хотелось верить, что это она сама их так сильно сжимала. Проглотить выступившие слезы ей так и не удалось. Единственным комфортом и утешением для нее сейчас была теплая и мягкая шерсть зверя. Она знает, отчетливо осознает, что у нее сейчас слишком много проблем, чтобы сидеть и размазывать по лицу сопли. Позволяет себе всего несколько минут слабости, прежде чем начинает отчаянно пытаться успокоиться. Делает глубокий вдох и пытается выровнять дыхание. Но из этих попыток рождается только больше всхлипов, сбивающих все ее старания. И дрожь тоже предательски совсем не прекращается. Она сильнее прижимается к зверю, надеясь, что его тепло и размеренное спящее дыхание помогут ей. Зверь пахнет забавно и ожидаемо — эльфийским корнем мокрой псиной. Аромат не самый приятный, заставляет поморщить нос. Но Эрис цепляется за него как за какой-то островок нормальности. Спустя еще несколько долгих минут попыток подстроится под дыхание зверя, ей это, наконец, удается. Это была ужасно маленькая победа, совсем крошечный шажок, но она была так рада договориться со своим глупым телом. Нужно продолжать приводить себя в порядок. В сильном теле — сильный дух и, к счастью, умные мысли. Рюкзак лежит совсем рядом, и она притягивает его к себе ближе. Отцепляет бурдюк, почти полный водой. Первым глотком она прополоскала рот, выплевывая скопившуюся кровь. Аккуратно пальцами проверяет состояние щеки снаружи, а языком — внутри. Вроде бы, ничего слишком страшного — все зубы держаться на своих местах прочно. Одна маленькая гора с плеч. Плеснула немного воды себе на руки, смывая немного грязи с них. Теперь они выглядели еще хуже, чем раньше. Исцарапанные и стертые в кровь — ей хотелось сложить их в холодный лечебный отвар и оставить там на несколько часов. Или даже дней. Но такой роскоши она себе здесь позволить не могла. Она все еще чувствовала магическое истощение, потому что неспокойный сон едва ли действительно способствовал отдыху. И она предпочла бы сохранить все крупицы силы на оставшийся день — или на исцеление зверя. Как минимум, ей нужно будет на ночь поставить огненную печать получше. Разводить костер в такой маленькой пещере с узким входом было плохой идеей. И еще нужно было поставить какие-нибудь скрывающие печати. Дешанна часто ставила их вокруг лагеря, Эрис видела из десятки тысяч раз. Но повторить их самостоятельно? Если у нее не очень хорошо получалось творить магию вообще, то печати и вовсе заставляли ее рвать волосы на голове. Самый настоящий позор. Первая из клана, называется. Дешанна, конечно, говорила, что у нее есть немалый потенциал, что магический талант может проявится в полной мере в более позднем возрасте. И Эрис хотелось ей верить, очень хотелось — но ей уже было двадцать два, все ее ровесники уже преуспели в своих ремеслах. Брызги холодной воды в лицо отвлекают от мыслей. Сейчас было совсем не время думать обо всем этом. Нужно было сосредоточится на том, чтобы хотя бы вернуться в клан живой. И потом сделать все возможное, чтобы ее оттуда не выгнали. А, и чтобы с кланом все было в порядке. Шемы здесь были неспроста. Еще и храмовники и, если они ей не соврали, разбойники… Все будет в порядке, все обязательно будет в порядке. Нельзя раскисать, ты ведь только успокоилась, дура! Она выпила несколько глотков воды, проглатывая вместе с ними все свои глупые и бесполезные мысли. В конце концов, даже от нее была пользя. Никто не посмеет сомневаться в ее знании историй и истории, даже она сама. Для ее Народа это было совсем не мелочью. Сейчас лучше всего занять себя полезными делами. Она повернулась лицом к зверю и с… ужасом?.. обнаружила, что тот уменьшился. До размеров обычного волка. Он больше не выглядел как зверь, напоминающий волка, а был просто обычным волком — разве что немного крупнее и шерсть его была неестественно черной. Эрис посмотрела на его морду — только одна пара глаз. Может, те стрелы превратили несчастное животное в монстра? Значит тут неподалеку есть клан, который может превращать животных в бешенных оборотней? Слишком плохо, чтобы быть правдой. Раны на его спине изменились, переместились, но не исчезли и не уменьшились. Волк стал меньше и все это выглядело еще хуже. К тому же, он потерял много крови. Ее легкие прикосновения, ее внимание и попытка осмотреть раны при дневном свете разбудили животное. Дернув ушами, встрепенувшись, зевнув, он потянулся и уставился на нее. Читать эмоции незнакомых животных было тяжело, но Эрис ставила на то, что он был не в самом лучшем настроении. Поднявшись и постояв несколько секунд, волк развернулся и сделал несколько шагов по направлению к выходу. Очевидно, что ослабленные лапы его едва держат, все тело выглядит слабым, несмотря на впечатляющие размеры. Едва доковыляв до середины пещеры — он свалился мордой вперед. Попытка подняться оказалась безуспешной. Из его груди вырвался такой глубокий, такой полный досады и разочарования вздох, что невозможно было сдержать смеха. Эрис смеялась над ослабленным животным, хотя сама даже не думала о том, чтобы попытаться встать на ноги. Хвост волка раздраженно подрагивал, уши сильнее прижались к голове. Немного успокоившись, с рюкзаком в руках она подползла к волку. Нежные поглаживания по голове не были оценены по достоинству — волк просто смиренно принял свою нелегкую судьбу. Он вообще, кажется, решил даже не пытаться сопротивляться любому ее действию. Даже когда она заставила его открыть пасть и начала поить из бурдюка. Как действующая лекарка, у которой едва ли были силы бороться с животным, она оценила его стратегию, но сердце все равно защемило от жалости. Насколько же он обессилел? Хорошо, что она решила ему помочь. Бедняжечка вряд ли бы выжил, умер бы, еще и не помня себя от бешенства. Ей было страшно, что ее помощи может оказаться недостаточно. В рюкзаке было замотано немного вяленого мяса — все-таки ее поход должен был быть коротким, и этот сверток был на случай, если ей захочется полежать в травке на лоне природе до вечера, вдали от суеты клана, побыть наедине со своими мыслями. Ха! О маги, бойтесь своих желаний — они материальны. Все мясо Эрис порвала на кусочки поменьше и отдала волку. У нее совершенно не было аппетита и желания пытаться своими больными челюстями жевать что-то жесткое. Волк аккуратно принял еду с ее рук, вылизав ее ладонь щекотно шершавым языком, так, будто понимал, что слишком неосторожное движение причинит ей боль. Какой же он странный. Не удивительно — неизвестно, как такая агрессивная магия на самом деле повлияла на бедное животное. Следующие два часа, примерно, Эрис провела, растирая пальцами листья эльфийского корня, укладывая их вокруг и внутри каждой рваной раны на спине волка, втирая сок, пытаясь распутать клочки шерсти и высохшей крови, немного размачивая их в воде. Лечебный сок впитывался в ее облезлые ладони, но она старалась не обращать внимание на щипание. Она бубнила себе под нос все, что приходила ей в голову. Хвалила волка за его терпеливость, хвалила его красивую шерсть и сетовала на ее нынешнее состояние, рассказывала про своих соклановцев — в основном, жаловалась на них в шутку — про то, как ее учили заботится о галлах, иногда ее мысли соскальзывали в неуверенность о том, что делать дальше, но она перебивала себя, сводя все в шутку или подбадривая себя — все обязательно будет хорошо. Она говорила первое, что приходило в голову. звук собственного голоса, раздающийся в ноющей голове, успокаивал и заполнял, не давая думать ни о чем другом. Ей было не важно, что говорить — в конце концов у нее не было и настоящего слушателя — она просто боялась остаться наедине со своими мыслями. Каким-то образом она знала, что волк внимательно вслушивался в звук ее голоса. Ее руки просто отнимались от всей этой работы, зато ноги ощущались надежно. Она смогла встать и после небольшой разминки чувствовала себя уверенно. Волк внимательно смотрел на нее — она попросила его не завидовать. — Мне нужно будет отойти, — она опять схватила животное за морду, гладя, — Я поищу воду и еду. Не скучай, хорошо? Ты же такой хороший мальчик, ты не будешь скучать, да? — сопротивляться желанию потрепать милую мордашку было невозможно. Даже если мордашка — это пасть огромного черного волка, который вчера ночью растерзал целый лагерь солдат. Просто у него были такие умные глаза, они придавали ему столько трогательного очарования! Волк спрятал морду в лапы, как только она его отпустила. — Не скучай! Я скоро вернусь! — еще повторила она, выходя из пещеры. Брать с собой посох не было смысла — она могла упасть от истощения из-за одного мизерного заклинания в ситуации битвы все равно. Лучше не выглядеть как маг, если у тебя нет сил защищаться как маг. Карманный ножичек был ей достаточным спутником, пусть обычно это и подразумевало сбор трав и грибов. Свежий воздух приятно щекотал нос, отдавая приятным контрастом с тягучим запахом эльфийского корня, который заполнил всю пещеру. Сначала, рассудила Эрис, нужно было найти источник пресной воды. Не только ради самой воды, но и из-за того, что рядом с ним должны были собираться звери. А ей нужно было мясо для волка. К сожалению, для этого ей должно было невероятно повезти. В отличии от вчерашнего дня, она выверяла каждый свой шаг, всегда точно зная, что происходит вокруг. Она прекрасно усвоила свой урок и не хотела его повторять ни в какой степени. И она постоянно проверяла, что точно знает, как вернуться обратно. Долгое время ее «вылазка» была не очень удачной. Эрис постоянно натыкалась на ягоды и грибы и жаловаться на свой личный голод не могла. Грибы можно было набрать уже по дороге обратно. Трав в лесу тоже было предостаточно, собрав несколько охапок и спрятав их в карманах куртки, она просто начала делать в голове пометки, отмечая, где растут самые полезные и наиболее редкие их них. Спустя еще один добрый час скитаний, Творцы все-таки смилостивились над ней. Тихое журчание воды ее так обрадовало, что она как дура чуть не бросилась прямо к нему. На небольшой опушке бежал ручеек, образуя озерцо и утекая дальше. Место было скрыто деревьями и кустами со всех сторон. Грибница, кровавый лотос, и эльфийский корень. Достаточно близко, чтобы можно было добираться сюда хоть каждый день. Хвала Андруил, у воды сидел заяц. Никогда в жизни Эрис не была так рада увидеть зайца. У нее была только одна попытка, и она была намерена в этот раз доказать себе, что зовет себя Первой из клана не просто так. Немалым усилием воли она заставляет корень дерева сомкнуться вокруг лапок зайца — тот резко дергается в попытке убежать, но уже слишком поздно. Эрис тут же подскакивает к своей добыче и четким движением прекращает страдания испуганного животного. Высшая благодарность Андруил обычно предполагает, что охотник должен поделится с богиней частью добычи. Поэтому в своей молитве Эрис просит прощения, что не может сделать это сейчас, но обещает почтить Охотницу как следует позже. Напившись и наевшись ягод и трав досыта, наполнив бурдюк и умывшись, она вынула из кармана окровавленные лоскуты, которые еще вчера были частью ее рубашки, и принялась вымывать их в холодной воде. Как же повезло, что она не начала расшивать рукава — сейчас бы ее это расстроило. Еще немного отдохнув, довольная своими достижениями, Эрис отправилась обратно в пещеру. Путь назад занял, ожидаемо, меньше времени — солнце, тем не менее, уже начало опускаться. Хорошо, что она успела до заката и сможет вымыть волка еще при дневном свете. Вход в пещеру уже виднелся вдалеке, но что-то было не так. Эрис остановилась. Что-то очень-очень странное, неестественное и пугающее ощущалось в воздухе, оставляя холодок на коже. Пещера была на месте, Эрис не потерялась — только сейчас она поняла, что не просто знала ее местонахождение, а чувствовала. И без этого чувства она бы совсем не обратила на эту неприметную пещеру внимания. Заросшие мхом камни, корни деревьев и грязь — совсем ничего примечательного, глаза так и стремились найти что-нибудь более интересное. Магия слишком знакомая, чтобы спутать ее с чем-то другим. Но при этом другая — более могущественная и — Эрис не могла подобрать точного слова — более утонченная, более эльфийская. Не долийская, и не человеческая, а именно эльфийская? Так не было изначально. Да? Эрис была слишком измотанной, чтобы заметить это вчера. Но она же заметила пещеру изначально? Если этой магии не было изначально, тогда… Сердце упало в пятки. Любое разумное существо предпочло бы убежать от этой пещеры как можно дальше. Какой-то волк, несколько клочков ткани и травы не стоили той опасности, которая могла поджидать внутри. Маги-разбойники? Долийцы, которые изначально напали на волка? Повертев кинжал в онемевших пальцах, она бесшумно и осторожно начала подходить к пещере. Она заглянула и ахнула — внутри все было так, как она оставила. Только волк перебрался обратно к стене и спал спиной кверху, уложив голову себе на лапы. Она осмотрела вход в пещеру — никаких новых следов, кроме едва различимых и вымытых ночным дождем. Все еще осторожно зашла в пещеру. Она была недостаточно большой, чтобы кто-то мог в ней спрятаться. Эрис расслабилась. Волк повел ухом, признавая ее возвращение. — Сюда никто не приходил? — спросила, естественно не надеясь на ответ — и естественно его не получая. Может, эта магия действительно была здесь изначально? Магия древних эльфов была такой же неизведанной загадкой, как вообще вся их древняя империя. Кто знает, по каким принципам работали их тысячелетние заклинания? Эрис облизала пересохшие губы. Нужно будет определенно это исследовать. После ужина. — Хочешь пить? — она отцепила от ремня бурдюк. Волк открыл свои умные глаза и поднял голову. Эрис решила расценить это как согласие, — Я поймала кролика, сейчас освежую и покормлю тебя, — она гладила животное по голове, мимолетом осматривая его раны, — Как ты себя чувствуешь? Спал весь день, да? Хороший мальчик, — она потрепала его за ухом, цепляя бурдюк обратно к ремню. Волку все еще это не очень нравилось. Он увернулся от ее ласк и тихо зарычал, спрятав голову в лапы. Эрис тихонечко засмеялась. Какое странное животное. Но даже самый умный дикий и голодный зверь и не должен был вести себя как прирученная галла. Разделав крольчатину, она отдала ее всю волку. Это было не очень много мяса, но больше она предложить просто не могла. Сама она наелась ягод. Завтра нужно будет взять с собой рюкзак и набрать грибов. Оставалось только надеяться, что кормить волка грибами ей не придется. Готовить на ее слабых огненных печатях было сродни извращению, но для грибов должно было подойти и такое. Даже если одна из них взорвется — вряд ли взрыв будет хоть капельку разрушительным. Пока волк довольно ел свой ужин, Эрис заботливо начала обрабатывать его раны, втирая эльфийский корень, тихонечко приговаривая похвалы, слова утешения, которые были не особенно нужны и которые волк, кажется, игнорировал полностью. Промочив один лоскуток ткани, она аккуратно вымывала кровь из шерсти, как можно аккуратнее распутывая слипшиеся колтуны. Удивительно, что волк тихо расслаблялся под ее прикосновениями. Это монотонное занятие расслабило и ее тоже, она начинает тихонечко напевать себе под нос. Действительно, очень странное животное. Может быть, он был ручным? Тогда это все было еще грустнее и ужаснее. Кто-то стрелами в спину погнал не просто дикого волка, а домашнего. Может быть, он просто искал своего хозяина? Или еще хуже — его прогнал хозяин? Волки, вопреки всем легендам о Фен’Хареле, были очень верными животными и не могли выживать по одиночке. Долийцы недолюбливали волков, хотя их предки считали этих животных надежными друзьями, иметь спутника-волка когда-то считалось почетным. Эрис всегда казалось это противоречие ироничным и горьким. В какой момент, интересно, Народ обменял надежных друзей на веру в предрассудки? Сочувствие и жалость вмиг заполнили ее сердце. Бедный, бедный волчок! Как можно было так поступить с таким умным и гордым животным? К глазам подступили слезы, и Эрис в сердцах обняла волка за шею, прижимая крепко-крепко. В нос вонзился запах эльфийского корня — его было так много, что других запахов было просто не слышно, нос морщился от резкого тягучего ощущения. Волк пискнул от неожиданности и замер, даже не дышал. Вскоре, правда, он вернул себе самообладание и, вместе с ним, абсолютное недовольство. Когда рык стал отчетливее, а стук хвоста громче, она наконец освободила животное из своих объятий, проводя по взъерошенной шерсти, шепча слова утешения. Слова, которые больше нужны были ей. Обидно, что волк успокоился почти сразу же, как только она отодвинулась от него. Галлы в клане никогда не отказывались от ее ласк и это, оказывается, было неприятное чувство. Подхватив посох, что весь день лежал у стенки, она поднялась и начала аккуратно выводить огненную печать. Конечно, обычно не было необходимости их буквально рисовать, но на этот раз ей хотелось сделать все надежно и правильно. Еще одна закорючка, которая за что-то, наверное, отвечала, и она снова слышит рык. Встрепенувшись, смотрит на волка. Тот смотрит на печать так недовольно, что это почти обидно. — Ну чего ты? Это же я, моя магия? Не бойся! — она отмахивается от животного и возвращается обратно к работе. Внезапно, она вспоминает, что недорисованная загогулина должна быть обращена в другую сторону. Она вздыхает и перерисовывает несчастный символ. После это повторилось с еще парочкой десятков символов. Эрис даже не успела подумать о том, что это было очень странно. Волк исправлял ее печать? Еще одна удобная мысль зародилась в голове — волк когда-то был спутником мага и привык, выучил правильную последовательность символов. Это было хорошее объяснение, которое не дало зародится вопросам. К тому же она слишком устала выводить весь этот едва понятный набор палочек, точек и кривых. Хорошо, что в обычной ситуации печати создавались почти инстинктивно, за считанные секунды, всплывали в голове. Плохо, что это было совсем не про нее. Как бы то ни было, эта печать была лучшей из всех ее печатей во всей жизни. Каким-то образом она была даже не опасной и идеально выполняла свою функцию обогрева. Уставшая, но все-таки довольная собой, Эрис села рядом с волком. — Спасибо, помощничек мой хороший, — пробубнила, сдерживаясь, чтобы не начать трепать недовольное животное. Расположившись поуютнее, греясь еще больше в мягкой шерсти, вдыхая вязкий щекочущий запах эльфийского корня — характерного запаха за ним уже было совсем не различить — она приступила к изучению. Прикрывает глаза, приподнимает руки в верх и начинает распутывать окружающую магию. Она аккуратно проводит по тонким сплетениям заклинаний, пытаясь разобраться в их сути. Магия ощущалась простой и невероятно сложной одновременно, невероятно древней и такой, будто ее наложили совсем недавно. Она была в высшей степени практичной, но в ней было так много, хм, лишних украшательств? Волк притворялся спящим, и она как будто всем телом ощущала, что он следил за каждым ее движением. Это была, очевидна, печать — по замыслу и смыслу точно такой же, какие накладывала Дешанна вокруг лагерей. Точнее, кажется, это печати Хранительницы были такими же. Она могла бы узнать больше, научится этой более продвинутой технике, но печати для нее были отдельной пыткой. Печати, одни из главных достоинств долийской магии… Ах, перестань. Она не хотела снова призывать рой ужасных мыслей, не хотела доводить себя до слез, не хотела грустить. Но как иначе? Она была одна, она сама навлекла на себя беду, сама выдала себя шемам, из-за своей глупости и неосмотрительности. Она даже не знала, когда сможет вернуться обратно домой. Если вообще вернется. Рядом был только волк, который, несмотря на все ее симпатии, скорее всего убежит, как только ему станет лучше. И он будет прав в этом решении. Глубокий вдох — и она убеждает себя заснуть.

***

Еще одна странность, которую она заметила, пока ходила по лесу, и которая сейчас во сне ощущалась еще более явно: рядом не было духов. Тень без них ощущалась почти пустой. Она не была достаточно уверена в своих навыках, чтобы самостоятельно пойти на поиски тех, кто мог ей навредить, соблазнить или обмануть. Но это странно, чтобы в лесу не было духов? Неужели, по крайней мере, никого не привлекло случившееся прошлой ночью? Утро следующего дня было благосклоннее. Кошмары оставили ее стороной, и сон ее был спокойным и восстанавливающим. Раны все еще беспокоили, но уже не так сильно. Скорее всего, она просто привыкла. Не могло же все действительно так быстро заживать? Точно не только благодаря эльфийскому корню. Раны волка тоже выглядели гораздо лучше, чем должны были. Наверное. Эрис, все-таки, не была специалисткой по выхаживанию волков. Да и зачем сомневаться в хорошем, в конце концов? Походка у волка еще была слабой, неуверенной, но больше он не падал. Это не могло не радовать — только от радостных объятий он увернулся со всей своей звериной ловкостью. Магическое истощение тоже прошло, позволяя Эрис почти полностью вылечить свои руки и стертые колени. Раны на спине волка уже, конечно, не вызывали такого беспокойства, но их она тоже вылечила настолько, насколько посчитала целесообразным — напрягать и без того ослабленный и обескровленный организм волка было опасно. Охота прошла еще лучше, чем вчера. Андруил приняла ее небольшое подношение и внемлила ее просьбе. Был пойман полноценный ужин их трех зайцев. На обратном пути она наткнулась на оленя, но, немного подумав, решила, что не сможет разобраться с его тушей одним лишь карманным ножичком, если вообще сможет дотащить его до пещеры. Волк проследил, чтобы огненная печать была идеальной для приготовления пищи. На этот раз Эрис даже не задумалась о том, что это было странно. Эрис оставила себе две заячьи лапы, приправила из травами и зажарила вместе с грибами. Все остальное было отдано волку. Ничего не способствует поднятию духа так, как это делает сытый живот. Она все еще переживала о том, что ей делать дальше, но будущее не казалось таким уж страшным. Ну заблудилась она не пойми где в лесу, ну да, очень глупая ситуация, но не хоронить же себя из-за этого раньше времени. Это все еще был тот же самый лес — рано или поздно она найдет дорогу обратно. Да, может быть, она в итоге не станет Хранительницей, но точно не из-за того, что один раз сбилась с пути. Сколько за последние три дня она убеждала себя, что все будет хорошо, но только сейчас смогла, наконец, в это поверить. — Дешанна постоянно мне говорит: «Эрис! Тебе пора перестать накручивать себя! Ты слишком много думаешь!», — она с важным видом повторила въевшуюся фразу, — А я все равно постоянно какие-то глупости себе придумываю. И вообще, что значит слишком много думать… — волк дернул ушами, отрываясь от своего ужина. Он не был против, что она навалилась на него всем телом, устраиваясь поудобнее. Видимо, он просто соскучился по ее голосу. Ну, то есть отвык? Она и вправду почти целый день молчала, это было уже даже непривычно. — Да, да, знаю «Эрис» не самое эльфийское имя на свете, — волк издал звук, который она решила расценить как добродушно-одобряющий, и позволил ей несколько раз провести рукой по его голове, — Приятно познакомится? — она засмеялась, соглашаясь не мучать бедное животное своими ласками — только историями. Удивительно, как волк был самым лучшим слушателем в ее жизни. Его внимательность ощущалась почти физически, он очаровательно водил ушами, смотрел на нее своими не по-волчьи умными глазами, даже его фырканье было почти осмысленным — он возмущался вместе с ней твердолобости некоторых знакомых ей долийцев; соглашался — точнее, конечно, так его реакции интерпретировала сама Эрис, — слушая ее теории о, как их называла Дешанна, «неортодоксальных» прочтениях долийских легенд. Ее Народ обычно не пытался рассматривать их с политической стороны, но она, глубоко впечатленная в детстве судьбой песен Шартана, старалась как можно чаще задавать соответствующие вопросы. Истории зачастую больше говорят о самом рассказчике, нежели о какой-то истине. Может быть, он был неправ, но его вариант истории показался всем наиболее интересным? Или, может, ее пересказывали смеха ради, потому что это было ужасным абсурдном и очевидной безвкусицей? У каждой рассказанной истории есть цель и пытаться понять ее, не понимая ничего об обществе было, как считала Эрис, почти невозможно. Иногда это, справедливости ради, заносило ее в совершенно страшные мысли. Дешанне ни один десяток раз приходилось ей напоминать, что иногда все не настолько глубоко. Звук собственного голоса не убаюкивал, а вот усталость от очень длинного монолога брала над ней вверх. Она долго боролась со сном, с зевотой, чтобы закончить какую-то мысль, но не успела. Сквозь сон она слышала ужасный волчий вой, металлический лязг и вскрики где-то вдалеке. Но разум отказался на это реагировать, отказывался просыпаться.

***

Пробуждение было омрачено мгновенной паникой. Рукой Эрис провела рядом, в безуспешных поисках. Рваный вдох обжег легкие, когда она вскочила с твердой и холодной земли. Огненная печать размеренно мерцает на полу, остатки вчерашнего ужина, рюкзак, посох, верхняя одежда, раскиданные рядом лоскуты. Она была одна в пещере. Жгучее переживание и страх быстро смешались с обидой. Она заботилась о нем, а он просто взял и ушел?! Но его раны все еще недостаточно зажили, сможет ли он позаботится о себе в дикой природе? Одинокие волки самые несчастные животные. Пальцами еще раз провела по месту, где он обычно лежал. Земля все еще хранила едва ощутимое тепло. Разводы крови и клочки шерсти заставляли сердце сжаться. Проглотив накатившие слезы, она встала. Наверное, раз волка ушел, то и ей нужно искать дорогу обратно. Земля все еще была достаточно теплой — он не мог уйти слишком далеко. Он не мог полностью прийти в себя за ночь. Нужно было хотя бы проследить за ним, удостоверится, что он в силах сам о себе позаботиться. Выследить крупного зверя не должно было быть такой уж большой проблемой. Закопав все объедки рядом со входом в пещеру и собравшись, Эрис глубоко вдохнула. Пальцы нервно крутили посох. Она все еще не была уверена, что лучше сейчас делать. Снаружи послышался звук, похожий на скулеж — она бросилась к выходу, совершенно не думая ни о чем. Огромный черный волк нес в зубах какую-то небольшую птичью тушку. Он едва успел разжать пасть и вывалить добычу на землю, прежде чем Эрис набросилась на него с объятьями. Это так глупо, так привязаться к дикому животному. Плакать из-за него еще глупее. Но что она могла с собой поделать? — Ты… ты ходил охотиться? — волнение перемешалось с облегчением в ее голосе, — Молодец, молодец, — волк перестал пытаться выпутаться из ее хватки, когда услышал слетевшие вместе со словами всхлипы. Теплая кровь пачкала ее лицо и одежду, но ничто в мире сейчас не заботило ее меньше. — Как же ты так испачкался?! — она слабо засмеялась, отстраняясь. Вся морда волка багровела от крови, густыми каплями стекающей вниз по его шерсти. Странно, слишком много крови для одной несчастный птицы. Наверное, это была не единственная его добыча. Волк издал жалобный звук — он выглядел так виновато, будто извинялся за оказанное беспокойство. Шершавый язык щекотно слизывает с ее щек кровь и слезы, лапы нерешительно мнутся, словно борясь с желанием напрыгнуть на нее, и Эрис сразу забывает о своем беспокойстве. Кажется, он тоже успел привязаться к ней. Словно в подтверждение она замечает виляние его хвоста. Слезы быстро закончились, оставляя только место смеху и теплу, разливающемуся в сердце. Уходя собирать травы, чтобы проветрить голову, она совсем не ожидала завести такую необычную дружбу. Волки невероятно верные животные, и она могла гордится, что завоевала его признание. — Ай, посмотри, вся рубашка теперь красная! — она отпустила волка и поднялась на ноги, она попыталась придать голосу строгости, но у нее не получилось, — Нужно будет постирать ее сегодня… — пробубнила уже себе под нос, — И помыться самой, — добавила, осмотрев кожу под тканью, не менее красную и мокрую. Волк сразу же встрепенулся, подхватил птицу в зубы и начал несильно толкать Эрис обратно в пещеру. Она попыталась договорится с ним, убедить, что ей правда нужно сходить и постираться, иначе она потом это никогда не отмоет, но волк был ужасно настойчив. С чего вдруг, интересно? Волк отказался от разделанного рябчика, разрешая Эрис самой съесть его. Он настойчиво не выпускал ее из пещеры еще несколько часов после завтрака. Она терялась в догадках, но почему-то совершенно не находила это странным. И это само по себе было странным. Ей пришлось снять рубашку и кое-как обмыть тело мокрыми лоскутами, потому что ощущения были в высшей степени неприятными. Она ворчала на неожиданно упрямого волка, кутаясь в свою куртку без рукавов. В отместку она заявила, что вымыть морду ему она помогать не будет — волк не отреагировал на ее грозную угрозу. Не менее странным было то, что он решил проводить ее к озеру, но она была слишком рада компании и тому, что волк уже полностью окреп. Вопреки свои обещаниям, она, конечно, помогла ему умыться, распутывая скомканную шерсть воротника. С прилизанной шерстью на шее он выглядел неожиданно забавно. Перед сном Эрис приняла решение, что завтра нужно будет начинать искать дорогу в клан. Дешанна, наверное, ужасно о ней беспокоилась. Не «наверное», а «точно» — поправила она себя. Сон ее был чутким, ни одно движение, ни один поворот волка не остался незамеченным. К утру рука, которая всю ночь крепко сжимала его за шерсть, онемела так, что Эрис едва смогла ее разомкнуть.