Без розового

Наверное, Рафаэль сколько помнит себя всегда отличался любовью к «мужским вещам», драки, коллекции машинок из детства, боевики, даже его любимый цвет это голубой (он никогда не скажет об этом Леонардо)! Вероятно, именно поэтому в голову даже не заползала подобная идея, или какая-то мысль. Розовый, косметика, барби и ноготочки — это точно не стихия Рафаэля, даже если и другие парни такое любят… Это было просто не его, понимаете? Но когда осознание того, что его непринятие себя заключалась не в том, что он был мутантом пришло в его голову — это был удар. Возможно, даже слишком сильный, потомучто это ставило НЕТ на всём. Рафаэль, почему ты перестал вязать? Нет времени. Рафаэль, почему ты больше не пьёшь клубничный милкшейк? Просто так. Рафаэль, ты замёрз, может наденешь свитер? Нет, ведь он розовый. Может, хотя бы убрав на корню из себя эту феминную часть, что-то бы изменилсь. Оставалось лишь надеяться на лучшее, на какие-то изменения. Только желание не правильности, не состыковки, никуда не уходило. «Я войду?» голос хрипит, проседая посередине слова. Ответом следует открывшаяся дверь. На пороге учёный в толстых очках поверх маски, держащий отвёртку с парой гвоздей в одной руке. Он непонимающе смотрит на Рафаэля, но позже пропускает, закрывая за ним дверь. Комната Донателло звуконепроницаемая — он сделал это чтобы не будить остальных посреди дня, так как очевидно что только в это время он мог без отрыва мастерить что-то, или изобретать для будущих вылазок. «Хотел… Попросить у тебя что-то для сна.» «Ты плохо спишь?» Дон оборачивается с явным удивлением, «Ну, ты явно не туда обратился… Обычно мне нужно что-то ОТ сна, а не для него. Почему бы тебе не сходить к Лео?» Рафаэля передергивает только одно упоминание его старшего брата. Если бы Леонардо только знал… Если бы он узнал… «Раф?» Приходить сюда явно было ошибкой, вряд ли он нашёл бы здесь какой-то выход из своей ситуации. Надеяться на проницательность Донни, на то, что тот взглянет на него, всё поймёт и даст какое-то лекарство от этого бреда звучала как какая-то шутка. «Ясно. Я пойду.» Дон сидит до тех пор, пока Рафаэль не открывает дверь, прежде чем она сама захлопнется, не выпустив его. «Уэх… Ладно, садись. Сейчас, конечно, не самое подходящее время…» Он смотрит на свой проект «Но я полагаю это важно. От чего ты не можешь уснуть? " Кажется комната начинает плыть. Кулаки сжимаются когда Дон встаёт чтобы подойти, но кажется гений это видит и остаётчя на месте, лишь пошатнувшись в его сторону. На его лице такая же издевательская улыбка. Он ЗНАЕТ…? Понял… Он… «Рафаэль.» Его дёргает словно от тока. На секунде в голосе Донателло слышаться нотки их отца и это до чёртиков пугает. Кажется, он не может и двинуться, просто замер. Сенсей уже ведь всё знает, наверное поэтому постоянно смотрит с осуждением, с каким-то пронзающим, полным отвращения и горького сожаления взглядом. «Я…» Он не может произнести какие либо слова и это ломает изнутри. Что он скажет? Что его тело не укладывается в его понимание? Что ему страшно брать в руки хоть что-то розового цвета? Потому-что, кажется, он уже не может терпеть. Если он ещё секунду проведёт в саморазрушении, размышлениях и самокопании один, на едине с собой, что-то точно треснет и больше не соберётся. «Я странно себя чувствую… Тело…» «У тебя что-то болит?» Было бы гораздо проще если бы кто-то понял. Понял и наконец что-то с этим сделал, потому что Рафаэль был готов на что угодно, и не важно на что. Пускай его убьют, выгонят из семьи, он станет клеймом позора, Донни вколет в него какой-то реаген, не важно что, потомучто иначе — это сделает сам Рафаэль и тогда… «Раф» Тогда он наконец сломает себя. " Рафаэль?» Глаза щиплет, возможно приходить сюда было ошибкой, вероятно стоило просто забыть это, никогда не вспоминать, не вестить на внутренние голоса, закопать в себе и жить как и до этого осознания — как его братья. Мысли прерывает трехпалая рука дёргающая его за плечо. Раф поднимает взгляд и смотрит в карие глаза Доннатело. Он хмурится, но во взгляде читается что-то другое, страх, волнение и переживание за своего брата. И Рафаэля тошнит, ему становится плохо не только морально, но ещё и физически. Голова кружится и ему стыдно-стыдно-стыдно. Он не должен заставлять кого-то волноваться, он должен быть их опорой, их щитом и мечом. «Раф, я переживаю за тебя, ответь что-нибу…» «Я болею, Дон» Язык заплетается, пытается его остановить, но кажется он уже обречён. «Ты ведь гений, я подумал… Никто не знает как это лечится, но ты ведь… Мы и не через такое проходили, если мутанты… Может, у меня это можно вылечить? Может, это можно ещё исправить? " Доннатело пытается заглянуть и поймать взгляд Рафаэля, но тот отворачивается, смотрит в пол, на оборудование, на свои руки, но только не на него. И Дони чувствует, что ему стыдно, видит как трясуться его руки, как глаза стекленеют и в них всё больше влаги, которую тот всё старается сморгнуть. Но он не знает, что сделать. Он не психолог. Да, он гений, но если бы Дона попросили назвать все его замашки, он бы вывалил вам весь список, а если бы вы спросили над какой из них он работает, чтобы испраивть ситуацию, вам бы не назвали ни одной, потомучто решать такие проблемы не для него уж точно, ведь время можно потратить на что-то более полезное чем его псизическое здоровье, уж поверьте. «Чем ты болеешь, Раф?» Он задаёт вопрос, который должен поставить все точки над И. Может, всё ещё не так плохо? Начитаться и поставить себе диагноз по гуглу это одно, а вот поставить его у врача совсем иное. Однако Донни сомневается, что всё выйдет так легко, потомучто чувствует он, дело тут даже не в физическом состоянии. «Моё тело… Я чувствую, что оно… Мне не подходит.» Что это может быть? Синдром Котара? Рпп? Тысяча серьёзных болезней крутяться в голове гения, пока Рафаэль с гримасой боли, будто физической, не шевелит языком выдавая из себя слова. «Транс… Я думаю, у меня трансгендерность.» Доннатело замирает, мир теряется, и он будто впервые оглядывает Рафаэля. «Ты…? Что? Почему?» «Я-я не знаю! Я всегда… Наверное, знал это, это просто то, чему мне нужно было дать название, потомучто… Я прочитал… Это… Я…» Он прерывается черезмерными всхлипами, ладони обхватывают собственное лицо, пытаясь спрятать слёзы, и Рафаэль отворачивается. Шея вжимается в плечи, а панцирь будто становится ещё больше, пряча его он какого-то отрешенного взгляда. Доннатело не знает как с этим работать, потому что он привык только чинить. Такое, к сожалению, починить нельзя. Всё, что Дон может — стоять, смотреть, а ещё думать. Но думать не получается, вместо этого в голове проносятся все моменты с Рафаэлем, мысли цепляются за какие-то стериотипные моменты, когда Рафаэль вязал свитера, обклеивал в раннем детстве всё наклейками с принцессами из Диснея, а ещё как он в последнее время странно себя вёл, порой агрессивнее обычного. Конечно, Дона интересовала тема квирности, само комъюнити ЛГБТКА+ было щедро на информацию, однако почти всегда оно сводилось к его не любимому «самоощущению», потомучто Донни не понимал, что для всех значит самоощущение? Что оно значит для него самого? Он мутант логики, механизмов, математики, он не привык разбираться в себе и не понимал остальных существ, поэтому когда дело касалось даже его чувств к Эйприл он сам не понимал что испытывает. «Слушай, я… Я не понимаю какого тебе, правда, однако… Давай просто поговорим сейчас, ладно?» «О чём здесь можно говорить?! Просто разбери меня на части, вколи какой-то раствор, пошарься у меня в мозгах! Я не хочу об этом говорить, я хочу вылечится от этого, избавится, никогда об этом нк вспоминать, потомучто… " Потому что он слишком долго уже делает это, делает это самостоятельно, думает, что нужно вырезать себе, чтобы эта боль прекратилась и унялась. «Рафаэль, посмотри на меня! " Он хватает его за щёки, и заставляет посмотреть в глаза.» Здесь нет ничьей вины, это произошло, потому что так вышло. Ты не должен так говорить, ясно? Мы… Я не буду ничего вырезать из тебя, потому что это часть тебя! Так вышло и ничего с этим не сделать.» Взгляд Рафа пустеет, он опускает взгляд и падает в объятия Доннатело. Плачь становится громче по мере того, как они долгое время стоят обнимаясь.