—
3 июля 2025 г., 12:00
Шарль застывает у двери, держа ключ в руке. Он не проверял телефон с тех пор, как прошла квалификация, и не знает, что он найдет в своей квартире. Или, что хуже, чего не найдет.
Он выдыхает, вставляет ключ в замок, слегка толкает как обычно заедающую дверь и входит. Воздух пахнет солью и свежестью — будто он оставил все окна открытыми, когда они уходили утром, но он точно знает, что этого не делал. Когда он бросает свою сумку в прихожей, из кухни доносится ругательства и грохот. Облегчение мгновенно накрывает его, и он облокачивается на косяк арки между комнатами.
— Это ты? — кричит Ландо, и Шарль смотрит в конец коридора, где из кухни как раз высунулась чужая голова. — А, это ты. Я думал, это мой тайный любовник.
Веселье медленно поднимается, как рассвет над морем разочарования и боли.
— Тайный любовник? В моей квартире?
— Я раздаю копии твоего ключа каждой девушке, которая пишет мне в личные сообщения, — говорит Ландо, идя по коридору в одном из худи Шарля и ярко-желтых штанах. — Буду честен, приятель, думаю, девчонки просто хотят посмотреть на пианино Шарля Леклера.
— Приятель, — передразнивает Шарль, закатывая глаза, и кладет руку на бок Ландо, когда тот подходит достаточно близко. — Не называй меня «приятель» после того, что мы делали в душе на прошлой неделе…
— Ладно! — восклицает Ландо, слегка покраснев, и тянет Шарля к себе, целуя в шею. — Привет. Нормально добрался домой?
«Домой», — сказал Ландо. Как будто это не просто пространство, принадлежащее Шарлю, а и его тоже. Шарль сглатывает, чувствуя ком в горле, и прячет лицо у Ландо в шее, чтобы не ляпнуть что-нибудь, чего они еще не готовы произнести вслух. Но скоро. Очень скоро.
— Оу, — вырывается у него, пока он обнимает Ландо за талию, а тот кладет руки ему на спину. — Спасибо.
Пальцы Ландо нежно касаются коротких волосков на затылке Шарля, и в животе у того возникает тяжесть, теплая и глубокая. «Это оно», — думает он. Он хочет этого каждый раз, когда будет входить в эту дверь.
— За что? Я еще даже не приготовил нам ужин и не отсосал тебе.
— Боже мой, Ландо, — говорит Чарльз, презрительно фыркнув в ткань его толстовки. — Ты ужасен.
— Я вызываю в тебе восторг, — говорит Ландо. — Почему ты говоришь «спасибо»?
Шарль закрывает глаза и сует руки под толстовку Ландо, улыбаясь, когда тот вздрагивает. «Погрей свои чертовы руки, Шарль, черт», — Ландо всегда так говорит.
— За то, что вернулся сюда, — бормочет он.
Движение пальцев Ландо по его коже прекращается настолько надолго, что сердце Шарля начинает биться чуть быстрее.
— Почему бы и нет? — наконец произносит Ландо, слегка пошевелившись в объятиях.
Шарль пожимает плечами, а слова застревают у него в горле. Почти год вместе не означает, что они успели разобраться во всех мрачных уголках друг друга. Иногда он до сих пор не понимает, что может спровоцировать у Ландо реакцию «бей или беги». Иногда он чувствует, как Ландо все еще видит в нем кого-то, от кого нужно защищаться — добровольно или нет. Но Шарлю не жалко времени, чтобы осторожно разрушить этот твердый панцирь, который Ландо выстроил вокруг своей мягкой души. Однако время от времени он все равно нервничает. Нервничает, что скажет что-то не то, неправильно истолкует настроение Ландо и разрушит эту прекрасную, удивительную вещь, на которую они оба случайно наткнулись. Он знает, что Ландо тоже боится все испортить, но они оба стараются.
— Я же сказал, что не виню тебя, — говорит Ландо, крепче обнимая его. — Даже если бы винил… даже если бы винил, я бы все равно вернулся. Ты же знаешь?
Что-то внутри Шарля расслабляется, и он глубже погружается в объятия, а Ландо принимает его вес без единого звука.
— Да… ладно, да, — отвечает он, подавляя комок в горле. — Ты испугался?
— Когда?
— Когда я чуть не врезался в тебя.
Ландо на короткий миг замолкает, словно действительно задумывается, а не просто реагирует, и Шарль чувствует такую пронзительную нежность, будто это новая часть его тела.
— На секунду, да. Но я знал, что как только ты меня заметишь, то уйдешь. К тому же, не знаю, говорил ли я тебе раньше, но я гонщик. У кого, как не у меня, самые быстрые рефлексы?
Шарль зажмуривается и проводит рукой по коже на бедрах Ландо, чувствуя легкое головокружение от мысли, что именно он мог напугать его на трассе.
— Мне правда жаль.
— Это не твоя вина.
Он остается в объятиях Ландо, даже когда колени и спина начинают ныть от неудобной позы, и слушает его дыхание и шум города за окном. Год назад в это самое время он и представить не мог, что окажется здесь — в объятиях своего друга, думая о глупом слове «навсегда».
— Думаю, я испугался, — тихо признается он. — И думаю, я до сих пор боюсь.
— Боишься? — Шарль кивает, и чувствует, как Ландо целует его в висок. — Это было страшно.
— Мне никто не сказал. Я не знал, что кто-нибудь появится… — Шарль выпускает дрожащий вздох и притягивает Ландо ближе, будто хочет забраться прямо под кожу. Возможно, именно этого он и хочет.
— Да… да, я думаю, меня это тоже пугает.
— Я должен уметь доверять им. Должен верить, что они предупредят меня, если что-то грозит опасностью, — говорит Шарль, слова все быстрее срываются с его губ, потому что он боится потерять мужество, чтобы их произнести. — Он уже делал подобное раньше, и теперь мне кажется, что я постоянно проверяю каждое слово, которое доносится из боксов, вместо того чтобы сосредоточиться на своей гонке.
К тому времени, как он заканчивает, его глаза подозрительно блестят, и Ландо одной рукой гладит его по спине, а другой — по затылку.
— Тогда тебе нужно рассказать им, детка, — мягко говорит Ландо. — Ты должен доверять своему инженеру, который тебе передает все, а не только время прохождения круга человека, которого ты не надеешься догнать.
— Ландо… — из его легких Шарля вырывается удивленный, влажный смех, и он щиплет Ландо за бедро.
— Прости, прости, — хихикает Ландо и отстраняется с мягкой улыбкой. — Поговори с ними. Если они не слушают. Заставь их выслушать.
Ландо гладит его по голове, и Шарль восхищается им. Он никогда не думал, что ему нужен такой человек, как Ландо, пока не встретил его. Кто-то, кто может поддержать его, когда ему страшно, грустно, или он рассержен. Кто-то, кто может рассмешить его, даже когда в груди бушует ураган. Кто-то, кто понимает это.
— Ты мне очень нравишься.
— О, я тебе нравлюсь? Десять месяцев, и я тебе нравлюсь… — Шарль кусает его за подбородок, чтобы заставить замолчать, и Ландо шипит:
— Ладно, ладно…
— Я люблю тебя, — говорит Шарль, улыбаясь ему в щеку, чтобы почувствовать, что Ландо тоже улыбается.
— Я тоже тебя люблю, — произносит он. — Не самое ли подходящее время сказать тебе, что, по-моему, я сломал кофемашину?
— Ландо!
