杜鹃花 (Азалия).

Детство плачет.

Маленький мальчик

Теряет сдачу.

Дома скандал.

Бьёт — сильно любит.

Машинок не купит.

Бывает иначе,

Ты и не знал.

Мечтал, чтоб стало проще,

Хотя бы тёплый ужин.

Идёшь опять наощупь.

Просто быть кому-то нужным.

(с) Женя Ефимова — Детство плачет

***

У Ли Тяньси было хорошее детство. Ровно с восьми до полудня до пяти после полудня, с понедельника по пятницу, до тех пор, пока в прихожей не раздастся голос отца. Она быстро выучила, что выходные — это дни, когда страшно весь день. А в будни можно раньше лечь спать, и тогда не услышишь звуков из коридора. У Ли Тяньси в детстве было много вещей, которые ее радовали. Например, она очень любила леденцы, которые братик приносил ей, когда возвращался со школы. О, а еще она очень любила сахарную вату! Мама покупала ее редко, говоря что-то про деньги и то, что папа будет ругаться, что она их тратит. Си Си не слишком понимала, как должны работать деньги и в чем их смысл, если не тратить их на что-то хорошее. И, вообще-то, папа в любом случае ругаться будет. Его, кстати, она тоже любила — когда он вел себя спокойно, когда трепал ее по голове перед сном, когда улыбался. Когда не причинял маме боль. К сожалению, со временем таких моментов становилось все меньше и меньше. Вот маму Си Си любила всегда — мама всегда была с ней нежной и доброй, мама обнимала ее крепко-крепко, мама рассказывала добрые сказки, мама заботилась о ней. А еще Си Си любила цветы. Особенно азалии. Они же такие яркие! Когда она была совсем маленькой, мама однажды вплела ей один такой цветочек в прическу, и с тех пор каждый раз, видя кусты азалии, девочка тянула к ним обе маленьких ручки. В сезон они собирали их и ставили в вазу на столе. Пока однажды в одной из ссор ваза не превратилась в тысячу мелких осколков, а цветы не полетели в мусорку с криком «Кто тебе их подарил, тварь?!». Си Си тогда сильно поранилась об осколки, и капли крови на полу были так похожи на лепестки азалии. Больше они не приносили цветы домой. А еще Си Си любила цвет своих волос. Мама разрешила их покрасить и даже сама вооружилась краской и перчатками. Девочка тогда только перестала разговаривать, и мама отчаянно старалась сделать все, чего Си Си хотела — будто бы извинялась перед ней за постоянные походы по врачам (иногда казалось, что за все остальное тоже). И когда девочка указала на свои волосы, потом на волосы матери и попыталась языком жестов сказать «хочу», та просто решила сделать дочь чуть счастливее. Когда Тяньчэн увидел это, то сказал, что теперь они с сестрой непохожи, так что его тоже немедленно нужно покрасить. Отцу это не понравилось, и Тяньчэн впервые попал под удары сам, но все равно не отказался от своей идеи. Си Си никогда раньше не боялась так сильно, как тогда. За братика ее сердце сжималось с двойной силой. Братика Си Си вообще любила больше, чем что-либо! Он всегда был таким сильным и таким добрым с ней, что, вкладывая свою ручку в его ладонь, Си Си представляла, что ее накрывают теплым-теплым пуховым одеялом, под которым всегда безопасно. Братик всегда защищал ее — от вредных детей на площадке, от странных соседей и от того, что ждало их дома. Он закрывал ей глаза или уши, он крепко сжимал ее в своих объятиях, пытаясь спрятать в них, он держал ее за руку, он шептал, что все скоро закончится, что он ее защитит. За этим родным голосом тяжелые удары, яростные крики и плач за стеной уже были не так слышны. Наверное, поэтому он так поступил в тот день? Потому что хотел ее защитить? У Ли Тяньси было хорошее детство. Правда, совсем недолго, потому что совсем скоро не осталось ни «безопасных дней», ни рук, закрывающих ее уши, ни теплых объятий матери. Тем, кого она боялась, стал тот, кто всегда защищал ее. Он находился с ней почти всегда, но никогда не был действительно рядом, с каждым годом становясь все более жестоким и чужим. Спустя несколько лет Си Си смотрела в лицо, так похожее на ее собственное, и не узнавала в нем своего любимого братика. От этого страха было не спрятаться, он всегда был рядом. Если не уезжал по делам, чтобы потом вернуться с «вот фото, мне нужна твоя помощь, действуем вместе». И тогда все становилось еще хуже. Когда Тяньчэн убил отца, используя силу сестры и свою, она совсем ничего не поняла. Когда они убили первого человека — Си Си парализовало от страха. Судя по воспоминаниям, которые она видела, он был таким же, как их отец, но разве это значит, что можно так смеяться, убив его? Тяньчэн смеялся. Смеялся, когда они убили своего старого соседа. Смеялся, когда жертвой стал самый обычный студент, выходивший с подработки в супермаркете, когда смерть с красными глазами настигла его. Потом их становилось больше и больше, а Тяньчэн все смеялся так, что Си Си боялась этого смеха больше, чем самих убийств. Когда они вышли на тех ребят со способностями, Си Си испугалась уже за братика. Что, если они найдут его и убьют? Что, если она однажды больше не увидит Тяньчэна? Она пыталась его уговорить. Сбежать, оставить все эти опасные игры, оставить Цянь Цзиня, который очевидно использовал их, снова быть только вдвоем, попытаться построить обычную жизнь, они ведь уже достаточно выросли, она ведь так хочет почувствовать себя защищенной, хоть раз в жизни быть в безопасности, ведь они обязательно что-нибудь придумают, обязательно выживут, только остановись, пожалуйста, остановись, пока не получил за все, что натворил, мама ведь всегда говорила, что зло возвращается, посмотри, зло же вернулось к отцу, неужели ты хочешь так же? Тяньчэн все еще не хотел слышать ее, хотя собственный внутренний крик казался Си Си громче, чем любые слова, а слезы душили так, словно она потеряла способность дышать. Братик снова оставлял ее, повторяя только что-то о том, что он догадывается, как все исправить. Си Си так хотела закричать: не надо ничего исправлять, давай просто сбежим, начнем новую жизнь, этого будет достаточно, мы можем построить свое будущее, мы можем спастись. Страшно было не то, что он не понимал, что она хотела ему сказать. Страшно было то, что он больше не хотел ее понимать, хотя в детстве сам учил жестам, переживая, что они больше не смогут болтать часами или что он может не услышать ее просьбы. Когда они сбросили девушку, которая минуту назад поняла, что все еще хочет жить, которая только-только обрела надежду, Си Си хотела разорвать контакт. Только Тяньчэн ответил «рано, мы еще не закончили», и она не решилась ослушаться, только дрожала всем телом и не могла больше сдерживать слезы, продолжая наблюдать, как Тяньчэн бьет ножом парня руками его же подруги. У Си Си эта сцена смешалась в голове с другой, Си Си ненавидела ножи с того самого дня, когда от ножа умерла их мать. Наблюдая за совершенно чужими ей людьми, она на секунду снова увидела ее. У Ли Тяньси было хорошее детство — это то, что они всегда внушали ей. «Неблагодарные твари! Я все для вас делаю, я всю жизнь на вас положил, я вас обеспечиваю, а вы так со мной поступаете!» «Послушай, как эффектно вышло! Эй, ты чего ноешь, это же всего лишь какой-то жалкий придурок! Зато у нас с тобой все хорошо, пойде-е-ем в парк аттракционов на деньги, которые этот глупый бизнесмен нам даст. Да я же для тебя стараюсь в том числе!» «Ты должна помнить — папа тебя любит и делает все для тебя. Это ваша мать ничего не может, в кого, ты думаешь, Тяньчэн грубить начал? Это все ее дурное влияние. А я вас люблю». «Хэй, я всего лишь играю с ними, хватит так на меня смотреть! Ты что, хочешь, чтобы все было как раньше?!» У Ли Тяньси было хорошее детство — это то, во что она больше не верит. Больше не верит, когда выбегает из машины, потому что это перебор, потому что она больше так не хочет, не может, потому что она совсем перестала узнавать в Ли Тяньчэне своего братика, потому что это уже словно не Ли Тяньчэн вовсе, потому что она больше не может видеть чужую боль. Потому что разве можно мстить всему миру, если твоя собственная жизнь не задалась с самого начала? Разве можно оставлять чужого ребенка без отца только потому, что им не повезло с собственным? Си Си бежит так долго, как только может, и она не умеет ориентироваться в городе, она не знает, куда ей бежать или идти, в мире нет ни одного уголка, где ей были бы рады. Но она снова видит кусты азалии и на минуту замирает возле них. Си Си кажется, что мама все еще рядом, срывает цветок и заплетает дочери в волосы. Фантомное прикосновение кажется почти настоящим. Си Си не хочет, чтобы все было как раньше. Раньше тоже не было хорошо. Никогда не было. Но она хочет туда, где братик держит ее за руку и обещает, что все будет хорошо, туда, где мама срывает цветы азалии для нее, туда, где Си Си радуется игрушке из автомата. Туда, где братик добрый, где он не убивает людей с этим ужасным смехом, где не рушит чужие судьбы, где он переживает за нее, где помогает выучить язык жестов, чтобы ее понимать, где у него взгляд теплый, человечный, почти как у мамы. Она хочет вернуться домой. Жаль только, что вернуться уже никогда не выйдет.

***

Братик кричит, что с того самого дня у него нет будущего, братик кричит, что нужно все исправить, берет заложника и требует, чтобы кто-то другой исправлял их судьбу, а Си Си думает, какой же братик все-таки дурак, хотя всегда считал себя умнее, вел себя, будто он старше. Я же пыталась сказать тебе, я же еще тут, и ты еще тут, значит, у нас с тобой еще есть будущее, значит, мы еще сами можем все исправить, а ты здесь такое устроил, они все нам не нужны, и их способности тоже, давай больше не будем причинять никому боль, и самим себе тоже, только посмотри на меня, я хочу уйти отсюда, я хочу вернуться домой. Она сама не замечает, что у нее получается сказать это вслух. В глазах Тяньчэна снова читается он сам — тот, кем был когда-то, до того, как сам поставил на своей судьбе крест, до того, как начал получать удовольствие от чужой боли, как решил отомстить всему миру за собственную. Секунда. Две. Си Си кажется, что она снова дома, когда Тяньчэн смотрит на нее так, ей грустно, что ему тоже больно, она не хочет, чтобы он плакал, но он сейчас настоящий, любящий, он впервые за долгие годы смотрит на нее, а не сквозь. Три. Си Си любит братика так сильно. Она хочет шагнуть к нему, хочет его обнять, хочет пообещать, что все будет хорошо, как раньше обещал ей он сам. Четыре. Выстрел. Видимо, будущее все-таки есть, но только у него. Зато братик снова смотрит на неё как раньше, он держит ее за руку, пока она лежит, держит совсем как в детстве, когда Си Си упала с велосипеда и ударилась о асфальт. Это жалкие несколько секунд, но ей и не нужно большего, потому что на несколько секунд она оказалась дома. Потому что дом всегда был в его руках. Только даже умереть на его руках она не может, едва выговаривает «беги», потому что у него все еще есть будущее, но если он останется, оно точно будет где-то, где темно, холодно и решетки вместо стен. А он же хороший, она же знает, она видит это сейчас в его глазах. Он просто заблудился, потерялся, забыл, кто он есть, забыл, что в детстве хотел защищать, а не уничтожать. Зато Си Си все равно не одна в свою последнюю секунду. Кажется, этому стоит порадоваться. Мама тоже не была одна, когда умирала. А кровь на теле так похожа на цветы азалии.