Завет предков

Юнги разбудил не громкий звук грома и не стук капель по крыше. Вынырнуть из сна его заставило затишье под боком. Он мгновенно проснулся, когда смолкло ровное сопение рядом и открыл глаза, продолжая спокойно дышать, ничем не выказывая своего пробуждения. Чимин не спал. Он затаился, не шевелясь. Юнги видел, что парень смотрит на его руку, которая лежала поперёк талии Чимина и явно не понимает, что делать. Смятение буквально переползало от юноши к волку, но Юнги не торопился убирать руку, давая Чимину время разобраться в своих ощущениях. Пальцами, сквозь тонкую ткань рубашки волк чувствовал, как напряглись мышцы, как острожное дыхание едва ощутимо поднимает рёбра. Сейчас Чимин не был волчонком, он больше напоминал испуганного оленя, почуявшего хищника. И этим хищником был Юнги. Рано он обрадовался. Слова, сказанные Шуге, были лишь словами, тем что дОлжно было сказать, чтобы быть под защитой. Но они никак не изменили отношений между ними. Чимин аккуратно обхватил пальчиками его запястье и осторожно снял руку с себя. Он тихо поднялся, скосив глаза на Юнги и, наткнувшись на внимательный взгляд, отвернулся, промолчав. - Чимин, - позвал Юнги, осознавая, что не сможет вынести больше ни дня в той тишине, в которой они провели десять дней на заимке. Парень вздрогнул и слегка повернул голову, по-прежнему не встречаясь с ним взглядом: - Юнги... Я знаю... Но не могу. Чимин не воспринимал себя как омегу. Он 17 лет был человеком - мальчиком, парнем. Непреложной истиной было, что когда он вырастет, станет мужчиной, главой семьи, отцом. А оказалось, что он не человек, а волк, и мужчиной, в том смысле слова, в котором его понимал Чимин, ему не быть. Что ему судьбой отведена роль не отца, а матери. Это нельзя принять быстро. Юнги понимал. Он просто размечтался вчера, услышав "его омега". Он готов ждать, но не в настороженном молчании. Не так отчуждённо. - Чимин, - снова позвал Юнги, не делая попыток коснуться, хотя в пальцах зудело от желания, - Будь со мной. Как хотел Юнги остановиться на этой фразе, но добавил, видя напряжение, охватившее фигуру юноши, - Не отходи далеко. Стая настроена недружелюбно. Плечи Чимина заметно расслабились, он кивнул. В главной хижине было тесно и душно. Несмотря на то, что она была самая большая в логове, она не смогла вместить всех желающих услышать слова вожака. Многие толпились на улице, намокая под безжалостными каплями, но никто не уходил. Всем было интересно узнать, зачем спустя много лет к ним явился нарушивший Завет, сдавшийся без боя. "Неужели хочет вернуть себе право быть вожаком стаи?" - шушукалась волки, а старики качали головами, говоря "Не к добру это". Страх незримой пеленой лежал на становище, проникая в умы, холодя души. Перед ними расступились, давая возможность Юнги и Чимину пройти внутрь. Юнги слышал восхищенные вздохи альф, бросающих на Чимина оценивающие взгляды, и сдерживал рык недовольства внутри. Не затем они сюда шли, чтоб он испортил всё в самом начале своей безосновательной ревностью. Чимин не его омега, это правда. Но он по своим ощущениям вообще не омега, так что вряд ли его смогут соблазнить местные альфы, даже если решатся на такое. - Все вы знаете, что Юнги без боя отдал мне право вести стаю, - зычно начал Шуга, и в тишине его голос услышали за пределами комнаты. Даже дождь не помешал словам достичь слуха обратившихся во внимание людей. - Он поклялся не возвращаться и не оспаривать отданное право. Но... Дождь стих, словно тоже прислушивался к речи вожака. - Но он нарушил эту клятву, потому что узнал то, что может изменить нашу жизнь. И пришёл к нам с желанием поделиться знанием. Он хочет, вместе со своим омегой признать меня своим вожаком и занять место в стае. Рокот, подобный отгремевшему грому пронёсся по толпе. В нем слышалось возмущение, которое Шуга не дал обличить в слова, продолжив: - Его омега, обратившись, узнал историю своего рода, в которой есть часть истории наших предков и их завета. Я не его вожак и не могу увидеть, но если мы примем их в стаю, тогда то, что знает он, узнают все и возможно кровопролития прекратятся, а стая станет сильнее. - Шуга! - подал голос черноволосый альфа с седой прядью в волосах. Уён. Юнги его помнил. Он всегда был лучшим во всем. - Ты говоришь о том, чтоб у стаи было несколько вожаков? Ропот прошёл волной по комнате и выкатился наружу. - Я ничего пока не утверждаю, потому что так же, как и ты, как и все мы не имею доказательств. Юнги мой брат. И как брат я ему верю на слово. Снова шепоток потревожил тишину и смолк при следующих словах: - Однако как ответственный за жизнь всей стаи я не могу довольствоваться лишь словами. Чимин бросил взгляд на Юнги, но тот оставался невозмутимым. Уже то, что их не выгнали и выслушали достойно благодарности. Он не глупый волчонок, чтоб обижаться на недоверие. - А кто этот его омега? - спросил невысокий и на первый взгляд хрупкий альфа с рыжей копной волос и веснушками на лице. Его Юнги тоже знал. Это Ёнбок. Он был младше Юнги на 3 года и уже тогда, когда ещё Юнги был в стае, ему пророчили звание хорошего охотника. - Его зовут Чимин. Он потомок рода чёрных волков. Гул, поднявшийся после слов вожака, заставил Юнги сделать шаг в сторону, прикрывая собой не шелохнувшегося, но побледневшего парня. - Чёрные волки погубили не одну стаю! - Они существовали?! - Да это сказки старого волка! - Юнги, ты связался с убийцами?! - Вы что, верите во всё это?!! - Зачем ты вернулся? - Сразитесь и исполните Завет предков! - Ты навлечёшь беду на стаю, Юнги! Шуга не позволил разрастись шумихе, громко призвав к тишине. И его услышав, все снова замолчали. - Я понимаю, что это странно. Чёрные волки давно не появлялись, и никому не известно о судьбе их стаи. Но да, они реальны. Вы все знаете о разделении и попытке уничтожения нашей стаи. Если верить Чимину, то это дело клыков чёрных волков, чьим вожаком был Энигма. В комнате неверяще зашушукались. - Волки других стай рассказывали о нападаниях. Это было в памяти их родов. Неужели вы думаете, что это сказания и только? - Это были обычные междоусобицы, - перебил Шугу Уён. Чёрными волками пугают глупых волчат, чтоб в лес одни не убегали. И нашу стаю истребили не они. Не припомню я что-то в истории чёрной стаи. А вся беда была в вожаках, которые ослабили нас, разделили, и мы не смогли противостоять тем, кто покушался на нашу территорию. - Стаю чёрных волков так назвали не из-за цвета их шерсти, - вдруг подал голос Чимин, выступая вперёд из-за спины Юнги. Он обвёл взглядом всех, кто находился в комнате и вдруг усмехнулся: - Вы не хотите принять нас в стаю и увидеть всё своими глазами, потому что вас устраивает то, что есть сейчас. А всех ли устраивает? В комнате возмущённо зарокотали о том, что никто не позволял пришлому омеге из рода врагов говорить на сборе стаи, о том, что до нарушения Завета все они жили прекрасно, и о том, что сейчас никто не поручится, будут ли они жить так же дальше. - Значит, - сказал Чимин, прищурившись, - каждый из вас может принести в жертву своих родных ради благополучия стаи, как делают это семьи вожаков? Стало тихо. - Так велит Завет, - рыкнул Уён. - Вот ты, - остро посмотрел на невозмутимого альфу Чимин, - Ты убил бы своих братьев за право возглавить стаю? - Я один в семье, - сразу ответил Уён, но вопрос ему не понравился. Это было заметно по дрогнувшей верхней губе. - Тебе повезло, - почти ласково улыбнулся Чимин, давая понять, что своим вопросом запустил мысли каждого сидящего в этой комнате, в ту сторону, в какую было ему нужно. Он ещё раз окатил взглядом присутствующих: - Мне никто не разрешал говорить, но я не мог молчать видя, как сильные и смелые альфы не решаются заглянуть в видения маленького пришлого омеги, потому что боятся, а вдруг то, что они увидят, окажется правдой, и им, таким довольным настоящей жизнью, где жертвует лишь один, нужно будет что-то менять. Это всегда так страшно - что-то менять, особенно, если это что-то идёт против привычного... Против Завета. А кто вложил этот Завет в ваши головы и для чего, вы, глупенькие, и не подумали. Рычание оглушило. Юнги быстро среагировал, затащив Чимина снова себе за спину и почувствовал, как плечом к его плечу встал Шуга. - Довольно! - прорычал Шуга, - Чимин прав! Мы не можем говорить о том, чего не знаем. Предлагаю принять их в стаю, увидеть всё своими глазами, а после решать. Я приму их присягу в верности мне, остальные вольны выбирать открыться им или остаться закрытыми. Но только не завтра! Завтра все должны быть открыты, кроме волчат. Все должны увидеть сами. А сейчас расходитесь. Он сделал знак Юнги, что хочет с ним поговорить и Юнги дал понять, что вернётся, как только отведет Чимина в хижину. После сегодняшнего отпускать его одного Юнги не решился. Чимин сидел в комнате, задумчиво крутя в руках дудочку. Он давно не играл - с той самой ночи на его день рождения. Щёки парня вспыхнули, лишь только он вспомнил что тогда произошло. Он знал что это было - память предков не ограничивалась лишь кровавыми расправами. Масса полезной теперь информации роилась в его голове. Её надо было продумать, обработать и примерить на себя, но Чимин никак не мог этого сделать. Сначала его поглотило чувство вины за свершённое его предком. Он не должен был чувствовать её, но он чувствовал. Может потому, что он был прямым потомком свирепого и безжалостного Энигмы? Пра-пра-пра каким-то внуком? Потом ужас от увиденного, мучивший его ночами, приход в стаю и собрание не давали времени на раздумия. Завтра будет снова страшно и больно. Всем, не только ему. Какие уж тут думы об омежьей сущности? Чимин посмотрел на дудочку, мысленно окунаясь в ночную тьму с пылающим костром и весёлыми голосами. Воспоминания были смутные, словно он внезапно заболел и находился в бреду. Но ощущение всепоглощающего желания, которое возникло в минуту столкновения их с Юнги губ, оставалось яркими, его не спутать ни с одним, даже самым реалистичным сновидением. Чимин вспомнил как в захмелевшее сознание ворвалась необъяснимая и отчаянная потребность принадлежать. Разгорячённый праздником, Чимин не сразу заметил накрывающее его странное чувство, что струилось по венам летним зноем, делало запахи вокруг заметнее, а прикосновения острее, он списал это на действие вина. Но тепепь он знал, куда его вела его сущность, когда он бежал вслед за Джинни. Туда, где ощущался горький запах полыни. Там его поймали руки и губы и там он потерял себя. То, что происходило на заимке было так естественно для омеги и так немыслимо для Чимина, что он никак не мог уложить два этих своих состояния в понимание себя. Единственное, что было понятно, что неприятно ему не было, и к этому прибавлялось осознание того, что Юнги вполне мог им воспользоваться, но не стал. Воображать то, что могло было бы быть, если бы Юнги не сдержался, Чимин не мог. Он не хотел представлять Юнги тем, кто может причинить ему вред, принести боль. И то, что для волка это было серьёзным испытанием, юноша понимал. Он ещё до этого видел, как смотрел волк на него и как он смотрел на других, на тех, кто обращал на Чимина чересчур пристальное внимание. Он ловил взгляды Юнги на своих губах, которые тот быстро уводил. Он слышал полные усталости вздохи, которые Юнги прятал, думая, что Чимин не замечает. Видимо, Юнги не раз думал над ситуацией, в которой он-волк запал на человека, и пытался найти выход, но всё не находил и продолжал мучиться, находясь рядом и одновременно в недосягаемости от желаемого. Он и сейчас смотрит на Чимина так, будто он - весь его мир. Но тепепь Юнги знает, что его чувства не бред, что они правильные. А Чимин? А Чимин не знает как быть. Он смелый, он не боится рассердить кучу незнакомых альф, но... Дверь в хижину открылась и Чимин вскинул глаза, ожидая увидеть Юнги. Но в комнату вошёл Уён. Чимин встал с лавки и выжидающе смотрел на высокого широкоплечего альфу, уверенно оглядывающегося вокруг. - Шуга вас с удобством разместил, - хмыкнул он. - Брат всё-таки, - едко ввинтил Чимин, - здесь принято без приглашения являться? Уголок губ Уёна нервно дернулся. - Пришёл посмотреть, как устроились дорогие гости, - съязвил он. - Посмотрел? Дверь там, - кивнул Чимин в сторону выхода и поймал злой огонёк в глазах волка. - Не посмотрел, - сощурил Уён чёрные пронзительные глаза. Он проскользил медленным придирчивым взглядом по лицу и фигуре юноши, словно руками облапал. Чимина это очень смутило, но он не показал волнения, лишь кончики ушей слегка порозовели, что можно было принять за проявление внутреннего раздражения. - Ты не сказал, для чего в наши головы вложили этот Завет, - окончив осмотр и покивав своим мыслям сказал альфа. - Сам не догадался? - бросил Чимин. - Я такой же глупенький, как остальные, - развёл руками Уён. - Ваша стая слабеет с каждым убитым альфой из семьи вожака. - Ну, пока мы процветаем, - усмехнулся Уён. - И волчат много, - в тон ему усмехнулся Чимин, стирая с лица альфы улыбку. Об этой проблеме стаи говорить запрещалось. Дурная слава о бесплодии могла отпугнуть желающих породниться, обрекая род на вымирание. Пока ситуация не была критичной – одна из трёх пар приносила хорошее потомство, но улучшения не наблюдалось. В два шага волк сократил расстояние между ними и оказался рядом. Чимина обдало запахом влажного леса, исходящего от него. - Попридержи свой острый язычок, и не болтай лишнего, - тихо проговорил Уён. В его голосе отчётливо слышалась угроза. - Не указывай мне, я не твой омега! - Чимин вздернул подбородок, за который тут же зацепились хваткие пальцы альфы. - Ты ничей омега, - прямо в лицо процедил Уён, и ткнувшись носом в основании шеи парня, шумно втянул воздух, отчего по коже Чимина пробежались мурашки. Одна земляника! Получив подтверждение своей догадке, Уён снова посмотрел в распахнутые глаза парня: - На тебе нет ни его метки, ни его запаха. Каждый, кто хотел, уже понял это. Альфа разжал пальцы, утробно рыкнул и вышел из комнаты, в дверях едва не столкнувшись с Юнги. Чимин остался стоять на месте. Его мышцы словно свело, внутри всё мелко дрожало. Он не испугался этого альфы. Если бы тот напал, Чимин постарался бы оставить на его красивом лице несколько царапин, а если бы повезло, то и синяк. Но он сделал то, отчего всё что не хотелось придумываться в отношении Юнги взорвалось картинками с участием Уёна. Он вдруг представил его руки на себе, его жадный неумолимый взгляд, его тяжёлое тело, и боль, и невозможность помешать его вторжению из-за сжигающего чувства быть покрытым, что затмевает разум и выворачивает тело, заставляя покорно подставляться альфе, полностью отдаваться его воле. - Чимин, что случилось? Юнги был рядом, а Чимин и не заметил, как он подошёл, только почувствовал его пальцы на своих плечах, которые сильно, но бережно сжимали их. - Чимин? В его голосе слышалось волнение. Чимин молчал, судорожно вдыхая воздух. Глаза наполнились слезами, что жутко перепугало альфу: - Чимин, что произошло? - допытывался он, - Уён что-то сказал?! Он что-то сделал?! Юноша отрицательно покачал головой и капли сорвались с ресниц, упав на щёки. Пальцы Юнги быстро стёрли их. Ладони легли на лицо парня, глаза поймали затуманенный слезами взгляд: - Чимин, что он сделал? - твердо проговорил альфа. - Ни..ничего, - всхлипнул Чимин, а потом уткнулся ему в плечо и дышал, оставляя тепло на теле Юнги. Альфа гладил светлые волосы, слегка покачивал и тихонечко пел какую-то знакомую Чимину песню, пока сердце парня не настроилось на привычный ритм. - Поставь мне метку. Песня оборвалась на полуслове, движения остановились, руки замерли. Сделать Чимина своим - об этом Юнги боялся даже мечтать! Только не так это должно быть. Чимин не должен просить пометить его, не испытывая никаких чувств, лишь из-за какого-то страха, в котором он не хочет признаться. Метка - это обещание, клятва, это выбор одного из всех, не потому что так нужно, а потому что другие не нужны! - Скажи, что тебя тревожит? Юнги снова начал гладить шелковые пряди. Он легко держал Чимина в своих объятиях, словно пойманную птичку, аккуратно, чтоб не причинить вред, и достаточно крепко, чтоб та не смогла упорхнуть без ответа на вопрос. - Ты же понимаешь, что метка - это на всю жизнь? Чимин кивнул. - Она закроет доступ других альф к тебе, навсегда свяжет тебя со мной. Это прозвучало ослепительно желанно для Юнги. На мгновение он позволил себе помечтать и представил, как это было бы. Приложив усилие он вернул себя на землю из радужных фантазий: - А если однажды ты полюбишь кого-то? - сказал, и у самого заболело в груди. Он сделал паузу, проглатывая ком, и продолжил как ему показалось довольно ровным голосом: - Ты ещё очень молод. Связывать себя меткой с кем попало и не понятно для чего не стоит, поверь. - Ты не кто попало, - буркнул в плечо парень. Юнги усмехнулся. - Но я и не твоя любовь, - вздохнул он, запоздало поняв, что этот вздох надо было спрятать. - Что произошло? - перевёл тему Юнги. - Он сказал, что я ничей омега. Он почуял лишь мой запах. - Уён тебя обнюхал? Снова кивок. - Этим он тебя так напугал? - Я не трус, но он сказал, что все поняли... кто хотел. - Ты мой омега, - твёрдо заявил Юнги, - без метки, только со своим запахом ты - мой омега! Пока ты не скажешь, что это не так! - Только ведь это не совсем то, что хочешь ты. Юнги, я... Чимин замолк, не зная как это объяснить. Юнги вздохнул: - Ты боишься нового себя. Не привык быть тем, кем рождён. Среди людей нет альф и омег. Там мужчины и женщины. Ты жил среди них, и мир принимаешь таким, каким тебе его показали люди. А видения - это история. Ты не был её участником. Это просто знания. Знать - это одно, Чимин, а жить - это совсем другое. Тебе нужно время, а не моя метка, - подытожил Юнги невесомо чмокнув пшеничную макушку.