Завет предков

Чимин сидел на крыльце. Он обещал Юнги не отходить от хижины ни на шаг, пока его не будет рядом. В идеале, конечно, быть внутри и носа наружу не показывать. Но на улице светило такое редкое теперь солнце, что Чимин не сдержался и вышел, прихватив с собой дудочку. Он так и не притронулся к ней губами с того времени, лишь пальцами любовно оглаживал гладкую поверхность, иногда мурлыкая какую-нибудь мелодию, что играл раньше. - Умеешь играть? Голос вырвал Чимина из воспоминаний, где он бегал по траве босиком за коровами и овцами, водил причудливые хороводы под летним солнцем и не было для него ни альф, ни омег, ни энигмы, только верный и ворчливый волк рядом, с которым были вполне понятные отношения. Чимин повернулся на голос - рядом с ним присел Хенджин. Вблизи и в свете дня он выглядел просто ослепительно! Чимин загляделся на ровную кожу, красивого оттенка, в котором намешались краски суток. Они легли вечерними тенями в уголках миндалевидных глаз и под алой, словно рассвет губой, полуденным солнцем расплескались по скулам и по высокому лбу, придав им сияние, ночной тьмой распушились по вееру ресниц. - Я играл. Раньше. Чимин не стал юлить и уходить от ответа. Это был простой вопрос. На него имелся простой ответ. - Почему сейчас не играешь? Это тоже был простой вопрос, но ответ на него Чимин смог найти не сразу. - Наверное потому, что раньше душа пела, а теперь... - А теперь? Глаза альфы пробирались куда-то внутрь Чимина, что-то там выискивая, бередя, поэтому юноша отвёл глаза. - А теперь она страдает, - признался омега. Хёнджину не надо было объяснять причину. У всех в стае видения Чимина оставили на душе горький привкус. Но к нему омега примешал приправу из переживаний за детей Шуги, к которому Юнги собирался его отвести вечером для разговора. А также поперчил неопределившимися отношениями с самим Юнги. Сегодня он проснулся в его объятиях и вроде бы всё было хорошо, пока альфа не открыл глаза и не посмотрел на него. Этой надежды во взгляде Чимин вынести не смог. Он не может обещать ему стать его омегой по-настоящему. Ему бы для начала разобраться в себе, понять, что же такое Чимин- омега? Он наблюдал за омегами в стае всякий раз когда это было возможно. Они занимались делами, которые в селениях делали девушки и женщины - убирали, стирали, готовили, смотрели за волчатами, встречали своих альф с охоты или из дозора. Они были милыми, иногда склочными, они были не такими как Чимин. Чимин вздохнул. - Играй то, что чувствуешь, - сказал Хенджин, - Не всегда же на сердце радость. Бывает и печаль, и тоска. Много чего бывает. Попробуй. Тонкие длинные пальцы подцепили незатейливый инструмент, приподнимая его на уровень лица и брови ожидающе вздернулись. - Сейчас? - удивился Чимин. - Нет, следующей жизни подождём,- закатил глаза Хёнджин. Это получилось настолько кокетливо, что юноша вновь подумал, может он ошибся, и Хёнджин всё-таки омега? Тоскливыми переливами музыка полилась над логовом, останавливая привычную рутину. Омеги и альфы вслушивались в звуки, разносившиеся осенним прохладным ветром и находили в них что-то для себя. Даже дети замолчали, услыхав необычное в будничной перекличке звуков стойбища. Чимин играл, закрыв глаза, и словно из сердца тянулись чувства, не дающие ему покоя. Они, попадая в деревянное нутро дудочки, вылетали оттуда чем-то новым, интересным и воздушным, что не тянет к земле, а уносит ввысь, к безмятежным облакам! - Ты ведь не его омега? Звук оборвался некрасивым свистом. Вопрос Хенджина выбил из Чимина воздух, а глаза, в которые он по оплошности заглянул приказали не лгать, потому как вопрос был убеждением, построенном на наблюдении и ощущениях. Хенджин приблизился. Он пах жасмином. Такой запах был в полисаднике под окнами Джинни. Чимин как когда-то вдохнул его глубже. Пьянящий, тёплый, густой аромат. Сейчас его было чересчур много. Он кружил голову, заполнял поры, пропитывал собой, вытесняя землянику. - Ты можешь ничего не говорить, я понимаю. Омеге необходимо чувствовать себя в безопасности. Чимин задержал дыхание, когда почувствовал, что плывёт и прикрыл на секунду глаза, а после отодвинул альфу уперев ладонь ему в плечо, и вдохнул уже более свободно: - Я могу за себя постоять, если ты об этом. Улыбка растянула чувственные губы альфы: - Конечно можешь, - согласился он тоном, который говорил обратное, и Чимин вновь вспомнил заимку, и абсолютную зависимость от чужой воли. Та воля выбрала оберегать его в ущерб себе. Но у всех ли альф такая воля? Чимин нахмурился, снова осознавая, насколько он любим и насколько эгоистичен. Находясь с Юнги, ложась с ним в одну постель, засыпая у него на плече, он даёт повод думать, что когда-нибудь будет с ним как пара. Только сам не знает, сможет ли он быть кому-то парой. - Я его омега, - твёрдо сказал Чимин, осознавая, что ни одному альфе он не позволит быть ближе, чем Юнги, - Я знаю, что ты не почувствовал на мне его запах, и он меня не метил, но это ничего не меняет. - Не буду тебя разубеждать, - выражение лёгкой досады на лице Хенджина сменилось отстраненным, - Только осознавать и чувствовать - это разные вещи. За довольно непродолжительную беседу с Хенджином Чимин испытал замешательство несколько раз. И зачем этот альфа вообще с ним заговорил? Лучше бы как остальные обходил стороной и недоверчиво косился. А то посеял сомнения и удалился по-омежьи лёгкой походкой. Юнги возник словно из ниоткуда. - Иди внутрь. Чимин спорить не стал. Увидев серьёзные глаза волка, послушно вошёл в хижину, но Юнги не торопился за ним. Он сел на то место, где только что сидел Чимин и сунув в рот сухую длинную травинку, нахмурился. Не нравилось ему то, что он увидел. Конечно, он сотни раз твердил себе, что не имеет никаких прав на Чимина. Даже если вырастил его, заботился, учил - это не делает Юнги безусловным претендентом на его сердце. "Осознавать и чувствовать - это разные вещи" Так сказал Чимину Хенджин, и Юнги был полностью с этим согласен. Он осознавал, что у Чимина есть право выбрать не его. Но чувствовал, что сцепится с любым альфой, который только попробует воспользоваться этим его правом. Иногда Юнги казалось, что Чимин как-то по-особенному на него смотрит, словно примеряется. Иногда он его словно не замечает. А иногда Чимин выкидывает что-то такое, как вчера вечером, что заставляет угольки в сердце ярко вспыхнуть. Чувства - опасная штука. В них легко можно запутаться и принять желаемое за действительное. Например, можно забыться и спутать Чимина с обычным омегой. Но Чимин - не обычный омега. Это Юнги понимал, потому что сам растил его как мужчину. Чимин не будет сидеть дома, занимаясь хозяйством, он не будет покорно ждать благосклонности альфы и стараться угодить ему. Он будет сам выбирать, что ему делать, да ещё указывать своей паре в той хитрой манере, в какой он умел. Юнги хмыкнул, представив, как Чимин будет обводить вокруг пальца волка, которому станет мужем. Но как бы он ни хотел вообразить кого-то рядом с ним, честно пытаясь предоставить юноше свободу выбора хотя бы в своих фантазиях, всегда видел лишь себя. Любое другое лицо на месте его избранника вызывало в Юнги бешеное желание запереть Чимина в хижине, вызвать соперника на поединок, разорвать тому глотку, а после прийти к омеге и сделать его только своим! Навсегда! В лесу раздался протяжный зовущий вой. Юнги тряхнул головой, отгоняя жутко неправильные мысли и, выплюнув травинку, вошёл внутрь хижины. Сейчас и ему не стоило шарахаться по улице. Не хотел он, чтоб его одурманивал запах свободных течных омег. Он бережно хранил землянику в своей душе и трепетно оберегал ее от посягательств других, пусть даже самых привлекательных ароматов. Весь день до Чимина доносились звуки зова. Он косился на Юнги, пытаясь понять действуют ли они на него. Волк казался спокойным, занимался своим делом - по заказу Шуги мастерил обувь для его сына - Хоби. Только слишком много было кожи для одной пары, что убедило Чимина в своей догадке. На его взгляды, Юнги отвечал своим - настороженным, ожидающим вопроса. И Чимин наконец спросил, но совсем не то, что вертелось на языке. - Когда мы пойдём к Шуге? Юнги усмехнулся, понимая, что интересующий Чимина вопрос остался не заданным. В доме Шуги тихо трещали поленья в печи, поддерживая в хижине тепло, необходимое детям в холодные предзимние вечера. Вкусно пахло хвоей, корицей и мёдом. Джин- муж вожака хлопотал, накрывая стол для дорогих гостей. Он двигался ловко и почти бесшумно, ловя на себе ласковые взгляды супруга и отвечая милой улыбкой. Хоби - девятилетний мальчик сидел на полу на вязаном цветном коврике и играл принесенной дядей игрушкой - деревянным волком, которого Юнги неизвестно когда успел выстругать. Чимин не рвался помогать омеге, как это делали женщины в людских поселениях, сразу и без вопросов беря на себя часть забот в дому гостеприимной хозяйки, чем заработал удивлённый взгляд Шуги. Чимин сидел за столом, спокойно наблюдая за суетой Джина и игнорируя удивление вожака. Зато он заметил ухмылку Юнги. - Чимин задал мне вопрос, на который, я думаю, должен дать ответ ты сам, - сказал Юнги, - Это касается твоих волчат. Глиняная тарелка громко звякнула об пол, разлетевшись на кусочки. Бледное лицо Джина, на котором карие, полные беспокойства глаза говорили лучше всяких слов, повернулось к мужу. - Он услышал что-то от тебя. Но лучше ты с ним сам поговори, - Юнги посмотрел на Чимина, который смотрел на Шугу прямо, готовый говорить и слушать. - Не против, если мы поговорим наедине? - спросил вожак, короткими взглядами стрельнув на Юнги и на Джина. Тот молча забрал мальчика и удалился. - Я подожду на улице, - согласился Юнги, слегка коснувшись плеча Чимина и по его глазам поняв, что он одобряет предложение обоих братьев. На улице уже стемнело. Конец осени. Солнце устало за лето и намного раньше уходит на отдых. Уже появились на небе первые звезды, хотя спать ещё рано. Зато воздух осенью такой свежий, пропитанный влагой и теми дарами земли, что она нарастила за тёплое время года для своих детей - всех, кто дышит, двигается и продолжает род. Снова раздался вой. Омега зовёт своего альфу. Будет ли этот гон плодовитым? Шуга поведал брату о проблеме, которая его беспокоит. Он рассказал, что сделал расчёты, и они приводили к плачевным результатам в достаточно ближайшем будущем. Всего два раза в году есть возможность зачать волчат. - Юнги! Я тебя ищу! К нему подошёл Чанбин. Широкоплечий коренастый волк с чёрной неразберихой на голове и усталыми глазами. - Тебе надо найти место, раз уж ты в стае. Ты же не думал, что мы тебя вместе с твоим омегой кормить будем, - усмехнулся он не зло и без подтекста. - Нет, не думал, - ответил Юнги и добавил, вспомнив, как ловко Чимин ловил добычу, - Мой омега сам кого хочешь прокормит. Охотник хоть куда! - Повезло, а мой только красотой удался, - ляпнул не подумав Чанбин. Он тут же перешёл к делу, не дав возможности Юнги задать неудобные вопросы: - В дозор к нам пойдёшь? Или охотой займешься? - В дозор, так в дозор, - кивнул Юнги. - Ну тогда пошли, покажу, что к чему. Юнги бросил взгляд на дверь хижины, который заметил Чанбин: - Да мы быстро, туда и обратно, - заверил он и обернувшись волком двинулся к краю логова. Юнги последовал за ним, решив, что скорым разговор Чимина и Шуги не будет и он успеет вернуться к его окончанию. Они оббежали все пункты, обнюхали приметные точки по границе территории. Чанбин мысленно передавал нужные Юнги сведения, такие как перемещение охотников, время выхода за границу разведчиков Уёна, местонахождение времянок, используемых в разное время по разному. Сейчас они служили укрытием для влюблённых парочек, занятых друг другом. Всё коротко и по делу. Юнги расспрощался с Чанбином на окраине стойбища, недалеко от хижины вожака. Он уже направился к ней всё ещё оставаясь в теле волка, как вдруг остановился, уловив тонкий знакомый запах, который тянулся из логова в сторону леса. "Какого черта ему понадобилось в лесу?!" Злой рык вырвался из груди и он рванул по следу! Мысли хаотично носились в голове, пока лапы несли его сквозь сумрак и листву по путеводной ниточке, что вилась в воздухе. Приходящие на ум варианты того, что повело Чимина в чащу ночью, одного, в период гона после предупреждения Юнги, были один другого невероятнее и никак не вязались с Чимином, которого Юнги знал. Но запах, становясь плотным по мере приближения к источнику, не давал усомниться, что там именно он. "Течка?!" Юнги чуть не споткнулся, сбиваясь с бега! У омег в стае она случается раз в полгода, а тут месяца ещё не прошло! Однако таким насыщенным аромат может быть лишь в этот период! Вопросов стало в разы больше, как и страха! Чимин здесь, далеко от него, податливый, готовый к зачатию! И зов! Он его слышал! Образы разнеженного Чимина вставали перед глазами и Юнги едва успевал их скрывать, чтоб кто-то случайно не увидел. Получилось ли спрятать все, он не знал, потому что волнами накатывающий ужас, сменяющийся томными приливами возбуждения мутил сознание вкупе с потяжелевшим запахом земляники! Заимка! Волк тряхнул мордой, сгоняя морок! Времянка! Там внутри концентрация всего того, что сводит Юнги с ума! Он заскулил, сжав челюсти и внезапно нос к носу встретился с другим альфой! Они вылетели на поляну перед неказистым строением, больше напоминающим сарай, и с разгону ринулись друг на друга, обнажив острые клыки! Рычание! Клоки шерсти! Когти! Раны! Первая кровь! Блестящие бешенным светом глаза! Всё смешалось в один клубок, катаюшийся по земле в грязи после дождя и ворохе опавших листьев! "МОЙ!" - гремело в голове Юнги. Соперник должен заплатить кровью за одну только мысль в сторону Чимина! Клыки яростно вгрызались в тело альфы, когти рвали шкуру волка, что посмел прийти на зов его омеги! В голове мелькали образы Чимина!Накатившее безумие делало тело Юнги нечуствительным к ранам, но полоснувшая боль от когтей противника, которые оставили глубокие царапины на его морде, едва не задев глаз, слегка отрезвила Юнги и он взвыв, вдруг услышал чужое "НЕ ТВОЙ! СТОЙ! ТЫ ОШИБСЯ!" Дезоритнированный, Юнги потерял опору и был придавлен к земле некрупными, но сильными лапами. В морду ему дохнул запах мяты. Он знал этот запах и этот голос, что твердил "ОШИБСЯ! ТЫ ОШИБСЯ!", только никак не мог собрать эти знания в единую картину, которая бы показала лицо того, кто держит его, пытаясь докричаться! "НЮХАЙ, ИДИОТ! НЮХАЙ ХОРОШЕНЬКО! ЭТО НЕ ЧИМИН!" Юнги потянул воздух носом, но ничего, кроме знакомой ягоды не ощутил и заворочался, пытаясь спихнуть с себя волка. Но грозное рычание, оскаленная пасть у горла и грозное "ДАВАЙ, ДУРАК ВЛЮБЛЁННЫЙ, ЛУЧШЕ!!!" заставили Юнги ещё раз, более спокойно втянуть в себя воздух, раскладывая его на мяту от противника, влажную листву и пожухлую траву вокруг, на смолу на сосне рядом и на землянику... с привкусом яблока, зелёного с кислинкой. Никакой свежести листвы, какая чувствовалась у Чимина, не было. "Что это?!" "КЛИКАНТ, ДУБИНА! ЭТО ЗАПАХ ЦВЕТКА КЛИКАНТА! НЕ ЗЕМЛЯНИКИ!" Ёнбок! Теперь Юнги узнал охотника. Тот, убедившись, что ревнивец пришёл в себя, слез с него, ворча что-то про следопыта хренова и крота безмозглого, направился во времянку. Из-за закрытой двери донеслось испуганное оханье омеги, которому придётся сначала смыть кровь с любовника, обработать раны, а уж потом заняться тем, для чего они тут встретились. Юнги нёсся обратно в логово. Сколько времени он пробыл тут? Он обещал ждать на улице! Страх снова накатывал, но успокаивала мысль, что Шуга не оставит Чимина одного. Шуга открыл дверь и отшатнулся от вида окровавленного брата. - Где Чимин? - Я отвёл его домой, - круглыми глазами разглядывая Юнги, ответил Шуга, - Что произошло? Но Юнги уже бежал к своей хижине. Ему надо убедиться, своими глазами увидеть, что Чимин там, жив, здоров, узнать, что он никого не звал, блуждая ночью по лесу. Юнги влетел в комнату и наткнулся на внимательный взгляд тёмных глаз. Воздух задержался, а потом облегчённо вышел из лёгких мужчины, унося тревогу и оставляя дрожь после перенесенных переживаний. - Что случилось? Голос Чимина не выдал ни капли волнения, тогда как даже брат, альфа, не смог сдержать тревожного "Ох!", при виде его расцарапанной рожи. Юноша подошёл к волку, осматривая раны. - Надо промыть, - заключил он. Да, этот омега не будет падать в обморок и истерить. - Сядь, я воды принесу, - указал Чимин на лавку и попытался пройти в сени, подвигая Юнги, привалившегося к двери спиной. Мысль о том, что Чимин сейчас выйдет и он снова потеряет его из вида врезалась ножом под рёбра, взбудоражила недавние страхи. - СТОЙ! - Юнги вцепился в плечи Чимина. Его трясло, дыхание стало судорожным. - Юнги? - вопросительно поднял брови парень, не понимая поведение волка. А тот резко притянул его к себе, сжал тонкую фигуру руками и уткнулся в основание шеи. Его жаркое заполошное дыхание обжигало. - Юнги, - тихо сказал Чимин, осторожно исследуя свои возможности получить свободу и не находя ни одной лазейки. - Не отдам! Никому! Мой! Не отдам! - волк бросал слова на чувствительную кожу юноши, вместе с несдержанными поцелуями и крепче прижимал его к себе, больно вцепляясь пальцами в тело. - Юнги, - позвал Чимин почти шёпотом. Горящие неистовством глаза вскинулись на парня. - Ты слышишь, Чимин, ты - МОЙ! Сейчас столько разных чувств бушевало внутри Юнги, что он не отдавал себе отчёт в том, что говорит и делает! Он понимал одно, и достаточно чётко, не смотря на своё состояние - он не сможет без Чимина! Он поубивает всех, кто будет пытаться завоевать его, или умрёт сам, чтоб не видеть его счастливым с другим! Это было сродни сумасшествию! Губы Юнги впились в губы Чимина требовательно, алчно, не давая ни шанса отказаться от поцелуя. Пусть потом Чимин его ненавидит, сейчас для Юнги этот поцелуй означал возможность жить, дышать, думать и чувствовать! Без этого касания сердце перестало бы стучать! Пальцы в пшеничных волосах сжались. Наверное, Чимину было больно, но он не показал этого, а в голове Юнги была только одна мысль - не выпустить его, не дать уйти, удержать рядом настолько, насколько это было возможным! Чимин задыхался в тисках волка, который перекрыл губами последнюю возможность дышать. Но сквозь грубость, с которой Юнги терзал его губы, сминал тело, словно чистая вода из родника пробивалась всепоглащающая любовь, обещающая всё, что он захочет в обмен лишь на то, чтоб он оставался рядом всегда! Это было страшно и завораживающе! Чимин приоткрыл губы, впуская в себя все чувства Юнги, что разрывали того на части и пугали своей силой! Ворвавшись в чужой рот, Юнги почувствовал ликование от одержанной победы, упоение покорностью пленённого! Чуть погодя, когда его язык исступлённо обшарил все укромные места и вытребовал себе ответ, наступила минута экстаза, когда движения губ стали сладко-ленивыми, а поцелуй тягучим, словно патока, когда яростное рычание сменилось довольными стонами наслаждения. И только после, утолив первый голод, ослабив хватку, он почувствовал укол совести. Юнги попытался не замечать настойчиво лезущих в голову мыслей и продлить удовольствие. Он освободил губы Чимина, заметив, как те жадно сделали вдох, переметнулся поцелуями на скулу, спускаясь губами к уголку челюсти рядом с мочкой, и увидев ладонь юноши на своей груди, осознал, что Чимин его не обнимал, а держал руки здесь, как преграду, не позволяющую приникнуть сердцем к сердцу. Пальцы сами собой снова сжали послушного пленника, боясь, что он вырвется, уйдёт и больше не дасться в руки. Прижимая Чимина к себе, продолжая целовать подставленную шею, Юнги притёрся возбуждением к его бедру, отчего парень вздрогнул. Всё, это был конец его момента обладания. Теперь всё могло пойти наперекосяк! И этого он добился сам, своими руками сделал! Идиот! Юнги уткнулся лбом в плечо Чимина и бессильно опустил руки, признавая своё поражение. Но парень не отошёл от него, не набросился с кулаками, он стоял рядом, так же держа свои ладони на груди Юнги. - Я твой, Юнги, - вдруг сказал Чимин. Волк поднял на парня полный неверия взгляд. Не послышалось ли ему? Он сегодня столько всего напутал, что вполне возможно и слух его подвёл. Чимин стоял перед ним весь измазанный в его крови и крови Ёнбока и смотрел чистыми глазами. - Только дай мне время, - попросил он.